Заслуженный артист России, продюсер и композитор Виктор Дробыш готовит большое шоу "18 друзей Дробыша" в Live Арене в Москве, приуроченное к своему 60-летию. В интервью РИА Новости он впервые рассказал о главном предательстве в своей творческой жизни, знакомстве с Аллой Пугачевой и Кристиной Орбакайте, есть ли дружба в шоу-бизнесе и можно ли блогеров назвать артистами, а также объяснил, почему критикует молодых певцов на конкурсах, и раскрыл, попадают ли на сцену через постель. Беседовала Дарья Медведева.
— Виктор Яковлевич, вы готовите большое шоу "18 друзей Дробыша", которое пройдет 18 октября в Live Арене. Такое необычное название, это отсылка к фильму?
— Я просто приурочил это шоу к своему юбилею, захотел собрать друзей, а также представить нескольких новых, но уже достаточно известных исполнителей. В последний месяц я отложил все дела и занимаюсь только этим концертом, чтобы это было творчески и не похоже ни на что. По-моему, это будет очень круто. Не знаю, откуда взялась такая цифра, но если вы сделали отсылку к фильму, то их должно быть 11.
— Но их оказалось больше.
— И в 18 друзей я тоже не уместился, поэтому их будет чуть больше. Но это только к лучшему, значит, у меня есть друзья (смеется).
— Кто они — 18 друзей Дробыша?
— Назову несколько имен: Григорий Лепс, Стас Михайлов, Лолита, Валерия, Мот, Mary Gu, Amirchik — молодой, а уже друг Дробыша, Стас Пьеха. Будет много артистов. Лучше прийти и увидеть, а потом уже обсудить после концерта.
— Все эти артисты — и вправду ваши друзья?
— Конечно, просто кто-то в большей степени, а кто-то — в меньшей. Но все они — мои творческие друзья, однозначно. В творчестве мы — сильные друзья, а что касается жизни — там все немножко по-другому.
— Бытует мнение, что в шоу-бизнесе нет места дружбе…
— По-моему, это глупости. Иногда просто разогревают ситуацию — выглядит это, конечно, смешно, причем это касается не только нашей страны, во всем мире так. Создается впечатление, будто бы только в шоу-бизнесе разводятся, изменяют, ругаются. А на самом деле то же самое происходит и в колхозе, и у доменной печи, так же изменяют сталевары сталеваркам, хлеборобы дояркам — все ругаются, у всех бывают какие-то жизненные проблемы. Просто это неинтересно всей стране, а вот в какую дверь зашел Киркоров — это интересно, что сделал Лепс — прикольно, как Лолита где-то пошутила — это здорово. Артисты и их жизнь на виду, поэтому это так обсуждаемо — жизнь на блюдечке, а на самом деле нет ничего необычного.
— Предавали ли вас друзья по сцене? Как потом складывались отношения с этими людьми?
— Еще буквально семь лет назад я говорил, что меня миновала эта участь — судьба человека, которого предали. Скандалы бывают всегда, но именно предательство меня обошло стороной, как я думал. Даже если говорить про моих "фабрикантов" (участников шоу "Фабрика звезд". — Прим. ред.), которые, по идее, могли быть моими многие годы по контракту, — я отпускал их. Все-таки век артиста иногда бывает не таким длинным, поэтому лучше не держать человека. Я расставался с артистами, но все это носило цивилизованный характер и происходило абсолютно спокойно. Например, я отпустил Женю Трофимова — он сделал "Комнату культуры", и я могу только порадоваться за него.
Вдруг как-то судьба меня настигла. Я никогда это не обсуждал, но первым предательством для меня стала ситуация с певицей Славой (Анастасией Сланевской. — Прим. ред.). Это не просто артистка, это мой близкий человек по жизни, мы пережили очень длинный период ее становления. Знаете, когда ты много лет пишешь, появляются популярные песни, а тебе говорят: "Да ну, это "поющие трусы"! А ты говоришь: "Нет, это серьезный, глубокий человек, это артист". Сейчас я считаю так же. В конце концов, Слава после песни "Одиночество" это доказала, начала работать, гастролировать и делает это до сих пор. Дай Бог ей здоровья делать это до конца жизни, потому что, надеюсь, что ничего другого, кроме музыки, у нее в голове больше нет. Это здорово. Но, видите, — без меня. Почему-то, когда она поднялась на пьедестал, первое, что она решила сделать, это…
— Избавиться от вас…
— Да, убрать в сторону продюсера. Отсюда уже можно сделать вывод, что у каждого артиста, который добивается успеха, первая мысль — чтобы продюсер скорее "умер". Это самый идеальный вариант.
