Регистрация пройдена успешно!
Пожалуйста, перейдите по ссылке из письма, отправленного на

Хотят ли русские войны?

© РИА Новости / Владимир Трефилов / Перейти в фотобанкТимофей Сергейцев философ, методолог, член Зиновьевского клуба МИА "Россия сегодня"
Тимофей Сергейцев философ, методолог, член Зиновьевского клуба МИА Россия сегодня
Политическая цель США - заставить Россию воевать с Украиной, считает философ Тимофей Сергейцев.

Тимофей Сергейцев, философ, методолог, член Зиновьевского клуба МИА "Россия сегодня"

Этот вопрос неоднократно задавали Евгению Евтушенко в США осенью 1961-го. В ответ была написана известная песня, которую едва не запретили как пацифистскую. А через год разразился Карибский кризис. Русские ответили на этот вопрос в 1962-м действием. Мы тактически отступили. От греха подальше. Вопрос этот ставится Западом и сегодня — и приблизительно тем же способом. Не будем от него отмахиваться.

Кровоточащая рана Украины вскрыла всю анатомию наших отношений с Западом. Факты налицо. Догадки тут не требуются. Отстаивание очевидного перед лицом лжи — важный, но второстепенный момент. Суть дела — в самих этих отношениях. И главный их вопрос — не экономика, не санкции. Главный вопрос — это вопрос войны и мира.

Вопрос о войне и мире не может решаться на частных основаниях. Ни культура, ни экономика, ни мораль, ни религия, ни право, ни гуманитарные проблемы не обладают достаточной системностью, отношением к целому, тотальностью, если их рассматривать в качестве таких оснований. Можно сказать и иначе. Вопрос о войне и мире нельзя решить на основаниях так называемых "ценностей" (всего вышеперечисленного). У мира и войны нет цены.

Можно проиллюстрировать сказанное простым примером. Когда хор прозападных пропагандистов начал слаженно петь о том, что Ленинград не надо было защищать, поскольку цена оказалась слишком высока, то на это нельзя возразить, что такое утверждение аморально, или, скажем, противоречит вере, если последние понимаются как ценности, а не как основание жизни. Ведь ценности потому и всего лишь ценности, поскольку в конечном счете представляют собой частное дело их принятия (непринятия) и оценки. Но именно так вера и мораль понимаются сегодня.

Штаб-квартира НАТО в Брюсселе. Архивное фото
НАТО не стремится к войне с Россией, считает аналитикРанее генсек НАТО Андерс Фог Расмуссен заявил, что в ответ на украинский кризис в Восточной Европе могут быть размещены дополнительные войска, сменяющиеся на ротационной основе, что позволит обеспечить их высокую мобильность.
Системностью (тотальностью) основания решения вопроса о войне и мире является политическое, политика. Тут нет ничего особенно нового. Вопрос войны и мира касается всех — хотя либеральный миф и пытается доказать, что это такой же частный вопрос, как и все другие в социуме (с либеральной точки зрения). Греки называли человека, несведущего в политике, идиотикос, т.е. идиотом. Идиотикос также по значению — собственность, собственник. То есть, зацикленный на своей собственности — это… Поэтому техническим условием решения вопроса о войне и мире является политическая грамотность.

Критик либерализма Шмитт считал, что политическое постольку тотально, поскольку война есть крайняя точка политики, а война — безусловно, по Шмитту, общее, публичное, жизненное дело. Оставляя пока в стороне спор либералов со Шмиттом и против Шмитта, обратим внимание, что в нашей ситуации достаточно и обратной, и потому более лобовой и жесткой логики — мы уже в этом вопросе, вопросе войны. Поэтому нам придется мыслить политически, мыслить целым, мыслить системно. Ценности нам не помогут, от них всегда можно отказаться через отношение к цене. А речь идет о нашем существовании.

