В Иране подтверждают: верховный руководитель (рахбар) исламской республики Али Хаменеи мертв. Ранее об этом заявляли президент США Дональд Трамп и премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху. Они и убили-с, но формально убийца все-таки Нетаньяху: в ходе нападения основными целями для Пентагона были объекты ракетной программы, а для ЦАХАЛ — руководство Ирана. Также заявлено об уничтожении министра обороны, главы Генштаба и других ключевых фигур в Тегеране, однако это требует подтверждения.
Если верить СМИ стран-агрессоров, тело аятоллы уже достали из-под обломков его резиденции. Такая смерть сама по себе о многом говорит. Рахбар не эвакуировался, не прятался, даже не спустился в бункер. Как шииту, ему была близка мысль о мученическом самопожертвовании, как мусульманин, он верил в неотвратимость воли Аллаха, но прежде всего Хаменеи был очень опытным политиком. Принять судьбу он мог только в том случае, если уже закрыл главный вопрос — о передаче власти.
Было бы странно, если б не закрыл: в апреле рахбару должно было исполниться 87 лет, и он никогда не был человеком, про которых говорят — "здоровьем пышет". Зато Али Хаменеи из первых рядов видел антишахскую революцию и войну с Ираком, сам возглавлял КСИР, Министерство обороны и всю исполнительную власть, почти 37 лет пробыл рахбаром — и во всех этих ипостасях славился предусмотрительностью.
Источники ближневосточных изданий утверждают, что Хаменеи определил трех возможных преемников за несколько дней до нападения, и теперь совет аятолл выберет из их числа нового рахбара. При этом в числе кандидатов нет его сына Сайеда — политика, как считается, очень непопулярного. Но именно Сайеда в США и Израиле называли вероятным наследником, и это вполне могло быть "черным пиаром", попыткой приписать Хаменеи замашки шаха, благо собственный кандидат агрессоров на роль главы Ирана — шахзаде, сын и тезка свергнутого в 1979 году Резы Пехлеви. Он не был в Иране полвека, а единственный источник легитимности для него — происхождение от жестокого и коррумпированного монарха, который спровоцировал революцию тем, что довел страну до ручки.
Пехлеви-младший уже выступил с поддержкой агрессии против своей страны, назвав ее "гуманитарной интервенцией" и приказав "ждать сигнала". Весь в отца: у того тоже политическое чутье отсутствовало настолько, что он кого угодно мог сделать своим врагом.
Пока шахзаде уговаривал иранцев перейти на сторону агрессоров, из-под руин младшей школы для девочек в городе Минаб доставали детские трупы, число которых к вечеру субботы перевалило за сотню. При этом во вторник, 2 марта, в Совете Безопасности ООН на правах представителя США председательствует жена президента Дональда Трампа Мелания, а посвящено заседание защите детей. Теперь-то точно будет о чем поговорить.
Однако в каких-то особых пояснениях из области морали и юриспруденции происходящее не нуждается, все предельно наглядно и ясно. Это неспровоцированная агрессия, "право сильного" в чистом виде, очередное доказательство тому, что прежний миропорядок трещит по швам, и человечество скорее создаст новый, чем спасет старый.
Программа-максимум агрессоров — смена режима, ликвидация исламской республики и возвращение шаха, для чего народные массы нужно подбить на бунт. Программа-минимум — нанести Ирану максимальный ущерб за несколько дней обстрелов, а после предложить вернуться к переговорам по отказу от атомной программы.
Промежуточный вариант — спровоцировать восстание в национальных окраинах, в первую очередь в провинции Хузестан, где сосредоточена почти вся нефтедобыча и живет много арабов-суннитов с собственными претензиями к Тегерану.
Трамп, вероятно, будет склоняться к новым переговорам, Нетаньяху — яростно настаивать на войне до полной победы. В любом случае боевые действия продолжатся еще как минимум несколько дней, которые исламской республике нужно выстоять в условиях транзита власти. Ресурсов на другие варианты победы у нее нет. Иран не может закончить конфликт, вышвырнув американцев с Ближнего Востока и "сбросив Израиль в море", как призывал бывший президент Ахмадинежад. Он может лишь добиться того, чтобы от него отстали, и для этого уже сделано многое.
Во время нападения на себя прошлым летом Тегеран отвечал так, чтобы обострение было контролируемым и не переросло в большую войну. Теперь ставки гораздо выше, а тактика обратная: Иран пытается втянуть в конфликт весь регион, чтобы издержки спровоцировали международное давление на противника. Беспрецедентно большое число ракет и беспилотников атаковали 14 американских военных баз в шести странах, не считая Израиля: в Бахрейне, Иордании, Катаре, Кувейте, ОАЭ и Саудовской Аравии. Теперь в городах арабского шика горят порты, небоскребы, пятизвездочные отели и международные аэропорты. Повреждения получил даже "парус" — "Бурдж-аль-Араб", общеизвестный символ Дубая.
Также силы КСИР заблокировали Ормузский пролив, где проходит одна из главных артерий мировой торговли. Через него следует и большая часть экспортируемой Китаем нефти, поэтому блокада похожа на призыв к китайским партнерам срочно вмешаться. Есть версия, что нынешние беды Ирана проистекают из того, что он, как и Венесуэла, стал нефтяной кошелкой КНР. Когда Верховный суд США отменил президентские пошлины, Трампу срочно понадобились новые козыри для торговых переговоров с Китаем, куда он полетит в конце марта на встречу с председателем Си Цзиньпинем. В этих условиях он позволил Нетаньяху уговорить себя на агрессию, которую, согласно данным социологов, не поддерживают более двух третей американцев.
Задача Тегерана — напугать Вашингтон втягиванием в длительный конфликт с ростом цен на нефть и падением рынков, чтобы война завершилась быстро. А смерть рахбара — это весомый предлог для Трампа заявить о своей победе и переключиться на что-нибудь другое, дав транзиту осуществиться по плану Хаменеи. Если эта смерть — тоже часть плана, в глазах сторонников она должна стать символом мученической стойкости, а для иранской оппозиции — надеждой на новую власть, ради которой теперь не надо предавать родину и переходить на сторону врага.
Пережить самые тяжелые и страшные со времен войны с Ираком дни Исламская Республика Иран сможет лишь в том случае, если расколотое на религиозных консерваторов и сторонников реформ общество объединится вокруг флага перед лицом внешней угрозы. США и Израиль, со своей стороны, сделали все того, чтобы это объединение было полным, а идея шахской контрреволюции не получила поддержки.
Даже трудно оценить, какое из их "достижений" в этом смысле важнее: превращение школы для маленьких девочек в общую могилу или превращение тяжелобольного лидера, к которому у населения накопилось немало вопросов, — в шахида, принявшего смерть для того, чтобы открыть дорогу новой власти. Новой — это новой, а не другой — шахской и проамериканской, как того хочет противник.
