России и Африке пора переходить от деклараций к конкретным проектам в сельском хозяйстве, космосе, высоких технологиях, медицине и логистике, говорит директор Института Африки РАН, доктор экономических наук Ирина Абрамова. В интервью РИА Новости в преддверии саммита Россия-Африка она рассказала, почему роль Африки в мире будет расти, какие страны африканского континента хотят нарастить связи с Россией, как помочь обеспечить население Африки питьевой водой, когда появятся первые оценки ущерба африканским странам в колониальный период, и на каком языке учатся африканские студенты в России. Беседовал Тимур Созонов.
Третий саммит и экономический и гуманитарный форум Россия-Африка проходят в Москве 28-29 октября, РИА Новости – информационный партнер саммита и форума.
— Ирина Олеговна, что изменилось в отношениях России и африканских стран после саммита 2023 года?
— Главное изменение заключается в том, что российское государство и бизнес осознали необходимость стратегического партнерства с Африкой. Если раньше континент оставался на периферии российской внешней политики, то в новой Концепции внешней политики РФ, принятой в 2023 году, Африка уже рассматривается как один из приоритетов. Пришло понимание, что Африка — это континент XXI века, который будет играть все более значимую роль. И этому есть два объяснения.
Первое — демография. Население Африки очень молодое: около 800 миллионов человек, или 60%, составляют люди в возрасте до 25 лет. По прогнозам, к 2050 году на африканском континенте будет проживать более четверти населения планеты, а к 2100 году — уже около 40%. Фактически почти половина человечества будет жить в Африке.
Второй фактор — уникальные природные ресурсы Африки. Причем речь идет не просто о полезных ископаемых, а о сырье, необходимом для развития искусственного интеллекта, информационных систем и оборонной промышленности. Поэтому сотрудничество в сырьевой сфере, в том числе создание альянсов с африканскими государствами, имеет для России стратегическое значение.
Еще одно важное изменение — переход от деклараций к сотрудничеству. На мой взгляд, необходимо теснее согласовывать российские планы со стратегиями развития африканских государств. В нашем институте, например, создана электронная база в открытом доступе, содержащая информацию об общеафриканских, региональных и страновых стратегиях.
— Как развивается торговля России с африканскими странами?
— Положительная динамика наблюдается и в торговле. В 2024 году товарооборот России со странами Африки достиг рекордных 27,7 миллиарда долларов. В 2025 году он несколько снизился — до 27,1 миллиарда, однако, судя по нынешней динамике, в 2026 году мы можем выйти на 28-29 миллиардов долларов. Это примерно вдвое больше показателей 2014-2015 годов. Но важно не просто увеличивать товарооборот. Сегодня в Африке продвигается принцип "Сделано в Африке для африканцев". России необходимо постепенно переходить от наращивания экспорта к размещению производств на африканском континенте и передаче технологий. В частности, есть заметные успехи в сотрудничестве по энергетическим и сельскохозяйственным технологиям, очистке и подготовке воды. Африканские партнеры заинтересованы в российских разработках, и мы должны активнее использовать эти возможности.
Одновременно расширяется российское дипломатическое и торговое присутствие. Открываются новые посольства, увеличивается число торговых представительств. Сейчас их шесть, причем каждое может отвечать сразу за несколько стран. Например, торговое представительство в Нигерии занимается также рядом других государств, включая Того и страны Сахеля, а представительство в Эфиопии — Танзанией, Кенией и Джибути.
Однако дистанционное взаимодействие не заменит работы на месте. Российским компаниям необходимо приезжать в Африку, открывать представительства, знакомиться с местными партнерами и изучать особенности каждого рынка. Только так можно добиться действительно серьезных результатов.
— Какие три главных достижения в сотрудничестве России и Африки вы бы выделили за последние три года?
