Рейтинг@Mail.ru
Секс за банки от пива и многоразовый шприц: как в СССР попал СПИД - РИА Новости, 22.07.2022
Регистрация пройдена успешно!
Пожалуйста, перейдите по ссылке из письма, отправленного на
Медсестры в палате пациента. Архивное фото

Секс за банки от пива и многоразовый шприц:

как в СССР попал СПИД
Анастасия Гнединская
С этими детьми не играли в песочнице сверстники, их родителям коллеги могли не подать руки. В 1988-м в Советском Союзе произошла первая массовая вспышка ВИЧ-инфекции — в больнице Элисты заразились 75 детей. Стало ясно: СПИД, как и секс, в стране есть. Недавно об этих событиях сняли сериал. РИА Новости нашло реальных участников той драмы, а также узнало, что произошло с советским гражданином, оказавшимся нулевым пациентом.
"Убирайтесь отсюда, спидники"
У Александра Горобченко из Элисты не осталось фотографий сына в подростковом возрасте — только детские, пожелтевшие от времени снимки. Мальчику было одиннадцать, когда в Республиканской детской больнице Калмыкии его заразили ВИЧ. С тех пор Горобченко не доставал камеру — не до того было. Семья переехала, из квартиры лишний раз старались не выходить.
"Жили как изгои. С работы уволился: кто руку не подаст, кто в коридоре к стенке прижмется. Людям объясняли, что по воздуху зараза не передается. Но мало кто верил", — вспоминает Александр.
Врач ставит капельницу больному. Архивное фото
Врач ставит капельницу больному. Архивное фото
Это было первое массовое инфицирование ВИЧ в Советском Союзе. Тогда, в 1988-м, о новой болезни в стране знали лишь, что заражаются ею в основном гомосексуалисты, да и то в капиталистических странах. Об этом с экранов телевизоров рассказывал главный санитарный врач СССР Петр Бургасов. В интервью он заявлял: раз мужеложство запрещено законом (до 1993 года за это полагалось уголовное преследование), то и СПИДа быть не может.
В больницу Сережа Горобченко попал осенью 1988-го — играл с друзьями, неудачно упал и поранил ногу. Через несколько недель ребенка выписали, но потом начали чуть ли не каждый месяц вызывать на сдачу крови. Еще через полгода родителям сказали: у сына ВИЧ. Видимо, вирус попал через шприцы.
Об этой болезни супруги Горобченко — шофер и продавщица — ничего не слышали. И только когда с ними перестали общаться родственники со стороны жены, поняли: их жизнь уже никогда не будет прежней.

"О диагнозе сына мы никому не говорили. Но в той больнице работала моя свояченица. Видимо, она и разболтала, — предполагает Александр. — Потом узнали две женщины, живущие в нашем доме. А то, что известно двоим, знают все".

Кадр из сериала Нулевой пациент
Кадр из сериала "Нулевой пациент"
По-настоящему страшно стало, продолжает он, когда под окнами СПИД-центра (его организовали в Элисте сразу после подтверждения массового заражения) местные организовали что-то вроде народного схода. "Кричали в окна: "Убирайтесь отсюда, спидники".
Седьмой класс Сережа оканчивал уже там: для этого отвели одну из палат. Хотя мальчик и мог ходить в обычную школу, родители боялись его отпускать — "одноклассники узнают и загнобят".
Раз в полгода его возили в Москву на обследование. Родители скрывали диагноз от сына и каждый раз придумывали новые поводы. Но однажды Сережа сказал: "Не надо, я все знаю, у меня ВИЧ".
Медсестра с ребенком в больнице. Архивное фото
Медсестра с ребенком в больнице. Архивное фото
"Оказывается, ему еще в прошлый визит в Москву врачи это сообщили. Но нам он не признавался — не хотел расстраивать", — поясняет Александр.
О смерти ребенок не спрашивал, но родители видели, как он чернел на глазах. В последние недели не мог ходить. Семья жила надеждой, что вот-вот в СССР наладят производство лекарства от СПИДа — по телевизору это часто повторяли. Но антиретровирусная терапия в стране появилась только в 1997-м. Сережа не дожил до этого пять лет — умер у отца на руках.
Зараженные шприцы
Эту вспышку ВИЧ в СССР — первую и, наверное, самую трагическую по последствиям — удалось локализовать благодаря стечению обстоятельств. В мае 1988-го в элистинской детской больнице умерли несколько детей с неуточненными диагнозами. Убитая горем мать одного из них решила стать донором — хотела помочь другим младенцам. Но до сдачи крови ее не допустили: обнаружили ВИЧ.
С теми же симптомами в реанимации и хирургическом отделении стационара находились еще несколько малышей. Их кровь направили в Москву, в недавно созданную специализированную лабораторию по эпидемиологии и профилактике СПИДа. Возглавлял ее молодой инфекционист Вадим Покровский. Сейчас он руководит Научным центром по профилактике и борьбе со СПИДом ЦНИИ эпидемиологии Роспотребнадзора.
Шприц и ампулы с сывороткой
Шприц и ампулы с сывороткой
Из одиннадцати присланных на анализ сывороток три были ВИЧ-положительными. Начали выяснять, откуда вирус мог взяться в крошечной Элисте, не граничащей с зарубежными странами. Чтобы это понять, детей, у которых ВИЧ-статус был подтвержден, с их матерями и женщину-донора направили в Москву на дополнительное обследование.
"Выяснилось: все они лежали в одной грудничковой палате, — вспоминает Покровский. — У меня возникло предложение, что мы имеем дело с внутрибольничным заражением. Потом поступили анализы других детей, тоже положительные".
Всего с мая 1988-го по январь 1989 года вирус нашли в крови 75 маленьких пациентов больницы. Покровский понял: Элиста на пороге эпидемии ВИЧ. Вот только в самой республике в это не верили.

