Россия выстраивает отношения со странами Латинской Америки без оглядки на политическую ориентацию их правительств и готова развивать сотрудничество со всем регионом, заявил в интервью РИА Новости директор Латиноамериканского департамента МИД РФ Александр Щетинин. Как рассказал дипломат, Москва исходит из взаимных интересов и не рассматривает свое присутствие в регионе как противовес отношениям латиноамериканских государств с другими странами. Беседовал Кирилл Руденко.
– После Генеральной ассамблеи ООН складывается впечатление, что Латинская Америка все сильнее разделяется по степени сближения с Вашингтоном. Как Москва оценивает эту тенденцию, и насколько для России сегодня актуально условное деление региона на "правых" и "левых"?
– Вы знаете, мы исходим из того, что, первое, вопросы о политической ориентации того иного правительства той или иной страны являются абсолютно суверенным правом данного страны. Правительства, которые формируются там, являются выбранными в результате народного волеизъявления и соответствующим образом этот выбор народа того или иного государства мы в полном объеме уважаем. Мы выстраиваем наши отношения на основе реальной оценки того, что есть, и на основе взаимных интересов, которые проявляются тем или иным правительством к продвижению нашего сотрудничества.
Мы открыты к развитию отношений ровно в той мере, в какой та или иная страна готова к продвижению таких отношений с нами. Мы открыты к диалогу, мы открыты к политическим обменам, мы открыты к торгово-экономическому сотрудничеству, к студенческим, спортивным, молодежным, культурным, гуманитарным, образовательным обменам. Поэтому мы абсолютно реалисты и в этом ключе видим, что такой наш подход, не направленный против кого-то, а направленный на укрепление наших взаимодействий, наших исторических связей, встречает поддержку, и мы такую линию будем проводить и дальше.
– США сейчас активно формируют в Латинской Америке коалицию "Щит Америк" для борьбы с наркокартелями и предлагают партнерам американское военное участие. Как Москва оценивает эту инициативу? Видит ли Россия в ней исключительно антитеррористический проект или более широкую попытку усилить американское военно-политическое присутствие в регионе?
– Администрация США имеет свой взгляд на то, что происходит в Латинамериканском регионе, на пути решения тех проблем, которые реально имеют место, в том числе борьбу с наркотическим и прочим криминалом. Мы видим, что такой подход получает поддержку со стороны целого ряда стран. Если они считают, что этот подход является для них выгодным, это их безусловное суверенное право.
Наша позиция в отношении необходимости объединения международных усилий по решению мировой проблемы наркотиков в борьбе с транснационально организованной преступностью известна, и в этом ключе мы придерживаемся абсолютно принципиальной и последовательной позиции. Еще раз хотел бы подчеркнуть, что выбор своего политического и экономического развития, своих партнеров, форм сотрудничества – это и есть абсолютно суверенное право каждого государства. Мы считаем, что любое такое партнерство должно основываться на принципах равноправия, уважения суверенитета, невмешательства во внутренние дела и того, что не будет направлено против третьих стран. Наше сотрудничество абсолютно открыто именно для развития на основе таких принципов.
– Мексика, пожалуй, – одна из стран региона, наиболее глубоко связанная с США. При этом она пытается сохранять внешнеполитическую самостоятельность. Видит ли Москва возможности для более активного развития отношений с Мехико? Какие направления здесь могут быть наиболее перспективными?
– Мы исторически на протяжении формально уже 136 лет поддерживаем самые тесные, плодотворные, конструктивные контакты с Мексикой, с мексиканским народом. Нас объединяет многовековая история, уважение этой истории, важность сохранения традиционных ценностей и тех основ, на которых были сформированы и многонациональные народы и в Мексике, и в России.
Я думаю, что и Мексика, и Россия – это государства-цивилизации. Это очень важный, объединяющий нас элемент. Мы поддерживаем очень конструктивный, тесный диалог. Безусловно, он варьируется в зависимости от конкретного политического, экономического контекста, в котором мы живем. Но основы такого диалога, они неизменны. Поэтому мы абсолютно реалистичны, мы абсолютно прагматичны.
