Трасса вдоль Байкала живописна: все вокруг озарено теплым осенним солнцем, лес пестрит яркими красками, одна за другой проносятся деревни. Два часа езды от столицы Бурятии Улан-Удэ, и мы доезжаем до Сухой – села на берегу Байкала, где проживают больше пятисот человек. Нас встречает первый замглавы администрации Кабанского района Дмитрий Гурулев. Объясняет, что времени на разговор немного, так как ему нужно ехать на панихиду – хоронят участника СВО.
Деревья в селе Сухая на берегу Байкала в республике Бурятия
Проходим на место, где запланировано строительство очистных сооружений, в окрестных селах их никогда не было. Этот участок – единственно подходящий, рядом располагается река Большая Сухая, куда можно сбрасывать очищенные стоки, и есть все коммуникации: автодорога и линии электропередач. "Но этот земельный участок, к сожалению, залесен. И в настоящее время Росреестр отказывает в постановке его на кадастровый учет", – рассказывает Гурулев. Все упирается в законодательство. Принято оно в целях защиты озера Байкал в 1999 году. Затем из-за ряда изменений в лесной, земельный и водный кодексы возникла правовая коллизия – несогласованность отдельных норм законов между собой. Именно этот парадокс напрямую повлиял на жизнь прилегающих к озеру населенных пунктов. Вывоз стоков из сел Кабанского района, например, производится на очистные сооружения в Селенгинске, Каменске, Бабушкине, Выдрино. А это от 84 до 258 километров – очень дорого, бьет по карману и напрямую сказывается на жизни местных жителей, а также и на развитии туризма.
К тому же есть факты, что недобросовестные подрядчики сливают жидкие бытовые отходы в ненадлежащих местах. А это, по словам чиновника, несет гораздо больший ущерб экологии Байкала, нежели вырубка 20-30 соток леса для строительства очистных объектов.
Заместитель руководителя администрации МО "Кабанский район" Дмитрий Гурулев показывает место в селе Сухая на берегу Байкала, где предполагается строительство очистных сооружений
Есть поручение президента России о строительстве пяти очистных сооружений со стороны Бурятии на территории, непосредственно прилегающей к Байкалу. Но нормы закона не позволяют даже выделить землю. "Мы даже к проектированию не можем приступить, пока земельный участок не определен", – объясняет в свою очередь глава республики Алексей Цыденов. Нужны поправки в закон о защите Байкала, которые были приняты в первом чтении еще в 2023 году, но так до сих пор не прошли второе и третье чтение. Авторы поправок предлагают установить ограниченный перечень объектов, при строительстве, реконструкции и эксплуатации которых до конца 2030 года разрешаются выделение земель и точеные рубки лесных насаждений, которые по юридическим формулировкам относятся к сплошным. В целом, по словам главы республики, закон об охране Байкала влияет на жизнедеятельность 160 населенных пунктов и их почти 140 тысяч жителей.
Защиты от огня нет
Житель села Заречье Иван Березовский в составе добровольной пожарной команды не раз помогал в тушении пожаров, которые приходят как из леса в села, так и наоборот. Села со всех сторон окружены лесным массивом, а противопожарного разрыва между ними нет. На резонный вопрос "почему?" мужчина отвечает, что из-за закона о защите Байкала они не могут их сделать, так как рубить лес даже в ограниченных объемах для противопожарной защиты нельзя. Однако МЧС, противопожарная служба ежегодно выписывают штрафы, и по решению суда администрация обязана сделать разрывы, но выполнить они этого не могут. Только в Кабанском районе, по словам замглавы администрации района, 24 населенных пункта не обеспечены 30-метровыми противопожарными полосами. По словам главы Бурятии, такая защита есть во всех лесных поселках по всей России. "А здесь, с учетом нашего байкальского законодательства, к сожалению, таких противопожарных разрывов нет... И есть поручение президента еще с 2017 года, где говорилось о том, что это нужно обеспечивать. Как раз в 2017 году поселок Черемушки сгорел", – напоминает Цыденов.
Про этот страшный пожар в Черемушках в Прибайкальском районе Бурятии, когда за ночь сгорело 17 жилых домов и четыре строения, слышал каждый житель республики. Это был не лесной пожар, а ландшафтный, но факт остается фактом – защиты от пожаров у села не было и нет до сих пор. А в поселке Адамово, например, лес в нескольких метрах от школы. И таких примеров, когда лес подходит прямо к домам и заборам, много.
Представитель сельсовета показывает место, где необходимо устройство противопожарной минерализованной полосы в селе Сухая в республике Бурятия
Глава Клюевского поселения того же Кабанского района Елена Шимян также называет невозможность сделать противопожарные полосы одним из самых больных вопросов. "Центральная экологическая зона у нас, вырубки полностью запрещены. Минерализованная полоса у нас шесть метров. То есть, я как глава поселения ежегодно плачу штрафы в размере 20-30 тысяч. Но сделать я ничего не могу, довести до нормативного состояния я не могу", – констатирует чиновница.
