В условиях масштабных государственных инвестиций и реализации крупных корпоративных программ вопрос контроля за движением триллионов рублей становится ключевым для экономики. Механизм банковского сопровождения контрактов, изначально созданный по прямому распоряжению правительства в 2009 году как инструмент надзора за госсредствами, сегодня превратился из принудительной меры в востребованный рыночный продукт. О том, как эта технология обеспечивает прозрачность от Калининграда до Камчатки, внедряет искусственный интеллект и готовится к работе с цифровым рублем, в интервью РИА Новости в ходе ВЭФ рассказал первый вице-президент Газпромбанка Олег Мельников.
– Расскажите о банковском сопровождении контрактов. Для чего оно нужно и где применяется?
– Банковское сопровождение контрактов – это механизм контроля за целевым использованием средств, выделенных или государственным заказчиком, или корпоративным клиентом банка на какой-то государственный контракт или инвестиционный проект. Банковское сопровождение началось с запроса государства на контроль за целевым использованием средств по отдельным инновационным и государственным проектам и программам. Сначала в формате эксперимента в 2009 году Владимир Владимирович Путин, будучи премьер-министром, выпустил распоряжение правительства, в соответствии с которым несколько государственных проектов были реализованы с помощью банковского сопровождения в порядке эксперимента. Эксперимент был признан удачным и в законе о госзакупках – в 44-м федеральном законе – появилась 35-я статья "Банковское сопровождение контрактов".
Дальше государство развивало этот инструмент в своих интересах, используя его для контроля за целевым использованием средств, например в сфере гособоронзаказа, в сфере долевого строительства. И когда все банки, и мы в том числе, делали эту технологию в интересах государства, выяснилось, что она очень востребована у наших корпоративных клиентов, которые заинтересованы в контроле за целевым использованием средств по своим инвестиционным проектам и программам. И это дало мощный импульс развитию технологии, привело ее в современный цифровой формат, сделало контроль глубоким, многофакторным в привязке к проектно-сметной документации. Таким образом появилась технология, которая работает уже не столько для государства, сколько для рынка, является сегодня абсолютно рыночным и востребованным инструментом. Она позволяет инвестору, госкомпании, любому заказчику практически из любой отрасли обеспечивать реализацию своих инвестиционных проектов на принципах прозрачности, эффективности управления движением денежных средств в своих интересах, в интересах проекта, так, как это необходимо в данном конкретном случае.
– В каких отраслях реального сектора экономики наблюдаете наибольший спрос к такому механизму?
– Локомотивом развития банковского сопровождения сейчас является нефтегазовая отрасль. В нашем портфеле примерно половина проектов из нефтегазовой отрасли, но на самом деле у нас есть проекты из всех отраслей. Это и государство. Государственный контракт, тот же 44-й федеральный закон. Мы работаем практически по всем регионам - от Калининграда до Камчатки. Это и инфраструктурные проекты строительства, это и ЖКХ, электроэнергетика, атомная отрасль, машиностроение, сельское хозяйство, туризм. Практически во всех отраслях банковское сопровождение применимо и востребовано, о чем говорит ежегодный рост нашего портфеля.
– Заказчик и исполнитель контракта - они оба заинтересованы в этом механизме?
– Мы сознательно создали технологию, востребованную и исполнителем, и субподрядчиками всей кооперации для того, чтобы, во-первых, сделать движение денежных средств действительно прозрачным. Во-вторых, исполнители заинтересованы в доведении до них денежных средств, контроле за ценообразованием. Конечно, сначала банковское сопровождение было неким инструментом, в который входили по принуждению. Но у нас есть масса случаев, когда генеральный подрядчик, которому пришлось применять банковское сопровождение, после завершения проекта приходил к нам и говорил: "А давайте теперь я возьму у вас эту услугу, потому что в процессе реализации проекта я очень много нового узнал про свою кооперацию".
Первый вице-президент Газпромбанка Олег Мельников
– Используется ли искусственный интеллект для отслеживания и минимизации рисков проектов?
– Мы последовательно и системно развиваем свои сервисы банковского сопровождения. Их много. Это и наша интерактивная отчетность, которая позволяет следить за движением денежных средств по проекту в режиме онлайн. Это и сервисы проверки контрагента, которые в той же интерактивной отчетности показывают благонадежность контрагентов. Мы рейтингуем подрядчиков через нашу скоринговую модель, оцениваем кредитные риски. И, конечно, мы уже пытаемся применять искусственный интеллект как при контроле, так и при анализе того, что происходит в контракте, проекте, как с точки зрения движения денежных средств, так и с технической точки зрения. Но здесь есть куда двигаться дальше и, конечно, очень поможет внедрение электронного документооборота, потому что это откроет новые горизонты для построения математических моделей и применения технологии искусственного интеллекта. Сейчас пробуем электронный документооборот на наших отдельных контрактах в той же нефтегазовой отрасли. Развитие в стране в целом электронного документооборота в строительстве, в проектной деятельности, в бухгалтерском учете откроет новые горизонты и для банковского сопровождения, в том числе.