Мы готовы к развитию отношений по тем направлениям, которые отвечали бы взаимным интересам наших государств. И в плане развития политических контактов, и в плане поддержания торгово-экономических связей, гуманитарных культурных обменов. Проведение неделю назад встречи наших министров иностранных дел Сергея Лаврова и господина Веласко в Нью-Йорке является именно подтверждением такой нашей встречной готовности, основанной на истории и на цели движения вперед.
США и Китай являются сейчас главными экономическими партнерами большинства крупных стран Латинской Америки. Где Россия сегодня реально может предложить региону то, чего не предлагают Вашингтон и Пекин? В каких секторах мы видим наибольший потенциал для роста экспорта и инвестиций? Вы знаете, я думаю, что это вопрос, который относится прежде всего к компетенции экономических операторов и конкретно заинтересованных деловых кругов наших стран. Вы знаете, что в прошлом году Мексику посетили крупные бизнес-миссии наших деловых кругов, которые показали эти возможности, и переговоры, которые они провели, открывают дополнительные перспективы для того, чтобы заинтересованные деловые круги наших стран находились в сферах взаимных интересов. Здесь есть и фармацевтика, здесь есть и сельское хозяйство, здесь есть и высокие технологии.
Безусловно, всех волнует сейчас тема развития искусственного интеллекта, информационных, коммуникационных технологий. Все это обсуждается, все это находится на повестке дня, а главное, чтобы был тот взаимный интерес и соответственно конкурентоспособное предложение. Я думаю, что при наличии взаимной заинтересованности соответствующие сферы сотрудничества могут выливаться в конкретные договоренности.
– Россия и Китай сегодня являются для многих стран Латинской Америки альтернативными партнерами США. Как в Москве видят оптимальное сочетание российской и китайской активности в регионе? Это конкуренция, разделение сфер или координация?
– Вы знаете, я думаю, что ни одно, ни другое, ни третье. Я думаю, что в основе любой политики должен лежать национальный интерес. Поэтому мы безусловно в ходе наших контактов с китайскими друзьями обмениваемся оценками того, что происходит в регионе, делимся нашими планами, но полагаем, что каждое из наших государств имеет свою сферу интересов, имеет свои возможности и имеет конкретные направления, по которым намерена двигаться вперед.
Эта опора на национальный интерес – то, что определяет зрелость отношений, в данном случае российско-китайских, которые характеризуются очень высокой степенью взаимодействия на международной арене, на внешних рынках. И я думаю, что в этом направлении и на основе этих критериев надо двигаться вперед.
– Россия в последние годы активно продвигала в регионе проекты в энергетике, атомной отрасли, нефтегазовом секторе. Насколько сейчас меняется структура интереса латиноамериканских стран к российским технологиям и инвестициям?
– Вопрос взаимодействия соответствующих внешнеэкономических операторов – это тема их взаимодействия. Мы сохраняем нашу открытость, мы знаем о сохранении интересов, все живут в реальном мире. Но я думаю, что интерес к проведению самостоятельной и отвечающей национальным интересам политики в самых различных областях, в том числе в тех, которые вы только назвали, это данность, в рамках которой мы живем.
– В некоторых странах региона произошла довольно резкая смена политического курса, в частности, в Чили и Боливии. Есть ли у России понимание и какие-либо сигналы о том, что сотрудничество с такими странами удастся сохранить в полном объеме и при новом политическом курсе?
– Я еще раз хотел бы отметить простую истину. Любое сотрудничество основывается на взаимном интересе. В этой связи мы открыты к сотрудничеству с государствами Латинской Америки в той степени, в какой они готовы к такому сотрудничеству с нами в технологической, экономической и иных областях.
В этой связи у нас нет абсолютно никаких предубеждений, в том числе применительно к характеру или, если хотите слово, окрасу того правительства, которое в данный конкретный момент находится у власти в той или иной стране.