Он жизнь отдал за нас, а похоронить негде
У подхода к кладбищу в селе Клюевка нас встречают местные жители. Ведут вдоль ограды прямиком к Байкалу, откуда открывается красивейший вид на озеро. Справа идут захоронения, причем некоторые за территорией кладбища. Само кладбище упирается в обрыв, под ним уже воды Байкала. "В ту сторону расширяться нам нельзя, а с этой стороны Байкал подмывает. Вот, пожалуйста, вот могилки почти уже упали со склона. Все всякими способами укрепляют могилки. Но против стихии мы ничего сделать не можем, потому что в 2021 году уровень Байкала поднялся. Были случаи, что даже подмывало старые захоронения", – рассказывает пенсионер Геннадий Боркин.
Закрытое кладбище в поселке Клюевка на берегу Байкала в Республике Бурятия
Другая жительница Клюевки – Валентина Хижникова – рассказывает, что совсем недавно всем поселком хоронили двух ребят – участников СВО, а место нашлось только за пределами кладбища. "Он жизнь отдал за нас, а нам еще и похоронить его негде", – со слезами на глазах говорит женщина.
Кладбище в Клюевке было открыто в 1905 году, и его ресурс уже исчерпан. Сейчас при захоронениях часто натыкаются на старые могилы, а некоторым приходится хоронить родственников прямо между ними. О проблеме с переполненностью кладбища знают на всех уровнях власти, от местных до республиканских. Вопрос поднимается уже на протяжении 15 лет. И решение есть – подготовлен новый участок, который соответствует всем нормативам, с кадастровым номером, с точной площадью, но, чтобы просто выделить землю, необходимо внести поправки в закон о Байкале. "Это для людей не очень комфортная ситуация, мягко скажем. Рядом есть свободные участки, а выделить землю нельзя, перевод земли запрещен. И как раз законопроект должен быть рассмотрен, чтобы под кладбище можно было переводить землю. Там не везде нужна рубка, у нас достаточно незалесенных участков, но перевод нужно сделать земли", – отмечает глава республики.
Закрытое кладбище в поселке Клюевка на берегу Байкала в Республике Бурятия
В целом в прилегающих к Байкалу населенных пунктах 55 проблемных кладбищ (28 в Бурятии и 27 в Иркутской области). Многие из них заполнены на 80% и больше.
В лесу живу, но без дров сижу
Закон о защите озера Байкал 1999 года разрешал рубки под дороги, трубопроводы, гидротехнические сооружения. Проблемы начались уже позже. "В 2007 году, когда внесли изменения в Лесной кодекс, эти изменения не были состыкованы с законом о Байкале. И в формулировке "сплошная рубка", "выборочная рубка" их написали таким образом, что сейчас три рядом стоящих сосны могут отнестись к сплошным рубкам", – объясняет глава Бурятии. Понятно, что законы должны работать во как во благо людей, так и на защиту Байкала, а не наоборот. Но, как отмечают жители прилегающих к Байкалу населенных пунктов, говорить об этом не приходится. Люди не могут в даже границах существующих населенных пунктов получить участки под строительство домов. Кто в свое время не успел под своим домом землю оформить, теперь не может ее получить. Многодетные семьи, герои СВО и люди не могут получить землю, реализовать материнский капитал или взять ипотеку. Это отношения к экологии Байкала не имеет — это имущественные права, но тоже ограничены.
Карты-накопители отходов закрытого Байкальского целлюлозно-бумажного комбината
"У нас-то происходит отток населения. Потому что два раза печку надо протопить в течение дня зимой. Небольшая машина дров стоит от 15 до 20 тысяч рублей. Населению что делать-то? Как оставаться жить в таких условиях, где дискомфортно?", – сетует пенсионер Боркин. По его словам, проблем с заготовкой дров у них до 2020 года не было, так как тайга рядом, сухого, больного леса предостаточно. И даже сам закон об охране озера Байкал не запрещает заготавливать дрова, но нестыковки формулировок Лесного кодекса и байкальского закона приводят к необоснованным запретам. В итоге им приходится выживать, на дрова можно собирать только перегнивший валежник, рубить же нельзя ни сухостой, ни больное дерево. А как зиму жить? "Дерево стоит сухое, больное, его нужно на дрова, но мы не имеем права. А через год и соседние деревья заражаются. Это абсурд, жить в тайге и не пользоваться лесом и быть без дров", – рассказывает мужчина. А за срубленное подгнившее дерево сразу выписывается штраф в несколько сотен тысяч рублей.
Озеро Байкал возле села Турка в Республике Бурятия
Решение всех этих проблем – в поправках в закон о защите озера Байкал, уверены местные жители. Такого же мнения власти Бурятии. По словам главы региона, у многих возникает вопрос о рисках злоупотребления. Но в поправках закона, которые поддержаны правительством России и согласованы Генпрокуратурой и Российской академией наук, четко расписан порядок принятия решений, лесовосстановительные мероприятия. И полномочия о выделении земли под реконструкцию дорог и мостов, строительство очистных, и других объектов передаются в Москву на уровень межведомственной комиссии, чтобы никто на местах не мог допустить какого-либо злоупотребления или безответственного отношения.