"Когда мы приехали для эпидрасследования, руководство больницы смотрело на нас как на сумасшедших: ходят, что-то изучают, — рассказывает инфекционист. — Мы же решали конкретную задачу: прервать цепочку заражений".

Естественно, в медучреждении в нарушениях не признавались. Медсестры утверждали, что дезинфицируют инвентарь перед каждым уколом. Но в одном из кабинетов Покровский заметил лоток, в котором лежали подписанные шприцы: "пенициллин", "стрептомицин".
Руководитель федерального научно-методического центра по профилактике и борьбе со СПИДом при Минздраве РФ академик РАМН Вадим Покровский
Руководитель Федерального научно-методического центра по профилактике и борьбе со СПИДом при Минздраве академик РАМН Вадим Покровский
"Это означало только одно: ими пользовались несколько раз, иначе маркировать не было смысла. Тогда и родилась единственная рабочая версия заражения: так как дети маленькие, им нужны небольшие дозы лекарства. Поэтому из одного шприца инъекцию делали несколько раз, меняя только иглы", — объясняет собеседник РИА Новости.
Были и другие нарушения, способные привести к заражению. Например, через капельницы. Причина та же: малышам требуется маленькая доза, по 100 миллилитров, а в бутылках — 500.
Чтобы закрепить "доказательную базу", Покровский сравнил количество прописанных детям инъекций с числом шприцев, которые отдавали на стерилизацию. Их оказалось вдвое меньше.
Матрос с интересным прошлым
Со способом заражения разобрались. Но кто был нулевым пациентом, оставалась загадкой. Группа Покровского обследовала несколько тысяч детей, лечившихся в этой больнице. Схемы, кто с кем контактировал, рисовали на миллиметровой бумаге. Комната, где работала комиссия, была завалена чертежами. ВИЧ в итоге выявили только у детей, находившихся в стационаре с мая 1988-го.
Параллельно обследовали и родителей зараженных. У многих матерей ВИЧ, но все их мужья — "чистые". Только у одного положительный результат.
Вадим Покровский осматривает первого больного СПИДом
Вадим Покровский осматривает первого больного СПИДом

"Обычный советский гражданин, но с интересным прошлым: в 1981-1982 годах он служил на флоте и его отправили в командировку в Конго. А там был очаг СПИДа", — рассказывает Покровский.