- Можете ли оценить объем инвестиций в цифровую инфраструктуру сопровождения контрактов?
- Конечно, мы вложились в технологию. Мы это делали сознательно. При этом мы независимы от вендоров, это собственные разработки банка. На нас работают две ИТ-команды внутри банка. С таким подходом мы можем гибче реагировать на изменения и на запросы клиентов: если нам что-то нужно доделать в интересах клиентов, мы достаточно быстро можем это сделать. Конечно, это стоит денег, но не столько, сколько бы стоило, если бы мы заказывали эту технологию как внешнюю разработку. Это окупаемая история для банка, с учетом того, сколько клиентов сейчас находится на сопровождении и сколько проектов мы ведем.
- Возможно ли банковское сопровождение в случае совершения B2B-операции цифровыми рублями? Не конкурирует ли "цифра" с другими формами расчетов в рамках проектов?
- Цифровой рубль – это еще одно средство расчета. Начнем с того, что инфраструктурно мы полностью готовы открывать счета в цифровых рублях всем нашим клиентам, у кого есть такая потребность, поскольку одними из первых вошли в "пилот" с ЦБ РФ. И в этом смысле системе банковского сопровождения новая форма национальной валюты не мешает, наоборот, – это следующий шаг – появление еще одного средства расчета, прозрачного, регламентированного. И это плюсы для системы. Обычный безналичный рубль или цифровой рубль в системе банковского сопровождения – это непринципиально, здесь нет никакой конкуренции. Будет еще одно средство расчета, расширяющее возможности. И цифровой рубль – это уже тоже абсолютно прозрачная технология, она будет дополнительной к системе банковского сопровождения контрактов, причем как в госсекторе, так и в частном. Я думаю, что это будет очень востребовано: в первую очередь, цифровой рубль обогатит систему БСК теми данными, которые есть в смарт-контрактах и которые заложены в платформу, на которой он будет обслуживаться.
- Сколько на сегодня составляет портфель банковского сопровождения Газпромбанка? А в целом – какой объем рынка по этому направлению? Есть ли куда расти продукту?
- У нас портфель сейчас по банковскому сопровождению превышает 29 триллионов рублей, увеличиваясь ежегодно примерно на 3-5 триллионов. В этом году мы ожидаем, что наш портфель вырастет на 5 триллионов. Весь рынок по банковскому сопровождению в стране мы оцениваем в 65-70 триллионов рублей. Мы занимаем существенную долю рынка. Но мы не стоим на месте, мы хотим идти вперед, хотим идти дальше в цифровизацию, идти в электронный документооборот, идти в цифровую стройку, и для этого развиваем наши технологии и сервисы.
- То есть, рынку в целом есть куда расти, у него большой потенциал?
- Да, и чем дальше, тем больше банковское сопровождение востребовано. Ровно потому, что эта технология прозрачная, эффективная и понятная. И инвесторам, и заказчикам, которые заинтересованы в повышении эффективности расходования денежных средств, она очень поможет. Она поэтому востребована и развивается. И, конечно, мы знаем, что она сегодня есть практически во всех ведущих банках. И это тоже хорошо, потому что это двигает технологию вперед, сам продукт двигает вперед. Ну, а мы стараемся быть локомотивом. Пока мы – единственный банк, который может делать трансграничное банковское сопровождение. Мы работаем сегодня в Белоруссии, Кыргызстане, Узбекистане, Таджикистане. В ближайшее время начнем деятельность в Казахстане и Монголии.
- Ключевая ставка в текущем году несколько раз незначительно снижалась. Можно ли уже говорить о постепенном восстановлении инвестиционной активности компаний?
- Честно говоря, пока нет, потому что ключевая ставка все равно остается высокой. И длинные дорогие проекты реализовывать с такой ставкой по-прежнему тяжело. Тем не менее, инвестиционная активность есть. Есть, во-первых, государственные инфраструктурные проекты, которые эту инвестиционную активность поддерживают. Не стоят на месте ГЧП-проекты, которые мы финансируем и сопровождаем. Мы рассчитываем на то, что в следующем году инвестиционная активность будет постепенно восстанавливаться, а также на то, что наши клиенты вернутся к реализации тех проектов, что были поставлены на паузу.