— Жестоко.
— Но с этим надо как-то жить, поэтому я все равно говорю об этом с улыбкой. Так бывает: грустно было — да, тяжело — да. Тяжело осознать, что как только человек доходит до этой вершины успеха, до пика, он тебя посылает.
— А после подобных вещей какое-то общение поддерживается?
— Время все стирает. Кстати, она будет на концерте "18 друзей Дробыша". У каждого есть свой взгляд, если ее сейчас посадить здесь, она выскажет свое мнение и у нее будут свои аргументы. Обычно люди просто хотят соскочить из-за корыстных умыслов, например, как Елена Ваенга. Мы с ней прошли путь от совсем не собранного зала до аншлагов во дворцах спорта. Произошла такая же ситуация. Возможно, люди руководствовались даже не жадностью, а тщеславием: я сама это сделала, никакого Дробыша там и близко не было. Но у этого есть побочное явление — нет больше собранных дворцов спорта и даже залов. Падение популярности показало, что лучше было бы меня не посылать. Но у меня к ней нет никаких претензий. Я это пережил, перемолол и абсолютно нормально продолжаю жить дальше.
— Какой главный урок вы вынесли для себя?
— Урок, который я вынес, заключается в том, что к этому надо быть готовым и постараться не очень сильно переживать, не подрывать здоровье, потому что подложить сено и соломку не получится. Тут, наверное, как в футболе: купили игрока задорого, вдруг он перехотел играть в команде, не складываются отношения с партнерами, с тренером — какие бы у вас ни были железобетонные контракты, он начнет играть так, что в конце концов ты скажешь: "Давай-ка ты иди отсюда". Поэтому здесь должны быть вера и надежда в то, что ты занимаешься новыми артистами, а они не позволят себе так поступить. Но для этого нужно самому отдаваться артисту, чтобы как минимум его совесть мучила, если он захочет так сделать.
Но у меня есть и другие примеры — Стас Пьеха. Мы работаем вместе более 20 лет, иногда даже забываем заключать контракты. У нас первый семилетний контракт прошел, потом — второй, и я уже не знаю, есть ли у нас сейчас контракт или нет. Это мой самый ценный артист, самый дорогой. Я не верю, что может произойти что-то, после чего я могу рассказать вам историю, как меня бросил Стас Пьеха или я сделал ему что-то нехорошее.
— То есть между вами полное доверие?
— Это прожитая вместе жизнь. При этом мы не целуемся в десны, не ходим вечерами с семьями куда-то ужинать — нет. Мы достаточно отдаленно друг от друга существуем, но я всегда чувствую близость с ним.
— Вы говорили, что на пьедестал вас подняла Кристина Орбакайте с песнями Da Di Dam и "Свет твоей любви". Как вы познакомились с Кристиной и Аллой Пугачевой?
— Это какой-то суперсчастливый случай, потому что у меня не было никаких планов. Я смотрел на развитие шоу-бизнеса в России, и не сильно мне нравилось все в начале 1990-х годов. Потом я наблюдал, что индустрия начинает развиваться в самом конце 1990-х годов. Я много работал с западными артистами, жил то в Финляндии, то в Германии, то в России, но мне не хотелось работать в России и по новой знакомиться со всеми.
Однажды на фестивале в Каннах я разговаривал с каким-то "большим дядькой", по-моему, он был президентом компании Warner, он говорит: "Вот вы, финны…" Я отвечаю: "Я не финн, я русский". Он продолжает: "А почему ты в Финляндии? Есть одна женщина, они с ее мужем хотят заключить контракт. Она популярна, как президент". Я говорю: "Пугачева!" Он предложил написать для нее песню, и меня оттуда, из-за границы, с ней связали. Мне было очень интересно, я с большим уважением к ней относился и отношусь. Поехал, показал ей песни.
— Какие, если не секрет?
