Республика Корея и Россия обладают возможностями для развития сотрудничества во многих сферах, включая энергетику, судостроение, сотрудничество в Арктике, строительство городов и трехсторонние проекты с КНДР. Глава Минвостокразвития Алексей Чекунков посетил с рабочим визитом Южную Корею 1-5 ноября для участия в третьем российско-корейском форуме межрегионального сотрудничества, в ходе которого провел несколько десятков встреч с южнокорейскими официальными лицами и представителями бизнеса. По итогам поездки министр рассказал в интервью РИА Новости, кого Южная Корея считает одним из главных партнеров в сфере водородной энергетики, о возможности для южнокорейских партнеров стать пионерами на арктическом направлении и о перспективах активизации сотрудничества регионов Дальнего Востока с их "визави" в Республике Корея.
– На днях в Ульсане завершился третий российско-корейский Форум межрегионального сотрудничества – крайне важный для укрепления взаимопонимания проект, которому обе стороны придают особое значение. Несмотря на то что за 30-летнюю историю дипломатических отношений нашим странам удалось достичь значительного прогресса во многих сферах, лидеры обоих государств по-прежнему констатируют большой нереализованный потенциал. Как бы вы охарактеризовали ваши собственные ожидания от российско-южнокорейского межрегионального сотрудничества, и насколько результаты нынешнего форума им соответствуют?
– Лейтмотивом нескольких десятков встреч, которые мы провели в Сеуле и Ульсане, стало сотрудничество в сфере водородной энергетики и развитие международных логистических маршрутов по Северному морскому пути. Эти темы детально обсуждались на встрече с руководством МИДа, министерства торговли, промышленности и энергетики, Комитета по северному сотрудничеству при президенте, парламентского комитета по международным отношениям и объединению, руководством государственной газовой корпорации "Kogas", ассоциации "H2Korea", KITA, представителями корейского бизнеса. Корейская сторона готова к практическому сотрудничеству – в том числе в рамках пилотного проекта создания сахалинского водородного кластера. На Сахалине планируется разместить завод по производству низкоуглеродного водорода из природного газа с захватом СО2. Продукция будет применяться на транспорте, в энергетике и промышленности, а также экспортироваться в страны АТР. Первые партии водорода планируется направить на экспорт уже в 2025 году. Россия рассматривается руководителями Республики Корея как один из основных партнеров по производству водорода из природного газа.
Председательство России в Арктическом совете, а также созданная в регионе самая большая преференциальная зона в мире площадью 5 миллионов квадратных километров, создают дополнительные возможности для расширения российско-корейского сотрудничества в Арктике. Приоритет – развитие международного судоходства по Северному морскому пути – в том числе с использованием новых видов топлива. Стратегическое партнерство в области судостроения уже реализуется на судоверфи "Звезда" в Приморском крае. Недавно в Корее создан государственный фонд для поддержки малых и средних компаний в области судостроения, участниками которого стали Daewoo, Samsung Heavy Industries, Hyundai Heavy Industries. Прорабатывается возможность привлечения к строительству флота для СМП малых и средних верфей. Мы готовы к развитию сотрудничества – в том числе в формате организации совместных предприятий в России в рамках программы "квоты в обмен на инвестиции".
Перспективными представляются совместные проекты в сельском хозяйстве. На территориях опережающего развития на Дальнем Востоке российскими инвесторами созданы несколько крупных сельскохозяйственных предприятий, которые включают как земельные активы, так и мощности по переработке сельхозпродукции. При этом пока масштабы таких проектов существенно превышают объемы бизнеса, созданного на Дальнем Востоке с привлечением корейского капитала. Кооперация между российскими агрохолдингами и корейскими компаниями могла бы придать мощный стимул для развития этого направления – в том числе с точки зрения реализации экспортного потенциала, организации поставок кормов, мяса, других продуктов с высокой добавленной стоимостью в Южную Корею. Мы готовы обеспечить совместные проекты землей, инфраструктурой, капиталом и всем необходимым для большого международного успеха.
Отмечу взаимный интерес к реализации проектов в сфере здравоохранения на Дальнем Востоке. Если корейские инвесторы предложат конкретные проекты – готовы проработать специальные условия их реализации совместно с Минздравом.