— Прежде всего, это образование. Сегодня в российских вузах обучаются 37 тысяч 710 студентов из африканских государств. Это больше, чем одновременно училось во всем Советском Союзе в любой отдельно взятый год. Причем растет интерес к техническим специальностям, в том числе к аграрным наукам. Традиционно востребованы медицинское образование и подготовка горных инженеров.
Второе достижение — увеличение товарооборота. Однако здесь сохраняется серьезный дисбаланс: российский экспорт в Африку примерно в четыре раза превышает импорт из африканских стран. Над исправлением этой ситуации еще предстоит работать.
Третье важное направление — атомная энергетика. Россия строит в Египте АЭС "Эль-Дабаа" с четырьмя энергоблоками общей мощностью 4,8 ГВт. Это один из крупнейших совместных проектов. Кроме того, идут переговоры о строительстве еще двух энергоблоков.
Я бы выделила и четвертое достижение — увеличение поставок российского зерна и особенно удобрений в африканские государства. Здесь за последние годы нам также удалось существенно продвинуться.
— Какие направления сотрудничества России и Африки, на ваш взгляд, должны стать приоритетными в ближайшие годы?
— Африканские государства заинтересованы в развитии собственного производства и совместных предприятий. Поэтому, хотим мы этого или нет, нам придется активнее инвестировать в Африку. Конечно, нельзя рассчитывать, что все вложения окупятся за год или два. Нужно ориентироваться на три-пять, а иногда и на десять лет. Эти направления могут приносить хорошую прибыль, и России также необходимо искать свои возможности.
На мой взгляд, нам следует сосредоточиться на проектах, в которых у России есть сильные компетенции и которые одновременно решают социально-экономические задачи африканских государств. Например, можно не просто поставлять зерно, а строить элеваторы. Не ограничиваться экспортом удобрений, а создавать мощности для их смешивания непосредственно в Африке и обучать местных фермеров правильному применению. Подобные проекты не всегда требуют крупных вложений, но позволяют значительно расширить сотрудничество.
Еще одно перспективное направление — развитие торговой и портовой инфраструктуры. Международная логистика меняется, часть грузопотоков идет в обход Суэцкого канала, вокруг мыса Доброй Надежды. Это создает дополнительные возможности для развития портов как на восточном, так и на западном побережье континента. Российские компании могли бы участвовать в таких проектах.
Не менее важна финансовая составляющая. Нам необходимо развивать новые платежные инструменты и способы расчетов с учетом западных санкций. Несмотря на сохраняющуюся зависимость от западного капитала и технологий, многие страны Африки стремятся укрепить суверенитет. И Россия может стать для них важным партнером в достижении этой цели.
— Появились ли новые страны в Африке, которые хотят взаимодействовать с Россией за последние годы?
— Интерес к сотрудничеству с Россией проявляют практически все африканские государства. Однако за последние годы действительно появились страны, которые стремятся значительно активнее развивать отношения с нами, причем не только в экономической, но и в политической сфере. Характерный пример — Мали, Буркина-Фасо и Нигер. Эти государства смогли существенно ослабить политическую и военную зависимость от Франции, однако экономическая зависимость сохраняется. Тем не менее они заинтересованы в расширении сотрудничества с Россией. У этих стран значительный ресурсный потенциал. Мали и Буркина-Фасо богаты золотом, Нигер — ураном. При этом в Мали и Нигере также имеются перспективные месторождения нефти. Поэтому особый интерес представляет взаимодействие в геологоразведке, добыче и переработке полезных ископаемых, внедрении новых технологий и подготовке специалистов. Прежде всего речь идет о горных инженерах, которых многим африканским государствам сегодня не хватает.
По различным оценкам, на Африку приходится около 30% мировых запасов минеральных ресурсов. Однако для самостоятельного освоения этих богатств странам нужны квалифицированные национальные кадры. И российские университеты могут сыграть здесь важную роль.
— Но в Африке есть страны, которые давно являются партнерами России. Как будут развиваться отношения в ними?