— Это были еще даже не песни, а наброски, которые потом пела Кристина. Песни были написаны для Аллы Пугачевой, но у нее как будто бы не было времени их петь.
— То есть они ей сразу понравились?
— Очень понравились, она сразу дала мне денег и сказала: "Все, езжай в свою Финляндию. Я что-нибудь когда-нибудь сделаю". Но я не стал ждать, послушал Кристину, позвонил ей и предложил сделать две песни. По-моему, это был правильный ход. Я очень рад, что "Свет твоей любви" спела Кристина. Так я оказался ее композитором.
Но на самом деле я мечтал писать только для одной артистки. Я для себя определил, что в России есть звезда № 1 — это Валерия. Я не знал, как к ней подойти, но потом судьба нас связала: она вернулась из Аткарска, а я — из Хельсинки. Мы соединились и начали работать, и тут, кажется, произошло то самое большое химическое чудо, которое позволило ей вернуться, а мне встать двумя ногами в российском шоу-бизнесе.
— Было обидно, что Алла Борисовна не стала петь ваши песни?
— Вообще нет. Она бы их спела когда-нибудь, может быть, спустя несколько лет. Но я не хотел ждать. Я не сильно был уверен, что она их споет.
— То есть это именно в Кристину "попало" и слава Богу, что так получилось?
— Да. Хочу сказать, что я очень сильно творчески люблю ту Пугачеву, которая пела песни "Айсберг", "Приезжай хоть на денек", "Мне нравится, что вы больны не мною", песни Чернавского в ее исполнении, период Кузьмина в ее творчестве. Мне не сильно нравится, что она пела уже потом, ее последние песни. Может быть, спела бы она мои песни — мне бы понравилось.
Потом появился Авраам Руссо, который был никому не нужен, они с Кристиной спели "Любовь, которой больше нет", "Просто любить тебя" — все, полетело. В одно время в топ-10 попадали пять моих песен. Это было очень приятно, и я благодарен этим артистам.
— В целом какой вклад Алла Борисовна внесла в вашу судьбу?
— Мне кажется, в то время она внесла вклад в судьбы многих музыкантов, потому что была безусловным лидером. Тогда у нас существовали один центральный федеральный телеканал и радио, которое у всех работало на кухне, — места немного. В те годы выбрали ее, но она смогла это удержать. Не было такой большой конкуренции, но всех остальных, мне кажется, она технично и творчески поубирала, при этом собрала вокруг себя лучших людей — композиторов и поэтов. Это же нужно уметь! Да, были София Ротару, Ирина Понаровская, которая могла бы сделать гораздо больше, если бы ей достались какие-то песни Аллы Борисовны. Пугачева — молодец, это огромная работа: здесь и чувство вкуса, и харизма, и талант певицы. К счастью, мы все росли на ней. Мы слушали музыку Deep Purple, Queen, Led Zeppelin и в то же время новенькое из репертуара Пугачевой.
— После ее отъезда наша эстрада осталась без Примадонны. Сегодня кто-то может претендовать на это место?
— А надо?
— Многие задаются этим вопросом, называют, например, Лолиту, Ани Лорак, Ларису Долину.
— Для меня это то же самое, что выбирать директора какого-то подземного мармеладного завода — я не понимаю, зачем нужно возводить кого-то на пьедестал. По-моему, все люди в творческой индустрии живут музыкой, а не званиями. Я безмерно люблю Лолиту, но почему ее надо делать главной? Она сама скажет: "Да идите вы все подальше". Зачем Валерию делать примадонной? Валерия есть и останется Валерией в том случае, если она будет петь, делать это круто и споет еще какой-нибудь хит. В случае с Филиппом Киркоровым — король поп-музыки, пусть будет, это классное звание, он красавец, я им восхищаюсь, он очень много сделал для музыки. Но все эти звания — шелуха.
— Искусство в целом субъективно.
— Но если ты сделал ракету и она улетела в космос, то люди могут сколько угодно хейтить, но при этом есть конкретный факт, что ракета улетела в космос, а человек выполнил свою задачу. Так же и в спорте. В искусстве иначе, здесь трудно доказать свою правоту, поэтому мы и пытаемся зацепить и растеребить душу песней. Самое лучшее звание народного артиста — не награда, а когда народ узнает твои песни по первым словам. Такое же отношение должно быть и к певцам. Если люди знают артиста — супер, а делать из него лучшего или главного певца нашей страны, наверное, больше про цитаты для телевизионных программ, чтобы красиво кого-то представлять и делать рейтинги.
