"Это закономерно".

Ровно 145 лет назад в результате теракта смертельные ранения получил император Александр II. Так закончилось царствование, за время которого были проведены многочисленные реформы, коренным образом изменившие национальный уклад жизни. Почему революционеры так упорно охотились на Освободителя, но не трогали его отца, куда более консервативного Николая I, — в материале РИА Новости.

Первая бомба сработала позади царской кареты — ранила казаков из конвоя и прохожих. Мальчика 14 лет из мясной лавки — смертельно. Император не пострадал — по крайней мере внешне. И вышел подбодрить раненых. Может, из чувства долга перед своими бойцами. Как напишут исследователи, Александр II "видел себя не военным, а нравственным лидером, обеспечивающим войскам психологическую поддержку, которая принимала две формы: воодушевление — поддержание морали и утешение — сострадание к мукам". В Русско-турецкую войну он регулярно обходил госпитали и разговаривал с пациентами. Кажется, считал, что это у него неплохо получалось.

А может, после взрыва царь был просто контужен и плохо понимал, что происходит.

Террорист Николай Рысаков бросился бежать, но его поймали. Александр подошел к народовольцу и о чем-то спросил. Затем вернулся к карете. Здесь к нему почти вплотную подошел второй "метальщик" — Игнатий Гриневицкий. С такого расстояния террорист не промахнулся.

Царю практически оторвало обе ноги. Жгуты для остановки крови по какой-то причине вовремя не наложили, хотя такие технологии уже были известны. Когда императора на чьих-то санях доставили в Зимний дворец, он еще дышал. Но это были его последние минуты.

Первого марта (по новому стилю — 13-го) 1881 года в 15 часов 35 минут над резиденцией монарха был спущен императорский штандарт. По воспоминаниям современников, люди на площади "бросились на колени — и площадь огласилась рыданиями". Так окончилось седьмое покушение на царя.

Законспирированная революционная организация, известная как Исполнительный комитет "Народной воли", охотилась за ним давно. Пытались взорвать в поезде. Закладывали динамит в Зимний. Но Александру долгое время везло.

Последнюю операцию группировка Софьи Перовской готовила долго. Определила маршрут, по которому царь следовал регулярно. Заложила взрывчатку под улицей, где он обычно ездил. Царь снова мог проскочить: в день теракта он отклонился от привычного пути, чтобы заехать на чай к кузине в Михайловский дворец (ныне там Русский музей). За 40 минут, что Александр там пробыл, Перовская вычислила дальнейший путь и расставила бомбистов в нужные места. Сама наблюдала с другого берега Екатерининского канала (теперь Грибоедова). Когда показалась царская карета, подала сигнал взмахом платка.

Народовольцы были фанатично преданы своей идее: убить царя. Готовы были на все. "Александр II должен умереть. Дни его сочтены. Мне или другому кому придется нанести страшный последний удар, который гулко раздастся по всей России и эхом откликнется в отдаленнейших уголках ее, — это покажет недалекое будущее. Он умрет, а вместе с ним умрем и мы, его враги, его убийцы", — писал Гриневицкий, который также скончался от полученных ран в день теракта.

Убийство вызвало всеобщий шок. Пресса смаковала жуткие подробности: "Одна нога не только оторвана, но и перевернута так, что пятка очутилась на месте пальцев"; "Ноги были изломаны, одежда местами изодрана; кровь текла из ног и кровавые пятна были на снегу".

К месту трагедии началось паломничество: "Весь канал в том месте, где был убит царь, был усеян ползающими людьми. Они поднимали щепки кареты, снег, обрызганный кровью, клочки одежды царской. Ходили по снегу, по всему Екатерининскому каналу, чтобы найти какую-нибудь реликвию".

Однако эффект оказался не тем, на какой рассчитывали народовольцы. К всенародному ужасу примешивалась жалость к убитому.

"Мне лично делалось невыносимо больно, когда я себе представлял, какие муки должен был испытать государь, пока он не впал в беспамятство, и особенно кошмарным представлялось то, что "врачи насильно пытались вернуть ему кровообращение", — вспоминал художник Александр Бенуа, которому тогда было 11.

"Помню, как застал отца, стоящего под лампою в кабинете и вслух читающего матери газету. Дочитав до слов смертельно раненного императора: "Скорей во дворец, там умереть", отец выронил газету из рук, упал в кресло, и слезы покатились у него из глаз", — писал в мемуарах ровесник Бенуа, политик Алексей Ознобишин.

Шел Великий пост. В проповедях страдания Александра сравнивали со страданиями Христа, называли царя мучеником. Правда, до канонизации так и не дошло. Крестьяне по всей стране не по разнарядке, а по собственной инициативе собирали деньги на часовни в честь царя, от которого их освобождали революционеры.

На террористов же выплеснулись волны народной ненависти. Одна из читательниц газеты "Русь" возмущалась даже тем, что "следователи во время допросов предлагали преступникам сигареты". А "во время перевозки преступников по улицам были в некоторых местах беспорядки, толпа чуть не растерзала нескольких безумцев, вздумавших высказать свое сочувствие цареубийцам".

