ЕС признал зависимость от российской рыбы

МОСКВА, 16 июл — РИА Новости, Светлана Медведева. В начале июня в Евросоюзе говорили о необходимости положить конец импорту российской рыбы, это собирались включить в очередной пакет санкций. Но спустя месяц резко передумали. Что произошло — в материале РИА Новости.

Речь шла о существенном ограничении закупок некоторой рыбной продукции и полном запрете на другую, включая треску. Плюс хотели исключить возможность таких поставок через Белоруссию.

Однако все оказалось не так просто.

"Я не знала, что рыба имеет такое геополитическое значение. Рыба осложняет многие важные геополитические процессы", — признала глава евродипломатии Кая Каллас.

ЕС давно точит зуб на российские дары моря и рыболовную отрасль. В 2022-м запретили импорт икры и ракообразных, спустя два года ввели пошлину на рыбу в размере 13,7%, а в 2025-м — санкции против рыболовецких компаний "Норебо" и "Мурман Сифуд", базирующихся в Мурманске. Якобы их суда "демонстрируют особые движения, которые не соответствуют обычным экономическим практикам и рыболовным видам деятельности". Проще говоря — шпионят, по мнению Брюсселя.

При этом Европа активно закупает у России рыбу и рыбную продукцию. В прошлом году — 210 тысяч тонн на 830 миллионов долларов, на пять процентов больше, чем в 2024-м (по данным Рыбного союза). Чем глава Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен, анонсировавшая запрет, собиралась это заменить — неясно.

Четыре страны ЕС выступили против, пишет издание EUobserver со ссылкой на дипломатов. Какие именно, не уточняется, но, вероятно, это Германия, Франция, Нидерланды и Польша — крупнейшие клиенты России.

Так, с 2021-го рыбный экспорт в Германию увеличился почти втрое. В 2025-м на ФРГ приходилось около 40 процентов европейского импорта: 109 тысяч тонн рыбы и рыбной продукции на 311,5 миллиона евро.

В числе прочего туда уходит от 55 до 72 процентов аляскинского минтая. Эта рыба — ключевой компонент в производстве рыбных палочек и других замороженных продуктов.

"Видимо, для Каллас стало открытием, что ЕС сильно зависит от поставок рыбы из России и эмбарго ударит не по Москве, а по европейским предприятиям, которые занимаются рыбопереработкой", — отмечает доцент кафедры международного бизнеса РЭУ имени Г. В. Плеханова Анастасия Прикладова.

Это показывает, насколько оторванным от экономических реалий бывает санкционное планирование, добавляет доцент кафедры международного бизнеса Финансового университета Алла Новицкая.

По данным Berliner Zeitung, от эмбарго пострадали бы прибрежные регионы Германии — в частности, Передняя Померания, где развита рыбообработка. Пришлось бы сокращать рабочие места и переносить мощности за границу.

Рыбные палочки, филе, полуфабрикаты — ежедневный рацион миллионов европейских семей и меню школьных столовых — заметно бы подорожали. В условиях и без того высокой инфляции в еврозоне запрет стал бы "политически токсичным решением", подчеркивает Новицкая.

Россия — среди крупнейших в мире добытчиков минтая, флот в Беринговом и Охотском морях обеспечивает такой вылов, который другим поставщикам быстро не восполнить.

"Аляскинский минтай из США дороже, и его не хватит, чтобы закрыть образовавшуюся дыру для всего рынка ЕС", — указывает Новицкая.

Кроме того, российский минтай ценится за плотное белое мясо, низкую жирность и устойчивость к глубокой переработке, а технологические линии рассчитаны именно на такое сырье, уточняет эксперт. Смена поставщика — это перенастройка производства, пересертификация и формирование новых логистических цепочек.

Важно и то, что именно доступное российское сырье позволяет сохранять низкие цены на массовый продукт, любая замена автоматически ведет к удорожанию.

В общем, ЕС критически зависим от российской рыбы — наряду с удобрениями и ураном. Поэтому импорт этих ресурсов до сих пор не запретили.

История с попыткой рыбного эмбарго, заключает Новицкая, показывает пределы санкционной политики как таковой. Запреты возможны там, где нет зависимости. Как только под удар попадают собственные предприятия, рабочие места и цены, риторика уступает место арифметике. Рыба послужила лакмусовой бумажкой, наглядно продемонстрировавшей, что за громкими заявлениями о "полной изоляции" России скрывается куда более сложная картина.