— Вам не нравился российский шоу-бизнес в 1990-е годы, почему?
— Мне не сильно нравилась та музыка. Возможно, так сказывался юношеский максимализм. Сегодня как продюсер я уже понимаю феномен и "Ласкового мая", и группы "Комбинация", и десятков других групп. Это было переходным моментом, кстати, наверное, как и сейчас. Когда от рок-клуба — группы "Земляне", Владимира Кузьмина, Александра Барыкина — музыка переходила в танцевальную, она трансформировалась, появлялись новые группы. Но тогда, играя рок и борясь за него, нам хотелось другого: мы видели, как на сцену выходят с одним малым барабаном, поют все под фонограмму, и нам казалось, что музыке конец, мы ненавидели все это.
— Если говорить про молодых артистов, можно ли связать рост их популярности с тем, что многие популярные артисты и мэтры уехали из России?
— Мне кажется, места всем хватает. Если кто-то уехал, то их не так много. Это абсолютно нормальный процесс, когда появляются молодые артисты и делают что-то свое. Другое дело — качественная это музыка или нет. Но я бы не связывал эти процессы. Песен появляется в разы больше, чем раньше, потому что сегодня их могут делать все — и как следствие в геометрической прогрессии растет число плохих песен.
— Наверное, даже не песен, а треков?
— Я даже не знаю, треков или зарисовок. Технический прогресс подводит нас к тому, что нам дается лимит в 30 секунд: написали песню, придумали фразу, закинули и смотрим — вдруг пойдет, а если пойдет, то мы и песню напишем. Нечестно, но это работает, хоть обычно и не вдолгую, а на очень маленьком отрезке времени. Еще я заметил, что многие ребята, которые записали такого рода хит, не могут собрать концерт: для телефона и соцсетей этого достаточно, а для концерта нужно серьезно поработать.
— А популярных блогеров с большой аудиторией можно называть артистами?
— Я не знаю. Мне кажется, что звание артиста нужно заслужить, а это обычно показывает жизнь. Например, Валя Карнавал была блогером. Кстати, когда-то она подумала, что я ее оскорбил, но мы с ней друзья. В какой-то момент она занялась собой, начала записывать песни, работать, ее стали показывать на телевидении. Помимо того, что она победила в соцсетях, она выросла как личность, ведущая, работает как певица, и у нее получается. Это хороший пример. Нужно работать, а не просто нести ахинею — причем чем больше эта ахинея, тем как будто бы веселее, все дурачатся и смеются — это быстро проходит, а потом появляется кто-то новый, а дальше — еще кто-то, и это будет так перемалываться. Когда человек действительно настроен сделать что-то серьезное, таких людей видно, они отличаются от других.
— Кого из молодых артистов вы могли бы выделить, кто сейчас отличается от общей массы?
— Для меня и Мот (Матвей Мельников. — Прим. ред.) молодой, понимаете? А он уже не молодой (смеется).
— Не то чтобы не молодой, просто он уже состоявшийся артист.
— И Zivert (Юлия Зиверт. — Прим. ред.) молодая, но она уже не молода. Для меня, наверно, певица Марфа (Марфа Николаева. — Прим. ред.) — пример хорошего молодого артиста.
— Ученица Ларисы Долиной, если я не ошибаюсь?
– Мне кажется, все люди в мире учились в Академии Ларисы Долиной. Вообще она моя артистка, она крутая, потому что каждый день это доказывает. За год из неизвестной девочки она стала уже достаточно известной артисткой, которую приглашают везде и не только в России: например, Джеки Чан пригласил ее в Китай выступить на закрытии фестиваля. Она идет по хорошему пути.
— А если говорить про таких, как Ваня Дмитриенко?
— Очень талантливый парень. Мне кажется, вот он уже надолго.
— Вероятно, после того, как он собрал "Лужники" как самый молодой артист, он это доказал.
— Дело не в этом. Тот, кто собрал "Лужники", тоже может быть ненадолго. Здесь важен вопрос отношения к жизни — надо же оставаться музыкантом. Он надолго, мне кажется, потому что он в первую очередь останется музыкантом.