Бывший моряк не отрицал: половые контакты с африканками у него были. Чтобы добиться их расположения, не надо было прикладывать особых усилий — достаточно купить банку пива и отдать пустую тару случайной знакомой.
"В Африке эти банки тогда очень ценились: местные умельцы делали из них украшения, полезные в быту мелочи", — объясняет Вадим Валентинович.
Новость о диагнозе нулевой пациент воспринял болезненно: понял, что из-за него заразились десятки детей и взрослых, а также умер его собственный ребенок — в мае 1988-го. Тогда же вирус начал распространяться по больнице.
Советский моряк. Архивное фото
Советский моряк. Архивное фото
"Нам удалось сохранить имя того человека в тайне — ему никто не мстил. Но калмыки очень радовались, что заразу к ним завез не представитель коренной национальности", — отмечает Покровский.
Судьба калмыцкого нулевого пациента все равно сложилась трагически. Его затаскали по разным инстанциям, пытаясь выяснить, не шпион ли он. На фоне осознания вины развился невроз. Прожил он лишь несколько лет.
"Такой худенький был, ласковый"
Если в Калмыкии в эпидемию долго не верили, то в других регионах, наоборот, паниковали. Первых зараженных воспринимали не как жертв врачебной ошибки, а как распространителей заразы. Несколько раз следовавшие из Элисты автобусы закидывали камнями.
"Когда родители с инфицированными детьми приезжали на обследование в Москву, их отказывались селить в отелях, — вспоминает Очир Шовгуров, отец ребенка с ВИЧ. — Людям приходилось втридорога снимать комнаты у бабушек: они эпидемии не боялись".
Сыну Шовгурова Оке было полтора года, когда он попал в больницу с ОРВИ. После выписки часто болел, и его снова госпитализировали туда же.
Набор игл, применяемых при лечении в СССР
Набор игл, применяемых при лечении в СССР
"Однажды жена пришла домой в слезах: у сына ВИЧ нашли, — продолжает он. — А мы ведь ничего не знали об этой болезни. Умоляли врачей: "Скажите хоть, опасно это?" Нам лишь отвечали, что лекарства пока нет".
Первое время о том, что Ока заболел, никто из соседей не знал. Но потом родители начали забирать своих детей из песочницы, когда мальчик подходил туда поиграть. Чтобы не травмировать ребенка, и сами Шовгуровы перестали выходить во двор, когда там резвились другие дети.
"Не представляете, как это неприятно. Переехали в другую квартиру, — вздыхает Очир. — Но мы еще нормально держались. Несколько семей хотели покончить с собой — убить и себя, и детей".
Ока часто болел, однако после капельниц ему было лучше. "Каждую госпитализацию воспринимали как последнюю, гадали, выживет ли, — признается отец мальчика. — А он такой худенький был, ласковый".
Защищали его от каждого чиха. В итоге он прожил одиннадцать лет. Так и не узнал о диагнозе.
После смерти сына Шовгуров еще долго общался с родителями других детей и самими пациентами, кому удалось дождаться терапии и выжить. Но с каждым годом такие встречи давались все сложнее.
"Несколько лет назад увидел в больнице одного мальчика, почти ровесника моего Оки. Он еле шел, с двух сторон его поддерживали родители. Сердце сразу заболело. Страшно подумать, как людям жизнь испортили", — говорит он.
"Приговорили к смертной казни"
Уголовного наказания так никто и не понес. Виновных искали двадцать лет: то закрывали дело, то возобновляли. В итоге оно развалилось. Как объяснил Вадим Покровский, основная сложность была в том, чтобы доказать, что медсестра А заразила ребенка Б.
"Коллективной ответственности у нас нет. Нужно было вычислить нарушения конкретных сотрудников больницы, а это непросто. Видимо, нарушали все, — говорит Вадим Валентинович. — В итоге административно наказали начальство учреждения и все руководство здравоохранением".
Институт полиомиелита и вирусных энцефалитов АМН СССР (ныне - имени М.П.Чумакова РАН)
Сотрудница института набирает раствор в шприц
Все это время пострадавшие родители пытались через суд добиться компенсации. Лишь в 2011-м Верховный суд Калмыкии постановил выплатить семьям по 300 тысяч рублей. Это вызвало возмущение. Очир Шовгуров подал жалобу в ЕСПЧ, но в рассмотрении дела ему отказали.

"Сейчас сыну было бы 35 лет, он бы был кормильцем нашей семьи", — с горечью произносит отец.

На элистинской вспышке череда заражений не закончилась. Многих тяжелых детей еще до диагноза переводили в крупные больницы Волгограда, Ростова-на-Дону, Ставрополя. А там — те же нарушения. В итоге инфицировали порядка 220 человек.
Спустя несколько лет аналогичные проблемы выявили в нескольких республиках Средней Азии. Но если в Калмыкии семьи поверили во внутрибольничное заражение, то восточные мужья бросали жен, не дожидаясь объяснений.
"Мы даже писали официальные письма, в которых с научной точки зрения объясняли, как это могло произойти. Но мужчин это не убеждало", — уточняет Вадим Покровский.
Были вспышки и в других странах. Самая масштабная — в Ливии. Там эпидрасследование не проводили. "В диверсии" обвинили болгарских медсестер, работавших в этой больнице. Приговорили к смертной казни, но потом все же отпустили на родину. Покровский тогда тоже писал обращение в их защиту.
Врачи во время работы. Архивное фото
Врачи во время работы. Архивное фото
Элистинская трагедия заставила руководство страны всерьез задуматься. В СССР создали сеть центров по борьбе со СПИДом, наконец наладили выпуск одноразовых шприцев и приняли другие меры, которые позволили свести подобные случаи заражений к минимуму.
 
 
 
Лента новостей
0
Сначала новыеСначала старые
loader
Онлайн
Заголовок открываемого материала
Чтобы участвовать в дискуссии
авторизуйтесь или зарегистрируйтесь
loader
Чаты
Заголовок открываемого материала