— Конечно, важнейшими партнерами России остаются Египет и Алжир. Большое значение имеет сотрудничество с Эфиопией. Среди перспективных направлений я бы также выделила Танзанию, которая сейчас становится одним из наших приоритетных партнеров. Традиционно хорошие отношения сложились с Зимбабве, причем в реализации отдельных проектов в этой стране Россия действует совместно с Белоруссией. Безусловно, большое значение имеет ЮАР, у нас много общих интересов, в том числе в научной и промышленной сферах. Есть хорошие перспективы сотрудничества и с Намибией. В последнее время заметно вырос интерес к России со стороны Ганы. Хотя эта страна традиционно поддерживала тесные отношения с западными государствами, после прихода к власти президента Джона Драмани Махамы мы видим стремление активнее развивать сотрудничество и с Россией. Возможностей действительно очень много.
— Насколько реальны перспективы расширения представительства африканских государств в Совете Безопасности ООН?
— Вопрос о расширении представительства Африки в Совете Безопасности ООН уже давно находится в международной повестке. Я считаю, что африканские государства должны быть представлены в этом органе гораздо шире.
На африканском континенте 54 государства, которые различаются по экономическому потенциалу, политическому весу и международному влиянию. Необходимо выработать критерии, по которым отдельные страны смогут получить представительство в Совбезе, либо рассмотреть возможность участия Африканского союза.
Африка постоянно укрепляет свои позиции и должна иметь соответствующее представительство в одной из ключевых международных организаций. Не стоит забывать, что африканским государствам принадлежит примерно четверть голосов в Генеральной Ассамблее ООН. Поэтому принятие многих международных резолюций во многом зависит от их позиции. Важно и то, что африканские страны все активнее выступают с собственными инициативами, а не только поддерживают предложения других государств.
Еще одна символичная инициатива касается изменения подходов к изображению стран и континентов на географических картах. Привычные нам проекции значительно искажают реальные размеры территорий: Африка выглядит гораздо меньше, тогда как страны, расположенные ближе к полюсам, визуально увеличиваются. На первый взгляд, это может показаться второстепенным вопросом. Однако для самих африканцев он имеет большое значение. Изменение привычного изображения континента отражает и стремление изменить отношение к Африке. Африканские государства все меньше воспринимают себя исключительно как объекты мировой политики. Они стремятся самостоятельно формировать международную повестку. Именно это говорит о повышении роли Африки в формировании многополярного мира.
— Как сегодня развиваются связи России и Африки в сфере образования?
— Образование, пожалуй, стало одним из самых успешных направлений нашего сотрудничества. После саммита 2023 года количество квот на бесплатное обучение в российских вузах для африканцев увеличилось вдвое и сейчас составляет шесть тысяч мест ежегодно. Это серьезный результат, однако теперь необходимо уделять больше внимания не только количеству студентов, но и качеству их подготовки. При этом необходимо думать и о том, что происходит со студентами после окончания российских университетов. Мы заинтересованы в том, чтобы они возвращались домой и использовали полученные знания для развития собственных стран, а не уезжали затем в Европу или США. Для этого нужно активнее привлекать африканские компании к подготовке специалистов. Они могут участвовать в финансировании обучения, оплачивать перелеты, предоставлять дополнительные стипендии, а после выпуска трудоустраивать студентов.
Еще одна важная задача — расширение преподавания русского языка непосредственно в африканских странах. Этим активно занимаются Русские дома, количество которых растет.
— А на каком языке учатся африканские студенты в России?
— В советское время африканские студенты преимущественно учились у нас на русском. Позднее мы стали активнее переходить на преподавание на английском языке, и, на мой взгляд, это создало определенные проблемы. Зачем африканскому студенту ехать в Россию, если он может поступить в англоязычный университет? К тому же после такого обучения ему проще продолжить учебу или начать карьеру в Европе либо США.