— А про Akmal’ (Акмаля Ходжаниязова. — Прим. ред.) что скажете?
— Я его знаю только по передаче "Битва поколений", вроде как он популярен сейчас.
— К слову о "Битве поколений", после очередного выпуска…
— Меня хейтят, да?
— Клава Кока (Клавдия Высокова. — Прим. ред.) обвинила вас в абьюзе после того, как вы осудили выступление Доры (Дарьи Шихановой. — Прим. ред.).
— Во-первых, это говорит только об одном: Клава Кока не знает значения слова "абьюз". Во-вторых, Клава Кока пришла на проект за пиаром, чтобы показать себя красивую, но точно не давать оценку. Если ты пришел на шоу и тебя назвали членом жюри, то будь им. Если ты пришел в качестве друга участника — садись на трибуну и поддерживай товарища. Представьте, как тяжело, когда те, кто выступает и борется за победу, — твои друзья. Например, когда Дима Билан и Мот бились — тогда Мот победил, но они оба были суперкрутыми. Как здесь судить? Но если ты пришел в жюри, то имей железную волю, чтобы сказать правду, для чего тогда мы сидим в жюри, чтобы врать?
— А что именно, на ваш взгляд, было плохо?
— Да все было плохо: фальшиво, неточно, плохое решение. Причем это не означает, что я к ней плохо отношусь, Дора вообще классная, но это же разные вещи. Мы же за правдой туда приходим. До этого про Akmal’ я тоже по делу сказал. Когда музыканты играются в рок, они должны понимать, что эта музыка очень мощная, настоящая, честная. Почему я сказал про этот шарфик? Рок — это же не только клепки, от этого ты не станешь металлистом. Дело не в одежде, а в образе жизни.
— То есть, если хочешь в это поиграть, — погрузись в жанр?
— Погрузись туда, сделай что-то такое. Если не сделал — лови критику. Клава Кока может сидеть и по дружбе говорить: "А я проголосую за молодое поколение". Но меня туда зовут, чтобы я как музыкант и продюсер выразил мнение искренне, со своим слухом и опытом. Если плохо — то это плохо.
— То есть ее высказывания можно назвать частью хайпа?
— Это хайп стопроцентный, но это еще и отсутствие знания русского языка. Ничего страшного, это сложное слово, с которым она сейчас столкнулась. Прочитает словарь Ожегова, Даля или какой-то другой, там есть значение.
— Все же молодые артисты часто сталкиваются с критикой уже именитых и опытных артистов. Может быть, все-таки нужно как-то чуть мягче подавать эту информацию?
— Если бы это было, например, в студии, то, конечно, я бы делал это иначе, используя слова "пожалуйста" и "солнышко". Но если ты приходишь и знаешь, что это конкурс…
— То есть в рамках конкурса нужно быть готовым к жесткости?
— Почему честность воспринимают за жесткость? Конечно, они же все великие.
— Отчасти эта мера нужна, чтобы молодые артисты не зазвездились?
— Не знаю. Когда у взрослых артистов не получалось, я им тоже говорил. Например, когда Султан Лагучев раскатал Славу и выиграл, хотя я до сих пор считаю ее своей артисткой. Мне было даже стыдно за то, как она подошла к решению его хита, с которым даже можно было ничего не делать, там можно было хоть под балалайку сделать — что угодно, потому что это хит. Как можно было этот хит убить — я не знаю. А Лагучев взял и сделал "Попутчицу", потом приехал ко мне на студию, мы ее доделали, песню скачали 100 миллионов раз.
— То есть нет такого, что мэтры пытаются "загасить" молодежь?
— Да вы что, наоборот! Я сижу и жду, когда получу удовольствие от исполнения какого-нибудь молодого артиста. Кстати, надо отдать должное: если взять первый выпуск "Битвы поколений" и то, что выходит сейчас, — огромная разница. Сейчас многие приходят с музыкальными инструментами, прописывают трекинги, играют и поют вживую — прям заморачиваются, и бывает круто! Это вызывает уважение, восхищение, аплодисменты, а главное, радость за то, что есть те, кто будет продолжать наше дело. Но если получается бестолково и бездарно — это не значит, что Дора плохая и бездарная, просто она к этому проекту не подготовилась. Опять же, это как в спорте: ты можешь быть большой фигуристкой, но упасть пять раз за программу, получить плохие оценки и не стать чемпионкой мира. Почему-то эти оценки вызывают такой хейт, хотя я даже понимаю, почему так происходит. Люди, которые пишут комментарии в соцсетях, по большей части не сильно разбираются в музыке. Они слушают песни из своих плейлистов в наушниках и готовы за них биться до последнего.