Корейская сторона заинтересована в поиске сильного партнера для организации дополнительных поставок в Республику Корея мочевины – жидкости, которая используется для очистки от оксидов азота выхлопных газов дизельных двигателей. Эта потребность возникла на фоне введенных санкционных ограничений экспорта мочевины из Китая. Прорабатываем этот вопрос совместно с крупными российскими компаниями.
– Можно ли сказать, что губернаторы южнокорейских провинций всерьез интересуются планами развития дальневосточных и арктических регионов и видят для себя пользу в налаживании прямых межрегиональных связей?
– Они не только интересуются, но и уже активно налаживают межрегиональные связи. Регионы Южной Кореи отличает выраженная отраслевая специализация – сталь, туризм, нефтехимия, автомобилестроение, микроэлектроника, рыба и морепродукты. Для многих из этих ниш есть "визави" на Дальнем Востоке, с которыми корейской стороной интересно сотрудничать в контексте совместимости таких специализаций. Общий интерес связан с развитием туристических, культурных и деловых обменов, развитием водородной энергетики. Корейцы заинтересовались главным туристическим магнитом региона – Байкалом. Им хорошо знакомы Приморье и Сахалин. Не нуждался в дополнительном представлении проект инновационного научно-технологического парка (ИНТЦ) на острове Русский. Будем развивать сотрудничество в части совместных исследований и разработок, создания новых высокотехнологичных бизнесов на острове Русский. Подписано соглашение о сотрудничестве между ИНТЦ и технопарком Ульсана.
– Существует, на ваш взгляд, потребность в открытии представительств российских регионов в Южной Корее – по примеру того, как работают офисы Канвондо и Кенсан-пукто в Приморье? И нет ли планов провести следующий форум вне привязки к ВЭФ и не в привычном уже для южнокорейцев Владивостоке, а, скажем, в Южно-Сахалинске?
– Уже принято решение о том, что следующий форум межрегионального сотрудничества в 2022 году пройдет на Сахалине. Глава Республики Бурятия Алексей Цыденов предложил провести форум в 2024 году на берегу Байкала. Мы поддерживаем эту инициативу. Что касается открытия зарубежных региональных представительств, то это вопрос к руководителям регионов. Если зарубежные представительства будут полезны для расширения торгово-экономического сотрудничества, то почему бы и не задействовать такой формат. К слову, некоторые дальневосточные регионы даже в условиях пандемии наращивают объемы межрегионального сотрудничества с Южной Кореей. Например, на форуме губернатор Амурской области Василий Орлов рассказал, что товарооборот региона с корейскими провинциями в прошлом году вырос почти вдвое, а за восемь месяцев этого года – в девять раз. Амурская область экспортирует зерновые и соевое масло, востребованные на корейском рынке. Перспективное направление – газохимия. Некоторые дальневосточные предприятия открывают в Корее свои представительства. Например, в конце октября в Сеуле в одном из крупнейших торговых центров открылся магазин якутской ювелирной компании "ЭПЛ Даймонд".
– Пожалуй, главный вопрос, который сейчас волнует не только дальневосточников, но и всех россиян и южнокорейцев, заинтересованных во взаимных обменах, – это смягчение правил об обязательном десятидневном карантине при въезде в Республику Корея. Сеул занимает принципиальную позицию по признанию лишь тех вакцин, которые одобрены Всемирной организацией здравоохранения, и выдает свидетельства об освобождении от карантина лишь в отдельных случаях. Это не только сдерживает восстановление гуманитарных контактов, но и затрудняет проработку новых экономических проектов. Однако в последнее время в Южной Корее начали высказываться в пользу возможного использования тестов на поствакцинальный иммунитет к COVID-19 для отмены или сокращения сроков изоляции. Просматриваются ли, на ваш взгляд, компромиссные решения в этом вопросе, которые позволили бы вернуться к достижению поставленных президентами целей: один миллион взаимных визитов ежегодно и 30 миллиардов долларов товарооборота?
– Мы проинформировали корейскую сторону об эффективности вакцины "Спутник V" и призвали к скорейшему признанию "Спутника V" в Корее. Это позволило бы вакцинированным "Спутником V" не проходить карантин. Разумеется, такое решение было бы крайне полезным для развития как гуманитарных, так и экономических связей наших стран.