Русский язык дает нечто большее, чем возможность получить диплом. Через язык человек знакомится с культурой, историей и образом мышления другой страны, начинает иначе воспринимать ее общество. Поэтому преподавание русского языка — важный инструмент укрепления долгосрочных связей. Вместе с тем стоит задуматься и о расширении преподавания на африканских языках. Например, суахили, на котором говорят, по разным оценкам, от 150 до 200 миллионов человек. Почему мы должны ориентироваться исключительно на английский, если можем использовать и языки самих африканских государств?
— Как развивается научное сотрудничество между Россией и Африкой?
— У России и африканских государств есть большие возможности для совместных исследований в сельском хозяйстве, космосе, астрономии, изучении ресурсов мирового океана и водных технологий. В частности, мы сотрудничаем с ЮАР в сфере астрономических исследований, в том числе с использованием крупных телескопов.
Одним из наиболее перспективных направлений считаю технологии очистки воды. Для Африки эта проблема имеет особое значение. Речь идет не просто о доступе к водным ресурсам, но прежде всего об обеспечении населения безопасной питьевой водой. По имеющимся оценкам, более половины населения континента не имеет полноценного доступа к чистой воде. Особенно перспективно использование современных установок, которые позволяют очищать воду без применения химических реагентов. Это имеет большое значение для государств, не имеющих выхода к морю, куда доставка необходимых химикатов может быть дорогой и сложной.
— Какие российские технологии сегодня наиболее востребованы в Африке?
— Если говорить о конкретных направлениях, прежде всего я бы выделила сельское хозяйство. Продовольственная безопасность остается одной из главных проблем многих африканских государств. Россия может предложить современные технологии растениеводства и животноводства, выведения новых сортов сельскохозяйственных культур и пород животных, повышения урожайности и продуктивности сельского хозяйства.
Второе важнейшее направление — медицина и фармацевтика. Африканский континент сталкивается с серьезными вызовами в сфере здравоохранения. Во многих странах распространены опасные инфекционные заболевания, включая туберкулез, ВИЧ-инфекцию, лихорадки Эбола и денге. Российские медики и ученые добились значительных результатов в разработке лекарств и методов лечения различных заболеваний. Эти достижения могут стать основой для совместных проектов. Причем речь не обязательно должна идти о сложных и дорогостоящих технологиях. В ряде африканских государств существует нехватка даже самых обычных лекарств, например парацетамола.
Еще одно перспективное направление — космос. Россия развивает сотрудничество с Африканским космическим агентством, штаб-квартира которого находится в Каире. Особый интерес представляет спутниковая группировка для дистанционного зондирования Земли. Спутниковые технологии позволяют изучать поверхность, искать полезные ископаемые, отслеживать уровень водных ресурсов, прогнозировать засухи и решать многие другие задачи. Российские научные организации и предприятия готовы предложить африканским партнерам современные решения в этой сфере.
Кроме того, спутниковые технологии тесно связаны с передачей и хранением данных, развитием связи и цифровой инфраструктуры. Поэтому космическое сотрудничество может стать основой для более широкого взаимодействия в информационных технологиях.
Я считаю цифровую сферу одним из наиболее перспективных направлений партнерства. При этом важно понимать, что африканские государства сами добились здесь весьма серьезных успехов. На континенте создаются центры искусственного интеллекта, развиваются технопарки, активно внедряются безналичные платежи и финансовые технологии. Например, в Африке действует Панафриканская платежная и расчетная система PAPSS, которая позволяет проводить трансграничные расчеты между участниками. Это важный шаг к формированию собственной финансовой инфраструктуры континента.
У российских компаний существуют серьезные компетенции в сфере электронной торговли, цифровых платформ и онлайн-сервисов. Здесь можно назвать Wildberries, Ozon, "Яндекс". Их опыт может быть востребован на африканских рынках.
Отдельное направление — кибербезопасность и защищенное хранение данных. Россия располагает собственными разработками, которые могут помочь африканским государствам развивать цифровую инфраструктуру и обеспечивать ее безопасность.