Если я бы отругал какого-нибудь взрослого артиста, уверен, что не нарвался бы на такой хейт, потому что у них публика обычно другая: часы с кукушкой поставят, ходики, телевизор включат, посмотрят и лягут спать, а эти сидят и наяривают. Понятно, что это поколение и мы сами его выращиваем, поэтому я с юмором отношусь к этому и считаю, что это двигатель прогресса: вся шелуха отвалится, а та же Дора задумается на будущее. Неважно, хороший Дробыш или плохой, но у нее всегда будет эта мысль в голове.
— Как вы относитесь к тому, что многие артисты поют под фонограмму? Насколько остро стоит эта проблема сейчас?
— Иногда, наверное, допустимо, если это телевизионный сборный концерт, где иначе не сделаешь. Есть певцы, которые вообще никогда не поют под фонограмму, какой бы это ни был концерт, а есть артисты, которые всегда поют под фонограмму. Но главное — теперь у нас есть наши блогеры-певцы, которые с гордостью поют под фонограмму и еще пытаются это пропагандировать, — вот это ненормально. Я считаю, что большой певец на сольном концерте обязан петь вживую — либо он не большой и не певец, а какой-то разводила.
— Любопытно, а сколько нужно денег начинающему артисту, чтобы стать артистом вашего продюсерского центра?
— Сколько нужно средств, чтобы стать артистом моего продюсерского центра? Нисколько не надо. Это вопрос ко мне как к продюсеру — сколько мне надо отложить на него средств.
— То есть вам не платят?
— Зачем? Я сам плачу, а потом иногда плачу и теряю. Например, взять артистку Марфу, которой было 17 лет, я должен был сказать: "Давай мне деньги", что ли? Или как?
— Все продюсеры работают по-разному.
— Поэтому и пишут в интернете всякую фигню и обозначения слов не знают.
— Часто ли воруют ваши композиции и есть ли смысл судиться? Чего не хватает в сфере регулирования авторского права?
— Это, наверное, одна из самых сильных отраслей. Это люди, которые какое-то время назад по заданию президента реально начали заниматься вопросом авторского права. Вы молодая, но тоже, наверное, еще помните компакт-диски в метро. Это было повальное и неприкрытое пиратство. Им серьезно занялись, поэтому сегодня, я считаю, в нашей стране одна из лучших и развитых систем управления авторскими правами. Я очень рад, что этим занялись реальные профессионалы — я как автор говорю, потому что во многом мое благосостояние зависит от песен. Я не особо занимался вопросами воровства моих песен, но это тоже большой плюс, потому что есть люди, которые занимаются моими правами, поэтому все хорошо и у меня, и в целом.
— А что думаете об уровне музыкального образования в России?
— Что касается классического музыкального образования, оно было и остается на очень высоком уровне.
— А эстрадное и джазовое направления?
— По этим направлениям у нас тоже были и есть достойные учебные заведения. Но здесь уже, наверное, большее значение имеет не вуз, а то, как человек ныряет вглубь этой музыки. В целом сегодня понятия "молодежь" и "музыка" замыкаются в телефоне. Многие продюсеры сводят песни так, чтобы они хорошо звучали в первую очередь в таком формате. Я тоже иногда обращаю на это внимание. Большое количество потребителей музыки дальше телефона не уходят: либо телефон, либо наушники. Общий уровень музыкального образования поверхностный, он оставляет желать лучшего, но сегодня, может быть, это и не так важно. Важно желание, потому что тот, кто хочет, — всегда найдет. Например, я хотел, хотя у нас в Колпино не было больших возможностей, приходилось пластинки переписывать. Я брал пластинку с песнями Queen на час за рубль, еще и родителям не мог сказать об этом, потому что у меня был рубль в неделю на обеды!