– Одним из первых пунктов вашего визита стало посещение свободной экономической зоны города Инчхон. Насколько, с вашей точки зрения, южнокорейский опыт комплексного развития территорий и создания с нуля "умных городов" может быть востребован при планировании и застройке острова Русский, экополиса на Сахалине, нового города-спутника Владивостока? Ранее вы упоминали о возможности создания тематических страновых кварталов в городе-спутнике, есть ли интерес к этому со стороны южнокорейских девелоперов?
– ОЭЗ Инчхон, который мы посетили, изначально проектировался как спутник Сеула, который является мегаполисом глобального значения. При этом мы понимаем, что наши проекты фундаментально отличаются. Главное отличие – у нас нет необходимости строить 100-этажные небоскребы. Но опыт мастер-планирования, сочетание лучших технологий Запада и Востока, правильное позиционирование таких новых проектов – безусловно важные факторы успеха. У корейцев накоплен огромный опыт, мы пригласили их участвовать в реализации проекта создания города-спутника Владивостока. Связь с Кореей играет важное значение для нашего Дальнего Востока. Участие корейских партнеров совершенно точно привнесет ценные компоненты в реализацию таких проектов. В частности, мы бы приветствовали создание корейского квартала, отеля или бизнес-центра в рамках строительства города-спутника. Корейские компании в числе других участников этого проекта будут вовлечены в процесс мастер-планирования. Наиболее заинтересованным будем предлагать конкретные участки. Но генеральный девелопмент территории города-спутника останется за российской стороной.
– Как, на ваш взгляд, можно завлечь передовые корейские компании, имеющие столь комфортные условия работы у себя в стране, в инновационный научно-технологический центр и международный медицинский кластер на острове Русский, другие высокотехнологичные проекты на Дальнем Востоке?
– На Дальнем Востоке создана конкурентоспособная система преференций. Льготное финансирование, внимательное отношение со стороны органов власти всех уровней. По некоторым позициям инвесторам на Дальнем Востоке предлагаются даже более интересные условия. Например, в СЭЗ Инчхон инвесторы выплачивают налог на прибыль по полной ставке – 25 процентов, тогда как инвесторы в ТОР и СПВ освобождаются от налога на прибыль в течение пяти лет, а инвесторы АЗРФ – в течение 10 лет. Еще одной отличительной чертой режимов ТОР, СПВ и АЗРФ является установление на 10-летний период льготной ставки по страховым взносам в размере 7,6 процента для резидентов ТОР и СПВ и субсидировании 75 процентов объемов страховых взносов резидентам АЗРФ. При этом базовая ставка страховых взносов составляет 30 процентов. В СЭЗ Инчхон такой льготы для резидентов не предусмотрено. Сегодня средняя ставка кредитования в Южной Корее составляет 2,72 процента. В России – 10-12 процентов годовых, однако субсидирование процентной ставки государством позволяет инвесторам преференциальных режимов снизить расходы на заемное финансирование до двух процентов годовых.
Мы нацеливаем Корпорацию развития Дальнего Востока и Арктики (КРДВ), которая является единым институтов развития, на клиентский сервис по наивысшим стандартам, к которым привыкли предприниматели из Республики Корея. Компании мирового уровня – такие как Samsung, Lotte, Hyundai и другие – безусловно предъявляют высокие требования. Стремимся им соответствовать на всех уровнях – от муниципального и оформления разрешений на въезд сотрудников до взаимодействия на уровне органов власти двух стран.
У корейских компаний, которые выходят на Дальний Восток и в Арктику, есть еще один важный мотивирующий фактор – это возможность быть первыми. Например, корейцы строят морские суда для Северного морского пути. Возможность стать пионером на арктическом направлении – и это стратегический выбор страны, зависимой от морской торговли, на десятилетия вперед. Как дальновидная страна Корея всерьез смотрит на водородную экономику. И здесь у нас общие интересы. Играя в долгую, на десятилетия вперед, мы можем достичь многого, развивая такие перспективные ниши, как водород, СМП, строительство новых городов по новым технологиям, объединяющих Европу и Азию.
