Любовь, арест и седая прядь

В детстве будущему артисту не прочили сценической карьеры: отец хотел, чтобы Аркаша пошел по медицинской линии — в роду были врачи, профессия казалась перспективной и, что немаловажно, сулила материальное благополучие.

В принципе, мальчик не возражал. Но все изменилось, когда он попал в цирк: его настолько впечатлил клоун, что ни о каком другом занятии уже не хотелось и мечтать. Дома юный Райкин перед зеркалом отрабатывал "клоунские номера", чем приводил родителя в ужас: представить сына на арене отец не мог.

В итоге Аркадий все-таки устроился лаборантом на Охтинский химический завод. Если не медик, то химик — тоже хорошая профессия. Но нет. Оказалось, работа была нужна для получения трудового стажа, необходимого при поступлении в Ленинградский техникум сценических искусств. Вскоре молодой человек, вопреки воле семьи, подал туда документы — и был принят.

А еще в школьные годы он начал играть в любительских постановках. Однажды во время выступления в соседней школе шестнадцатилетний Аркаша заприметил в далеком пятнадцатом ряду симпатичную девочку в красном берете. У нее была необычная прическа: вместо помпона из головного убора выглядывала прядь иссиня-черных волос. Но подойти к незнакомке начинающий актер не решился.

Через полтора года они снова увиделись на Невском проспекте — и молодой человек опять заробел. Еще три года спустя их пути пересеклись в столовой театрального техникума. На этот раз девушка заговорила первой. Ее звали Руфь, а дома — Рома. Аркадий немедленно пригласил новую знакомую в кино и прямо во время сеанса предложил выйти за него замуж.

Правда, отец и мачеха избранницы были категорически против: их пугала перспектива студенческого брака без материального достатка. Но любовь оказалась сильнее — в 1935-м молодые люди поженились и прожили вместе больше полувека.

Райкин был настоящим театральным фанатом — правда, в юности денег на билеты катастрофически не хватало. Но артистический талант помог: он научился буквально очаровывать билетерш, и те пропускали обаятельного юношу зайцем. Так ему удалось посмотреть множество спектаклей Александринского театра.

Этот прием срабатывал и на других площадках. И вот однажды, по рассказу биографа Елизаветы Уваровой, приехав в Москву, он без пропуска проник на закрытый правительственный концерт. На выходе документы проверяли, и нарушителя задержали по подозрению в шпионаже. Молодой театрал попал за решетку. Позднее его освободили, но вспоминать об этом эпизоде своей жизни артист не любил. А через несколько лет его уже знала вся страна, и перед ним распахивались многие двери.

Знаменитая седая прядь Райкина тоже имела свою историю. Еще в тринадцать он тяжело заболел после простуды, получив осложнение на сердце. В двадцать шесть недуг вернулся, и молодой человек был на волосок от смерти.

Как вспоминала Елизавета Уварова, после одной особенно тяжелой ночи Аркадий посмотрел в зеркало и увидел, что полностью поседел. С тех пор артист начал красить волосы — и делал так вплоть до 1970-х. А однажды парикмахер посоветовал оставлять одну белую прядь. Так появилась узнаваемая деталь его эстрадного образа.

С Театром миниатюр Райкина связана важная глава в биографии знаменитой творческой тройки: писателя Михаила Жванецкого, актеров Романа Карцева и Виктора Ильченко. Все трое работали вместе еще в одесском "Парнасе-2", а затем оказались в труппе прославленного сатирика. Правда, характер у художественного руководителя был чрезвычайно жестким — и долго выдержать его мог не всякий.

Со временем пути коллег разошлись. Как потом вспоминал Жванецкий: "Он не терпел, если кто-то играл и кто-то забивал. То есть играть — играй, но не забивай". В этой ироничной характеристике чувствовалось и восхищение талантом мастера, и память о непростых отношениях.

Сцена буквально лечила Райкина. Сохранились воспоминания о том, как он тщательно берег себя перед очередным спектаклем: за кулисами появлялся пожилой человек, медленно двигавшийся, с тихим голосом, сдержанными жестами. Но стоило вспыхнуть софитам и подняться занавесу — и к зрителям выходил искрометный артист, выдававший целую череду шуток, монологов, ярких образов. А потом, когда затихали аплодисменты, снова уходил в собственную "раковину".

Его мечтой был свой театр — и артист успел выйти на новую московскую сцену: 4 июня 1987 года после многолетней реконструкции наконец распахнул двери "Сатирикон".

В своей последней постановке "Мир дому твоему" Аркадий Исаакович играл уже вместе с сыном Константином. В одном из эпизодов они тоже преображались в отца и сына: начинался настоящий диалог поколений, со взаимными претензиями, спорами и препирательствами. А затем — каскад ярких танцев, поставленных Райкиным-младшим, ну и, конечно, философские монологи его знаменитого папы.

И сегодня память об Аркадии Райкине сохраняется в стенах основанного им театра, а его сценическая манера остается узнаваемой и неповторимой. Для искусства этого мастера время словно не имеет значения. Он давно вошел в историю нашей культуры, и каждое его появление на экране до сих пор воспринимается как праздник.