Народовольцев поймали довольно быстро — помогли показания Николая Рысакова. Спустя месяц пятерых — Перовскую, Рысакова, Андрея Желябова, Александра Михайлова, а также изготовителя бомб Николая Кибальчича — повесили на площади. Немецкая газета писала, что "Перовская выказывала поразительную силу духа: лицо ее было полно истинного мужества и безграничного самоотвержения". Террористов похоронили в тайном месте без отпевания.

Подводя итоги царствования, Церковь и официоз перечисляли заслуги государя. К таковым относили Великие реформы и освобождение балканских братьев по вере от османского ига. Сегодня историки оценивают результаты этих свершений неоднозначно.

Возможно, именно реформы так или иначе и привели царя к печальному исходу. По мнению одних историков, террористы боялись, что мягкие изменения сверху сорвут их планы по радикальному изменению общества, и в этом смысле либерал на троне был для них куда опаснее реакционера Николая I. Другие считали, что администрация Александра II сделала слишком мало и не смогла дать обществу того, что ему действительно требовалось, тем самым спровоцировав экстремистов.

Напомним: Александр Николаевич принял страну после Крымской войны, итог которой воспринимали как тяжелейшее поражение. Оказалось, что не только армия, но и организация российской жизни отстает от западноевропейских. Чтобы нагнать конкурентов, требовались коренные изменения — таков был общественный консенсус.

В ранние годы царствования на первый план в окружении монарха вышли либералы — как среди его родственников (брат — великий князь Константин Николаевич, тетя — великая княгиня Елена Павловна), так и среди высших чиновников (прежде всего Николай Милютин, разработчик отмены крепостного права). Позже ситуация изменится, и одну из ключевых ролей в политике позднего Александра II будет играть легендарный реакционер Константин Победоносцев.

Сам же император не был ни реформатором, ни консерватором — скорее плыл по течению, считает доктор исторических наук, профессор, заведующий кафедрой источниковедения истории России Института истории СПбГУ Кирилл Назаренко.

"Цицерон говорил: "Желающего идти судьба ведет, нежелающего — тащит". Это случай Александра Второго. То есть разумный политик видит тенденции и сам пытается работать на опережение. А неразумного все равно судьба тащит в то же место, куда идет разумный, но насильственным путем", — поясняет ученый.

Политической воли для того, чтобы провести действительно полезные реформы, императору не хватило.

Хотя необходимость отмены крепостного права назрела и перезрела уже давно, осторожный манифест 19 февраля 1861-го оставил недовольными, кажется, вообще всех: и реакционеров, и реформаторов, и помещиков, и, главное, самих крестьян. Положительный же эффект реформы в виде экономического роста проявился гораздо позже.

Судебная реформа, в рамках которой, в частности, ввели суды присяжных, действительно сделала рассмотрение дел более справедливым и "милостивым" (оправдательных приговоров стало больше). Адвокаты превратились в настоящих звезд: громкие дела стали едва ли не главным общественным развлечением. Но правовая система была несовершенной и приводила, в частности, к таким казусам, как оправдание Веры Засулич, стрелявшей в петербургского градоначальника Федора Трепова. Суд того времени критикуют главные русские писатели — Федор Достоевский (в "Братьях Карамазовых", "Дневнике писателя") и Лев Толстой (в "Воскресении").

Земская реформа 1864 года создала в России органы местного самоуправления — земства (губернские и уездные). Появились выборные органы, которые занимались локальными хозяйственными нуждами: строительством дорог, больницами, школами, агрономией. Однако характер выборов остался сословным — с большим преимуществом у дворян и владельцев капитала. При этом горизонтальные связи между земствами пресекались, чтобы органы самоуправления не могли превратиться в единую структуру.

На создание же парламента, к появлению которого Россия была давно готова, Александр II так и не решился, отмечает Назаренко.

"Страна дозрела до более радикальных реформ. Можно представить, что Александр II дал бы конституцию и созвал бы парламент. Потому что Россия оставалась единственной страной без парламента в Европе, не считая Турции. Можно было, скажем, ввести гражданские свободы, разрешить деятельность политических партий, отменить цензуру. И, безусловно, если бы в России возникла возможность легальной политической борьбы, никакого террора, направленного на Александра II и его окружение, не было бы", — уверен ученый.

Назаренко сравнивает необходимость политических перемен с аппендицитом: если вовремя не провести оперативное вмешательство, последствия грядут самые тяжелые. Александр II не был хирургом.

Его эпоха — уникальный случай для России, когда реформы, по сути, проводились без реформатора, считает историк. "Мы привыкли, что страну ведет вперед то Петр I, то Сталин. А Александр II — пример того, что бывает по-другому. У власти может быть "слабая рука", но в целом страна движется вперед".

Только, возможно, в те годы это происходило слишком медленно.