"Тенденция к "закручиванию гаек" практически во всех областях жизни государства и общества к 1934 году уже была видна и слышна. А у Шостаковича слух гения. Художник всегда живет в своей эпохе: в политике и экономике, в идеологии, искусстве и культуре. Это время, когда в Европе Берг сочиняет "Лулу", а на другом полушарии Гершвин – "Порги и Бесс". В "Леди Макбет Мценского уезда" также есть некие черты национальной ментальности, сфокусированные временем, жестоким и в то же время пафосным. Сгусток всего. Жестокость, невежество, мощь характера, страсть – мне кажется, все это там есть. А Шостакович все видел, слышал и понимал", – рассказал в интервью РИА Новости Титель.
"Он – молодой гений, уже признанный многими музыкантами и почитателями. Вундеркинд, который взялся за огромную оперу, совершенно без оглядки. И, насколько я могу судить по документам, которые изучал, взялся он за эту работу с большим энтузиазмом", – объясняет дирижер.
"Шостакович говорил о том, что замышляет трилогию из опер о судьбе женщины. Это могло бы стать советским аналогом "Кольца нибелунга". Но аналогом не мифологическим, а социально-героическим. Надо понимать, что во время работы над "Леди Макбет Мценского уезда" он был молодым, влюбленным и бесконечно влюбляющимся", – говорит Леднев.
"Катерина — персонаж сложный, но Александр Борисович Титель нам все время говорит: не играйте слабую, не играйте размазню. Даже в отрицательном персонаже мы должны находить свет — то, за что мы ее любим, за что жалеем, за что понимаем. У Лескова Катерина жестче, хладнокровнее. А у Шостаковича она очеловечена, он писал ее именно как влюбленную молодую женщину. Самое сложное в этой партии — даже не вокал, а драматургия. Показать развитие: как из юной особы, задыхающейся в гнетущей атмосфере купеческого дома, где свекор следит за каждым шагом, она превращается в ту, которая решается на страшное", – отмечает певица.
"Чем больше я учу эту партию, тем больше восхищаюсь гениальностью Шостаковича. Его музыка звучит абсолютно современно. В этой опере слышны отголоски Мусоргского, Малера, даже Римского-Корсакова, но при этом сразу узнается его неповторимый стиль. Каждый раз, когда стою за кулисами и слушаю оркестр, испытываю настоящий восторг", – делится Мавлянов.
"Для меня Сергей — персонаж неоднозначный. С одной стороны, он хитрый, способный, использует свою красоту и ум, чтобы выжить. С другой — я не могу его оправдать, разве только заглянуть в детство. Наверняка его много били, он рос в условиях социального неравенства. Но выбор он сделал сам. В опере это осознанный шаг взрослого человека, и этот путь его губит", – говорит Мавлянов.
"Шостакович для меня в некотором смысле продолжатель Мусоргского. Та же речитативность, образность, когда русское слово и драматургия — на первом месте. А первая редакция, которую мы играем, — острая, сложная, неожиданная. Там и гротеск, и вальсовость, и вдруг вагнеровские объемы оркестра, и совершенно сумасшедшая лирика. Для меня это уникальная музыка", – рассказал Ульянов.