— Большие деньги для парня в то время.
— Да. Я мог на одной неделе скачать альбом Queen, потом записать Deep Purple, Black Sabbath или Led Zeppelin — и так неделями я жил без обедов. Потом, естественно, отец узнавал об этом, я от него получал. Но я так жил, это было самообразование, которое порождало огромную любовь к музыке. Сейчас, при наличии всех соцсетей, доступа к музыке, если люди любят музыку, они зайдут в индустрию, найдут щелку, залезут из любого конца страны. А если любви нет, то хоть какие институты открывай, они не будут работать. Мне кажется, что раньше, что сейчас музыкантов достаточно, а вот людей, которые по-настоящему воспринимают музыку, — этот пласт немножко подупростился. Раньше, в 1970-х годах, был запрос на усложнение музыки.
— На усложнение смыслов?
— Да, те же The Beatles начинали с простых мотивов, а заканчивали альбомом Sgt. Pepper's Lonely Hearts Club Band с оркестром — они стали совсем другой группой, сделав огромный скачок. Остальные артисты и группы делали так же. Сейчас тенденция на упрощение: аккордов и звуков меньше, мотив максимально простой, цепляющая фраза — желательно, чтобы это "залетело" в соцсетях. И как с этим бороться? Да никак, делать нормальную музыку. Ее тоже будут слушать люди и на ней воспитываться.
— Тренд на упрощение — тенденция времени? Потом мы снова пойдем на усложнение?
— Все временно, все проскакивает. Потом мы узнаем, насколько коротко и временно это было.
— Сейчас активно внедряются технологии искусственного интеллекта и нейросети в музыку. Поддерживаете?
— Я за технический прогресс. Считаю, что обязательно нужно использовать эти инструменты в мирных целях. Искусственный интеллект не должен писать песни и делать аранжировки за человека. Я использую его на студии, например, беру новую песню и чтобы понять, в каком стиле ее лучше сделать, могу загрузить в искусственный интеллект вместо того, чтобы тратить недели на разные пробы. Он быстро, буквально за час, дает результат, и тогда я начинаю работать в нужном направлении.
— Что вы можете сказать по поводу российского рэпа, например, недавно Лолита с Icegergert (Георгий Гергерт. — Прим. ред.) сделали фит. Кому больше нужны такие коллаборации — именитым или молодым?
— Не знаю. Нужно рассматривать каждый случай отдельно. Например, дуэт "Она не твоя" Стаса Пьехи и Григория Лепса пошел на пользу обоим. Но с Лепсом спели еще человек сто. Песня "Я уеду жить в Лондон" тоже очень круто пошла на пользу и Тимати, и Лепсу. Наверное, было еще 50 песен, которые не повредили Григорию Викторовичу, но и не помогли другому певцу, который с ним пел. Кто-то цепляет, кто-то — нет, все зависит от песни и химии между артистами. Непонятно, кто сработает — Лолита или рэпер, кто больше зацепит и будет движущей силой. Многое зависит именно от песни, а не от того, какие в дуэте сошлись фамилии.
— Учитывая, насколько развиты соцсети, нужен ли сегодня артисту продюсер?
— Продюсер не имеет никакого отношения к соцсетям. Кому-то нужен продюсер, а кому-то — нет. Например, Киркорову не нужен. Это не игры и не шутки. Если продюсер — не просто болтун, который пиарится, то, наверное, он нужен. Если же это человек, который пытается найти себе место в шоу-бизнесе, то это ненужный человек. Кроме того, иногда путают продюсера с менеджером. Бывает по-разному, но если сотрудничество приносит пользу, то продюсер нужен.
— Не могу не спросить: бытует мнение, что на сцену пробиваются и через постель — это правда или миф?
— Думаю, это как анекдот про Ржевского, какая-то ерунда. Мне кажется, какие-нибудь секретарши в различных компаниях могут, но это никому не интересно, а вот в шоу-бизнесе — интересно. Но покажите мне связь между постелью и шоу-бизнесом. Если человек вкладывает деньги в артиста, то очень сомнительно, что он будет через постель искать себе артистку — финансово это будет очень невыгодно, все-таки тут нужно отталкиваться от другого. Я считаю, что это больше разговоры, на которые даже не стоит тратить время. Хотя, я уверен, были всякие разные варианты: женщины — мужчин, мужчины — женщин. Наверное, в мире было все, но так же, как и во всех других отраслях.