– Если судить по заголовкам СМИ, может сложиться впечатление, что фокус России сосредоточен на нескольких традиционно дружественных странах региона – Кубе, Никарагуа и Венесуэле. Насколько такое ощущение отвечает действительности? Действительно ли Россия делает особый акцент на этих странах, или это в значительной степени результат выбора тем СМИ?
– На прошлой неделе в Нью-Йорке прошла неделя высокого уровня на Генеральной Ассамблее ООН. В рамках тех встреч, которые провел министр иностранных дел Российской Федерации Сергей Викторович Лавров, было 11 контактов с государствами Латинской Америки. Это, как вы видите, значительно шире, чем те страны, которые вы перечислили. Безусловно, есть государства в регионе, с которыми нами были установлены исторически, политически, экономически более тесные контакты. Есть страны, которые в этом плане придерживаются своей линии – это объективно, это понятно, но я думаю, что обширная латиноамериканская повестка дня нашего министра в Нью-Йорке, наверное, это, коли вы ориентируетесь на сообщения СМИ, тоже повод для анализа представителям наших средств массовой информации с точки зрения перспектив и приоритетов нашей политики в регионе.
– Как Москва оценивает продолжающееся ужесточение санкций США против Кубы? Что Россия может предложить Гаване в качестве помощи?
– То, что происходит сейчас в отношении Кубы, является свидетельством крайне жестокого и бесчеловечного ужесточения экономического, торгового, финансового, в последнее время энергетического эмбарго в отношении острова. Страна совершенно целенаправленно ставится на грань выживания - мы можем с большим уважением относиться к стойкости кубинского народа, который выдерживает эти трудности в условиях крайне неблагоприятного внешнего контекста.
Наша позиция абсолютно ясна, принципиальна, последовательна. Выступая в прошлую субботу на Генассамблее ООН Сергей Лавров ее развернуто изложил, подчеркнув абсолютную неприемлемость политики диктата, вмешательства, эмбарго и блокады в отношении свободолюбивой страны и свободолюбивого народа Кубы. Мы находимся в самом тесном товарищеском контакте с нашими кубинскими друзьями, происходит обмен мнениями, оценками и безусловно наша поддержка Кубе она неизменна, и она такая есть.
– Замглавы МИД Сергей Рябков по итогам переговоров в Гаване сообщил, что с кубинской стороной обсуждается возобновление прямого авиасообщения. Есть ли прогресс в этом вопросе и от чего он зависит в первую очередь?
– Прежде всего, это зависит от той тяжелой ситуации, которая сейчас наблюдается на Кубе. Вопрос о возобновлении сообщения стоит в повестке дня, но безусловно это вопрос, который требует обеспечения целого ряда необходимых условий, которые, как мы рассчитываем, с процессом своей эволюции будут решены.
– Ожидаются ли в ближайшее время визиты представителей Кубы в Россию?
– Мы в постоянном диалоге с кубинцами.
– Если смотреть на Латинскую Америку, через пять-десять лет какой вы видите роль России в регионе? Какие направления Москва считает стратегическими: торговлю, энергетику, атомную отрасль, военно-техническое сотрудничество, образование, расчеты в национальных валютах?
– Вы знаете, прогнозировать, что будет через какой-то определенный период времени, – вещь достаточно неблагодарная. Я всегда придерживаюсь другой точки зрения. Нужно работать здесь и сейчас для того, чтобы те исторические возможности, те исторические традиции, то взаимное расположение народов наших стран, которое формировалось годами, а иногда и столетиями с государствами Латинской Америки, укреплялось конкретными делами, конкретными направлениями взаимодействия по тем сферам, которые отвечают взаимным интересам наших государств.
Лучше, наверное, работать в конкретике, работать на земле. И тогда мы увидим, что у нас получается, что является для нас важным, выгодным. Уверен, что взаимная расположенность народов наших стран открывает для этого и продолжает служить основой для позитивного, оптимистичного развития отношений в будущем.