Шмитт полагал предельной действительностью политического различение друга и врага. Друзья и враги — противники, в пределе — воюющие стороны. От себя добавим: политика — вовлечение в свои дела как можно большего числа сторонников. Но — друзей. И отвлечение от нашего общего с друзьями дела врагов. Не может быть общей экономики с врагами. Смотри сюжет про санкции.

Американский флаг
Конец сверхдержавы, или Америку не спросилиДля США в региональных войнах не важен стратегический интерес, важно лишь лидерство, замечает Дмитрий Косырев.
Но кое-что произошло в политическом с того момента, когда казалось очевидным, что именно противники и будут воевать. Сегодня война как системное целое (а значит — и политика) организуется третьей силой, создающей "врагов" и "друзей" по своему усмотрению. Сама эта сила уклоняется от квалификации "друга" или "врага" для кого-либо. Если даже такой статус и используется, то это — заведомая ложь. Фундаментальный опыт извлечения сверхвыгоды для стороны "третьей", "нейтральной", силы, стоящей "над" "друзьями" и "врагами", в XX веке получили США в ходе двух мировых войн. Этот опыт сформировал их политику. Собственное участие США в этих сражениях было минимальным по отношению к "основным", "действительным" противникам. Сразу же после поражения гитлеровской Германии США эффективно "перешли" на ее сторону. В дальнейшем США совершенствовали эту технику, эффективно ускользая как из роли друга, так, что важнее, и из роли врага СССР, а потом — и России.

Заставлять воевать других можно только в мире сверх-власти. Не вдаваясь здесь в подробности становления этого понятия от Гоббса к Ницше и далее к Зиновьеву, обойдемся тем, что сверх-власть ставит многие государства в подчинение одному без их включения в его целое ни в каком смысле, ни политически, ни юридически. Мир государств (другого нет) рассматривается сувереном такого порядка как поле применения своей, неограниченной правом на сопротивление ему, сверх-власти для обеспечения "безопасности", прекращения "войны всех против всех". То есть, концепция Левиафана применяется уже не к индивидам-людям, а индивидам-государствам. Именно для трактовки государства как индивида в рамках такого порядка требуется пресловутый принцип "территориальной целостности". В исторической реальности государства еще как делимы (т.е. не-ин-дивидны). Но в реальности истории также — при всем обилии войн, при том, что война — едва ли не суть истории — нет никакой войны "всех" против "всех". Все всегда очень конкретно. Поскольку война, тем не менее, ведется, и суверен сверх-власти вовлечен, используется формула войны против "врага всех", "мирового зла" — терроризма и террористов, вообще "мировых преступников" (стран-изгоев). Таковыми становятся все те государства, которые не признают "закона", установленного волей мирового суверена, Сверх-Левиафана.

Разумеется, ни о каком международном праве в таком миропорядке речь идти не может. Строго говоря, международное право как право осталось в XIX веке и полностью похоронено мировыми войнами века XX. Тогда оно называлось "европейским концертом" — то есть согласием многих государств европейской цивилизации относительно правил войны. Сегодня таких правил нет, а ничье согласие и не требуется. Последним актом международного права был Нюренбергский процесс. Сегодня ничто подобное невозможно, по крайней мере, пока. Вместо реальности международного права существуют занимающие его место (и захватившие его имя) международные организации, исполняющие роль средств суверена сверх-власти.

Политическая цель США — заставить Россию воевать с Украиной. Лучше всего было бы, чтобы вторглась Россия. Для этого сделано если и не все возможное, то уже очень многое. Нападение Украины на Крым — тоже вариант, хотя и слабее. Сами США должны остаться над всем этим, избегая роли друга или врага. То же должна делать Европа, страны ЕС.