– СЭЗ Инчхон – это место концентрации не только высокотехнологичных производств, но и научных исследований и разработок. Тут, как известно, расположен головной южнокорейский Институт полярных исследований. Республика Корея уже давно проявляет интерес к изучению Арктики и коммерческой эксплуатации Северного морского пути. На каком этапе сейчас находятся переговоры по определению роли Сеула в создании международной арктической станции "Снежинка"?
– Мы не планируем привлекать иностранных партнеров непосредственно к созданию "Снежинки" – станция создается на основе российских технологий. При этом открыты для сотрудничества по приоритетным направлениям научно-исследовательской программы, одним из которых является водородная энергетика. Корейские партнеры проявляют интерес к такому формату взаимодействия в области "голубого", то есть получаемого из природного газа, водорода – как в рамках работы станции, так и за нее периметром.
– Обсуждаются ли конкретные проекты по участию южнокорейских компаний в развитии портовой инфраструктуры СМП?
– Корейским инвесторам интересно строить корабли и участвовать в создании и эксплуатации арктической контейнерной линии. Мы можем совместно строить флот ледового класса и развивать контейнерную линию. У нас уже есть успешный опыт сотрудничества с Кореей в области судостроения. В Приморском крае на совместном предприятии "Звезда-Хендэ" строятся "зеленые" танкеры класса "Афрамакс" для работы на нефтедобывающих проектах в Арктике. В сентябре спущено на воду уже второе судно, построенное участниками этого проекта. Началось строительство пятого из серии газовозов для завода "Арктик СПГ-2", которые ООО "ССК "Звезда" строит в кооперации с "Самсунг Хэви Индастриз".
– Есть ли интерес к инвестициям в разработку новых нефтегазовых месторождений в Арктике в обмен на получение стабильных поставок и новые заказы на строительство танкеров ледового класса?
– Нефтегаз мы не обсуждали. Каждый разговор про энергетику с первых минут переходил в плоскость водорода. И это было одним из главных выводов из этой поездки – насколько серьезны намерения Кореи относительно развития водородных технологий. Все руководство страны ездит на водородных автомобилях. Россию рассматривают в числе основных поставщиков водорода, что соответствует нашей стратегической задаче – иметь долю не менее 20% на международном водородном рынке к 2050 году.
– Сеул решительно настроен переходить к использованию водорода в качестве нового экологичного топлива, однако, согласно экспертным оценкам, собственных производственных мощностей стране к 2030 году уже будет не хватать, и Южная Корея может начать закупки водорода за рубежом. Импорт топлива с формирующегося сейчас на Сахалине водородного кластера рассматривается как одна из наиболее коммерчески привлекательных альтернатив, особенно с учетом длительной истории сотрудничества по поставкам сахалинского СПГ. Озвучивает ли южнокорейская сторона конкретные намерения по импорту российского водорода, о каких сроках и объемах может идти речь?
– Руководство "KOGAS" оценивает потребности в 100 тысяч тонн к 2030 году и один миллион тонн к 2050 году.
– Рассматриваются ли перспективы совместного производства танкеров для перевозки водорода и объединения усилий в создании судов, работающих на водородном топливе?
– Пока наше сотрудничество сфокусировано на производстве танкеров на СПГ для Северного морского пути.
– Среди южнокорейских экономистов можно часто услышать мнение, что для уверенного преодоления рубежа по товарообороту в 30 миллиардов долларов, нашим странам необходимо непременно углублять промышленную и технологическую кооперацию. Один из важных шагов в этом направлении – создание корейского индустриального парка в Приморском крае. Намерение стать его резидентами выразили уже более 40 южнокорейских производителей автокомпонентов и компаний, занятых в переработке пищевых продуктов, однако до начала строительства дело пока не дошло. Каково нынешнее состояние проекта? Насколько его реализацию может ускорить обсуждаемое сейчас двустороннее соглашение о свободной торговле услугами и инвестициях?
– Мы договорились реализовать этот проект. Создано юридическое лицо, с нашей стороны выделен участок. Сейчас мяч на стороне Кореи. Мы обратили внимание корейских партнеров на то, что земельный участок под индустриальный парк расположен рядом с территорией, на которой планируется создание города-спутника Владивостока. Компании-резиденты могли бы стать технологическими партнерами этого проекта, построить жилье для своих сотрудников. Возможность участия в проекте создания города-спутника будет рассмотрена корейской стороной с привлечением профильной корпорации по инвестициям и недвижимости.