— Планируется, что в этом году пройдет второй международный музыкальный конкурс "Интервидение". В прошлом году Россию представил Shaman, кто может представить нашу страну в этом году? По-моему, вы называли Филиппа Киркорова…
— Он очень достойный человек с огромным опытом. Я думаю, что если он очень серьезно подготовится, то поднимет конкурс на другой уровень: если он не будет выходить из голосования, руководствуясь тем, что он выше этого, тогда, может быть, и нормальный конкурс получится, честный.
— А кто бы еще мог представить нашу страну?
— Да кто угодно: Ваня Дмитриенко, Полина Гагарина, Валерия. У нас много больших артистов. Из молодых — артистка Марфа могла бы представить Россию на конкурсе.
— Вы написали песню для коллектива "Бурановские бабушки" на "Евровидение". Не хотите написать песню для участника "Интервидения" от России?
— Нет.
— Почему?
— Не знаю. Это желание должно появиться само, потому что конкурсная песня — своего рода гимн. Возможно, я неправильно сказал, что я не хочу, просто для этого должно быть особое состояние, а у меня его нет. Должно родиться что-то большее, чем просто песня. Когда пытаешься сделать специально, это слышно.
— В начале сентября стало известно, что ряд стран приняли решение бойкотировать "Евровидение". Как вы думаете, какое будущее у этого конкурса, есть ли оно вообще?
— Я ничего не думаю. Мне не сильно нравится этот конкурс и мне глубоко наплевать.
— Насколько известно, вы написали гимн для московского "Спартака", но при этом вы болеете за "Динамо". Как так вышло?
— Я болею за хоккейный клуб "Динамо", даже состою в совете "Динамо", играю в хоккей. Но да, так получилось. Я не могу написать гимн для "Динамо". Мне говорят: "Ты что, дурак? Ты написал "Спартаку" гимн, его поют на каждом матче, встают целые стадионы!" Но я не могу, причем это не значит, что я не пишу. Бывало, напишу, а потом думаю: "Ужас какой, что-то не то. Это не гимн". Это должна быть мощная композиция — больше, чем песня. У меня не получается, а просто так нести что попало, чтобы потом говорить: "Ой, я написал гимн!" — я не буду.
Кроме того, я написал гимн Примаковской школе (гимназии имени Примакова. — Прим. ред.) и горжусь этим. Дети знают его наизусть, поют, а родители всегда после 1 сентября говорят: "Твой гимн пели — такой красивый!" Гимн — это нечто другое, нежели песня.
— Вы не только композитор и продюсер, но и многодетный отец и уже дедушка. Не были ли вы против того, чтобы ваши дети занимались музыкой?
— Я не за династии. Историю про то, что у меня прадед был хлеборобом и мы на земле — я не приветствую. Я за свободу выбора.
— Это было их желание и решение?
— Да, это было их решение. Что хотят, пусть то и делают.
— А младшие дети уже определились?
— Надеюсь. У меня младший играет в футбол в клубе Греции ПАОК. Он маленький, ему всего 15 лет, но они уже выигрывают. Лида занимается театром, поет, танцует — хочет быть актрисой или режиссером. Дай Бог, чтобы они были счастливы в профессии. Самое большое несчастье — заниматься тем, что ты не любишь, а самое большое счастье — ложиться спать и думать: "Скорее бы встать завтра, так хочу на работу!" Сейчас меня преследует такое желание, засыпая, я думаю, надо завтра быстрее встать, чтобы приехать на работу, и там будет новый крутой день. А если ты еще и деньги за это получаешь, совсем здорово!
— А какой вы дедушка?
— Плохой.
— Почему?
— Потому что слишком много работаю, у меня даже времени на детей не остается. Я считаю, что внуками должны заниматься их родители: нарожали – занимайтесь, а я буду рядом в критический момент. Не значит, что я их не люблю, но сюсюкаться, возиться, бегать по садикам и школам — вся эта рутина не про меня. Мне есть с кем заниматься, у меня в продюсерском центре, Национальной музыкальной корпорации сколько детей! Поэтому внуками пусть занимаются дети.