Мир "безопасности", "гарантируемый" США может тогда резко подняться в цене. Преступниками, изгоями будут обе стороны. А в целом — русские. Потому что и в Европе, и тем более в мире в целом (скажем, к примеру — в Малайзии) нас с украинцами в принципе не различают. Это будет значить — буйные русские подрались между собой. Значит, надо их разделить и рассадить по палатам для буйных. Вырастили талибов — теперь их будем уничтожать. Вырастили Саддама — повесили. Вырастили ИГИЛ — теперь их бомбим. Не нравится? Но сами-то вы все (Старый Свет в целом, и Западная Европа, и Восточная, и Россия) только и умеете, что мировые войны затевать, одной вам не хватило. Так что под нами — лучше. Верьте. Но глядя на Украину, мы не верим. Нам лучше точно не будет. Скорее всего нас вообще не будет — таким вот способом.

Воевать с Украиной мы не должны. Не потому что там — "братья" (это никому никогда не мешало), а потому, что это не имеет никакого политического смысла. Из Украины создают нам "врага", но это враг поддельный, не настоящий, хоть и обладающий довольно убедительным поведением. Правда, все двадцать лет этого превращения мы ему никак (никак!) не препятствовали. Вряд ли можно что-то исправить войной, скорее напротив — только завершить и оформить такое преобразование Украины сувереном сверх-власти. Значит, надо не поддаваться. Что Путин и делает. Пока.

Комплекс противоракетной обороны
ПРОговорившиеся. Польша и Прибалтика "потребовали" нацелить ПРО на РФЕвропу подводят к необходимости уже не только "холодного" обострения, завышая ожидания до уровня ПРО. Старожилы ЕС пока против и наземного расширения. Но и с санкциями ЕС не торопился. До катастрофы "Боинга". А что мешает повторить этот "трюк"?
Но если воевать все-таки придется, нашей политической целью может быть только принуждение к занятию позиции друга или врага со стороны США и стран Европы. Это их слабое место. Трудно поверить, что США могут стать другом. Это вряд ли. Но и врагом они быть не хотят — обе определенности равно лишают их статуса суверена сверх-власти. Тогда рухнет все — и доллар, и сверх-власть над Европой (и над нами, кстати, тоже). Так что пусть становятся врагом. Мы это переживем. Крепче будем. А вот европейские государства — не все — могут быть и нужны нам друзьями. Правда, в этом качестве их еще нужно воспитать. Но это возможно — США и им не могут быть другом. Военные цели, думаю, здесь и сейчас обсуждать неуместно. Однако, сама угроза войны (абсолютно реальная и растущая) уже ставит именно такую политическую задачу.

Давайте прекратим бред про Русский Мир. Ничего этого нет. Есть Россия и — эмиграция, диаспора, изгнание. Русские — это политическое единство. Где нет государств русской политической нации — нет никакого Русского Мира. Там вообще нет русских — только русскоязычные. Теоретически, таких государств могло бы быть несколько. Вот Белоруссия — она государство русской политической нации? Как США, Великобритания, Австралия, Канада, Новая Зеландия — государства англо-саксонской политической нации? Или даже Белоруссия — нет? Какую сторону она займет в вопросе войны и мира? Что же говорить о сегодняшней Украине. Новороссия — может быть и станет государством, но в политической реальности ей еще до этого очень далеко. Вопрос же расширения самой России — это точно вопрос войны и мира, "демократия", "право на самоопределение" тут не поможет.

Давайте прекратим бред про "евразийство" как новую "идеологию" для России. Не только потому, что нам в принципе не нужна "идеология", мы от нее только избавились, нам нужна политика, правильные политические цели и понимание их населением. Но ведь нет и никакой "Евразии" как государства, как политического субъекта. Должна быть (и уже есть) политика России в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Нам нужны там друзья. Может в их число войти Китай? Реально ли это? И нужно ли?

Давайте размышлять о реальном в вопросе войны и мира.

Рекомендуем
Лента новостей
0
Сначала новыеСначала старые
loader
Чтобы участвовать в дискуссии
авторизуйтесь или зарегистрируйтесь
loader
Чаты
Заголовок открываемого материала