Регистрация пройдена успешно!
Пожалуйста, перейдите по ссылке из письма, отправленного на

Пекинская Сирия, или Опыт Китая в борьбе с джихадом

© AP Photo / David WivellЖители района Эрдуоцяо в Урумчи
Жители района Эрдуоцяо в Урумчи
В Китае без фанфар, тихо, но празднуют: 30 месяцев в стране не было терактов. В первую очередь эта цифра значима для Синьцзян-Уйгурского автономного района, граничащего с Россией, Казахстаном, Киргизией и другими странами.
Теракты в Китае? Да; примерно в то же время, когда освобождали от "Исламского государства"* территории Сирии и Ирака, на северо-западе Китая происходило нечто похожее — но без войны. Вот только прочитать об этом шансов было мало, в том числе потому, что "глобальные СМИ" на эту тему не распространяются. Там вы узнаете разве что насчет "концлагерей, в которых томится минимум миллион мусульман-уйгуров".
Упомянутая поездка была довольно стандартной. Пекин регулярно знакомит в основном мусульманские (но и прочие) страны со своим опытом создания школ по "дерадикализации" той уйгурской молодежи, которая совершила лишь легкие преступления. Например, человек значился в подпольной террористической ячейке, но никого не убил. Что с ним делать? Ответ Пекина: учить. Причем по решению суда. Отправить на двухлетние курсы (с постоянным проживанием, но с правом возвращаться домой на субботу и воскресенье), где джихадистов учат грамоте, а также пригодным в повседневной жизни профессиям.
Насчет грамоты и профессий — это важно. Дело в том, что примерно два десятилетия в уйгурских деревнях и некоторых городских общинах проповедники вели кампанию за отказ от изучения китайского — "языка врага" — и вообще от обучения в школах. Уйгурам объясняли, что это их земля, а китайцы — оккупанты.
Уйгурские мусульмане выбирают молельные коврики на рынке в Хотане. Архивное фото
В Китае заявили, что ислам не был добровольным выбором синьцзянских уйгуров
Еще были кампании за отказ от регистрации браков. Работали прежде всего с детьми. То есть людей намеренно загоняли в средневековье, изолировали от общества, не давали шанса в это общество как-то вписаться. Оставался только джихад.
Есть такая поговорка: миллиард (вообще-то уже 1,4 миллиарда) китайцев не может ошибаться. На самом деле — еще как может. История китайской политики в Синьцзяне полна ошибок. Пекин был занят начиная с 80-х годов перестройкой всей системы, а десятимиллионный народ уйгуров на северо-западной окраине отдали на откуп его лидерам, которые говорили "у нас все под контролем" — и тихо делали деньги.
Тут есть один деликатный вопрос: а откуда вообще взялись проповедники джихада в этой части Китая и когда это произошло? Ответ: была такая война в Афганистане, занявшая почти все 80-е, и Китай тогда еще был в конфронтации с СССР. Поэтому играл в разные игры с моджахедами, тем более что граница с Афганистаном рядом. В итоге Афганистан подарил "Аль-Каиду"* не только США, но и Китаю. В первые годы нашего века Китай получил, по крайней мере в сельской глубинке, "потерянное поколение" уйгуров (это та самая молодежь, которую я видел за школьными партами в центрах по перевоспитанию). В городах типа Урумчи (столица Синьцзяна) поселился страх, все начали бояться всех, боковым зрением наблюдали, кто идет рядом по улице. Похожие навыки имеют жители Израиля…
Потом пришло "китайское 11 сентября" — 5 июля 2009 года, когда на улицы Урумчи джихадисты вывели несколько тысяч уйгуров, вооруженных топорами и ножами. Они шли по улицам и убивали прохожих, всего погибло 197 человек.
Нападение с ножами на прохожих — так было в Лондоне, но сначала в Синьцзяне. Автобус или грузовик, врезающийся в толпу, — это было в Ницце и других европейских городах, но сначала в Синьцзяне.
Мечеть в Урумчи
Война за права человека: Китай переходит в наступление
И даже тогда Пекин упустил ситуацию. Теракты нарастали и после 2009-го, в пиковом 2014 году они происходили каждые две недели, уже не только в Синьцзяне. К тому времени уже два года как у власти был Си Цзиньпин. Его команда сказала: хватит.
Здесь еще надо учесть, что Синьцзян перестал быть глухой окраиной. Появился проект "Один пояс, один путь" (провозглашен в 2013 году), подразумевающий партнерство со множеством стран Евразийского континента, с заходом торговой инфраструктуры в Африку и Латинскую Америку. "Один путь" идет, как и в античные времена, через Синьцзян. И вот что там сейчас происходит: построено или строится множество железных и шоссейных дорог (последних — 111), идущих на Пакистан, Монголию, Таджикистан, Россию и так далее. Добавлено четыре новых аэропорта и реконструировано семь старых. Через границы переброшено 17 мощных оптических кабелей. Урумчи, с его небоскребами и многоэтажными эстакадами, стал "международным наземным портом" — хабом, куда сходится множество логистических цепочек. Не забудем технопарки и зоны инноваций; в общем, Синьцзян становится важной и особой зоной развития.
Понятно, почему терроризм в такой важной части Китая получил мощную подпитку извне. И столь же понятно, что вся стратегия Пекина превратилась бы в ничто, если не ликвидировать угрозу в сухопутном коридоре, связывающем Китай с западной частью Евразии.
Никакой армейской операции не было, в том числе потому, что оружие джихадистов было в основном кустарным. Так или иначе, в краткий срок обезвредили две тысячи подпольных ячеек, взяли массу стреляющих и взрывающихся самоделок… что дальше?
А дальше было то, что можно считать интересным опытом по профилактике и оздоровлению общества. Например, ответственным работникам вменили в обязанность подружиться минимум с одной уйгурской семьей, приглашать ее детей погостить. Особую роль сыграл туризм, то есть открытие Синьцзяна миру. Сегодня гостиницы там переполнены, едут и из-за рубежа (а Синьцзян — это чудо, что-то вроде соседнего Алтая, только очень большого).
 Председатель КНР Си Цзиньпин на  саммите Группы двадцати. 28 июня 2019
Си Цзиньпин призвал укрепить антитеррористическое сотрудничество с Турцией
Самое же в этой истории интересное — это те самые "школы вместо тюрем". То есть места, где — теоретически — потерянное поколение уйгуров должно измениться. А изменится ли? Что они на самом деле будут думать после такого, рывком, возвращения в реальность? Смотря как учить.
От успеха этой китайской инновации зависит многое по части избавления мира от терроризма. Во множестве стран есть убеждение: лекарство от джихадизма — экономическое развитие. Сделайте людей богатыми — не будут никого убивать. А Китай говорит: не забудьте, что джихадизм — это намеренное отупление и расчеловечивание человека, и лекарство здесь — просвещение.
*Террористические организации, запрещенные в России.
Рекомендуем
Лента новостей
0
Сначала новыеСначала старые
loader
Онлайн
Заголовок открываемого материала
Чтобы участвовать в дискуссии
авторизуйтесь или зарегистрируйтесь
loader
Чаты
Заголовок открываемого материала