— На каком этапе находится исследование ущерба, нанесенного африканским странам в колониальный период? Когда могут появиться первые результаты?
— Это очень сложная, но чрезвычайно важная тема. В 2025 году Африканский союз объявил восстановление справедливости через репарации одной из главных тем года. Позднее по инициативе Ганы эта повестка получила развитие на целое десятилетие — с 2025 по 2034 годы. Главное изменение заключается в том, что африканские государства стремятся перевести обсуждение последствий колониализма из политической и исторической плоскости в юридическую. Речь идет уже не только о признании ответственности бывших колониальных держав, но и о конкретной оценке нанесенного ущерба. При этом необходимо понимать, что подобные расчеты чрезвычайно сложны. Например, оценить последствия трансатлантической работорговли несколько проще, поскольку существуют исторические сведения о количестве вывезенных людей и масштабах торговли. Но как определить ущерб от многолетнего разграбления природных ресурсов, подавления местной экономической инициативы, ограничения промышленного развития африканских государств? Здесь необходима большая научная работа, и двигаться придется постепенно. В Африканском союзе уже созданы специальные структуры для продвижения репарационной повестки. В частности, действуют механизмы, отвечающие за политическое и юридическое сопровождение этого процесса. Принятие международных резолюций по данной теме также показывает, что африканские государства намерены добиваться не только политического признания исторической несправедливости, но и конкретных правовых решений. Наш Институт Африки принимает активное участие в этой работе. Мы реализуем специальный проект при поддержке министерства науки и высшего образования России. В ноябре 2026 года планируем открыть в Уганде первую совместную, так называемую зеркальную лабораторию, в которой российские и африканские ученые будут заниматься научной оценкой ущерба, нанесенного континенту в колониальный период.
Определенные расчеты уже проводятся, существуют и предварительные оценки. Однако разброс чрезвычайно велик — от трех до 700 триллионов долларов. Это свидетельствует о том, насколько сложна сама методология оценки. Понятно, что предъявить бывшим колониальным державам конкретные финансовые претензии будет непросто. Тем более что западные государства также пытаются участвовать в формировании этой повестки. Например, на конференции по репарациям в онлайн-формате выступал президент Франции Эммануэль Макрон. Он говорил о необходимости искать совместные решения. Однако я сомневаюсь, что бывшие колониальные державы готовы выплачивать компенсации, сопоставимые с реальным масштабом нанесенного ущерба. Скорее, они постараются ограничиться политическими заявлениями или сравнительно небольшими финансовыми обязательствами. Показателен пример Германии и Намибии. Германия согласилась выделить около одного миллиарда евро в течение 30 лет в связи с признанием геноцида народов гереро и нама в колониальный период. Но если распределить эту сумму на три десятилетия, становится очевидно, насколько ограниченным может оказаться такой механизм компенсации. Кроме того, возникают вопросы о порядке и сроках осуществления выплат.
На мой взгляд, западные государства пытаются взять репарационную повестку под свой контроль, чтобы затянуть ее обсуждение и минимизировать собственные финансовые риски. При этом среди самих африканских стран также существуют разные подходы. Не все одинаково оценивают перспективы получения компенсаций и возможные механизмы их выплаты.
— О каких механизмах может идти речь?
— Я считаю очень перспективной идею связать вопрос колониальных репараций с проблемой внешнего долга африканских государств. Совокупный внешний долг стран Африки составляет примерно 850-900 миллиардов долларов. Если удастся хотя бы частично увязать обязательства по этому долгу с компенсацией ущерба, нанесенного в колониальный период, африканские страны могут получить вполне конкретные экономические преимущества.
Российские ученые намерены продолжать исследования, чтобы уже в 2027 году представить предварительные результаты оценки колониального ущерба. Это сложная работа, которая потребует серьезных исторических, экономических и юридических исследований. Но я считаю, что она имеет огромное значение как для самих африканских государств, так и для формирования более справедливой системы международных отношений.