– Одно из главных направлений в рамках концепции "девяти мостов", предложенной правительством Мун Чжэина, – сотрудничество в железнодорожной сфере. Нехватка мощностей морской логистики в сочетании с многочисленными ограничениями, вызванными пандемией коронавируса, серьезно подстегнула спрос на использование транзитных возможностей Транссиба для перевозки грузов из Восточной Азии в Европу. И основной рост грузопотока на этом направлении обеспечивает Южная Корея. При этом КНДР, как сообщалось, уже готовится возобновить железнодорожное сообщение с Китаем, а Республика Корея прикладывает активные усилия для оживления диалога по ядерной проблеме, благодаря чему ряд санкций, препятствующих возобновлению железнодорожных проектов, могут быть сняты. Поднималась ли в ходе ваших обсуждений с южнокорейскими коллегами эта тема, и какие, на ваш взгляд, шансы того, что поставки российского угля через Раджин в Южную Корею когда-либо возобновятся, а контейнеры с южнокорейскими товарами все же пойдут через территорию Северной Кореи на Транссиб? Или мы скорее дождемся запуска контейнерных линий по Севморпути?
– В целом корейские партнеры регулярно поднимали вопросы трехстороннего сотрудничества в формате Россия – Южная Корея – Северная Корея, выражали заинтересованность к реализации таких проектов, как транскорейская железная дорога, транскорейский газопровод, линии электропередачи. Сожалели о режиме санкций, который препятствует реализации проектов. Разделяют наш взгляд, что после пандемии надо приложить усилия к реализации проектов, которые могут дать импульс экономическому развитию севера и максимально сблизить экономики наших стран.
– Еще до реформы институтов развития у одной из подведомственных Минвостокразвития структур – Агентства по привлечению инвестиций - были представительства в Южной Корее, Японии, Индии, Китае. Не обсуждается ли сейчас возможность открытия представительств министерства или Корпорации развития Дальнего Востока в странах АТР?
– Практика АПИ признана успешной. Такой формат позволяет держать руку на пульсе. Мы договорились с Минпромторгом России рассмотреть возможность включения в штат торговых представительств России за рубежом специалистов, работа которых была бы сфокусирована на привлечении инвесторов, заинтересованных в реализации проектов на территории Дальнего Востока и Арктики. Обсуждается возможность организации работы таких уполномоченных представителей в КНР, Южной Корее, Японии, Индии в прямом взаимодействии с Минвостокразвития России и Корпорацией развития Дальнего Востока и Арктики.
– Как идет подготовка к первому регулярному рейсу атомного лихтеровоза "Севморпуть" по Северному морскому пути, который запланирован на 10 июня 2022 года? Какой груз планируется включить в рейс? Возможно ли включение в него продуктов северного завоза?
– Сейчас совместно с государственной корпорацией "Росатом" рассчитываем экономическую модель, включая расчет стоимости доставки как рефрижераторных контейнеров, так и генеральных грузов. Нам предстоит решить задачу сбалансированности модели. С одной стороны, тарифы на перевозку по СМП не должны превышать стоимость доставки грузов по железной дороге. С другой стороны, нам надо выйти на окупаемость маршрута в течение трех лет. Что касается номенклатуры грузов, то будем активно взаимодействовать с регионами, в том числе в части организации поставок по СМП грузов в рамках северного завоза. В структуре северного завоза до 70-90% приходится на горюче-смазочные материалы по программе северного завоза – часть этого объема может доставляться по СМП. На первом этапе на ежегодной основе планируется реализовать программу субсидирования трех круговых рейсов с использованием лихтеровоза "Севморпуть" по маршруту Санкт-Петербург или Мурманск – Владивосток с погрузкой-разгрузкой в Петропавловске-Камчатском. Развитие каботажных перевозок – это основа для будущего международного транзитного контейнерного сообщения. В этом году за период летней навигации из Санкт-Петербурга было перевезено порядка 260 тысяч тонн грузов, а с учетом планов на осеннюю навигацию этот показатель может составить около 340 тысяч тонн. Это почти в 30 раз больше, чем в 2019 году. Сегодня на долю транзита пока приходится менее четырех процентов суммарного грузопотока. Задача – довести транзит до 15% грузооборота.