"Серьезно угрожает безопасности России"

Многомиллиардные убытки и обеднение морского разнообразия — незаконная добыча водных биоресурсов представляет опасность не только для отдельного региона, но и всего Мирового океана. В России основная доля промысла приходится на Дальний Восток, который притягивает любителей легкой наживы. О том, как борются с браконьерством и как оно влияет на другие отрасли, — в репортаже РИА Новости.

Инспектор Дальневосточного морского биосферного заповедника Андрей Маляр через телескоп пристально всматривается в водную гладь, пытаясь наметанным глазом разглядеть едва уловимые очертания на горизонте.

"Основная часть территории нашего заповедника приходится на море, и добывать здесь, разумеется, ничего нельзя, однако браконьеров это не останавливает, — откладывая в сторону подзорную трубу, говорит Андрей Александрович. — Чтобы мониторить всю площадь, инспекторы дежурят сразу на нескольких кордонах, как на материке, так и на островах, постоянно обмениваясь информацией. Кроме того, нам помогают Погранслужба ФСБ, Береговая охрана и полиция".

Маляр сам более 20 лет прослужил в органах внутренних дел, занимался в основном поиском угнанных автомобилей. Теперь охраняет природу, причем в уникальном месте. В заповеднике, расположенном в Японском море, богатая морская фауна — многочисленные виды рыб, а еще камчатский краб и дальневосточный трепанг, которых особо ценят за рубежом. На них вовсю охотятся недобросовестные добытчики.

"Мы хорошо изучили их тактику, — говорит ветеран МВД. — На промысел браконьеры повадились выходить по ночам, не включая фонарей на лодках и двигаясь только по навигации. Мы тоже на месте не стоим: ведем перекрестное наблюдение с разных точек, в том числе с помощью тепловизоров".

Увидев подозрительное судно, инспектор имеет полное право остановить нарушителей, изъять орудия лова и средство передвижения. А в случае сопротивления — применить силу.

"Непосредственно на задержание выдвигаемся только с огнестрельным оружием, — объясняет инспектор. — Без этого никак, ведь браконьеры тоже выходят на дело не с пустыми руками. Стычки бывают, но, как правило, нарушители либо пытаются улизнуть, либо скидывают ружья и добытые биоресурсы обратно в воду, изображая обычных любителей водных прогулок".

Подняв в воздух коптер, Андрей еще раз облетает подконтрольную территорию и, убедившись, что все спокойно, переходит к другим обязанностям. Заново осматривать морское пространство предстоит ночью — уже с помощью тепловизора.

"Если в других заповедных местах действуют одиночки или небольшие группы, то здесь раньше орудовали целые ОПГ, причем хорошо организованные, — рассказывает Василий Горобейко, начальник сектора "Морской" ФГБУ "Земля леопарда", в состав которого Дальневосточный морской биосферный заповедник вошел четыре года назад. — Раньше за ночь три-пять человек спокойно зарабатывали до полумиллиона рублей".

В начале нулевых, по словам инспектора, вооруженные столкновения были обычным явлением. Огнестрельное ранение получил предыдущий директор заповедника, а в 2004-м, выйдя на катере с одного кордона на другой в поисках браконьеров, пропали сотрудник местного райотдела милиции, омоновец и начальник охраны заповедника. С тех пор их никто не видел.

"В лучшую сторону ситуация начала меняться в 2022-м, — продолжает Горобейко. — Мы заменили часть инспекторов, потому что некоторые были в доле с добытчиками, перевооружили флот, закупив более мощные лодки, разместили на берегу сканирующие радары, способные отслеживать все суда в акватории заповедника, и поставили видеокамеры с 30-кратным зумом".

Однако браконьеры тоже, как правило, неплохо оснащены: у них есть рации и тепловизоры, специальные подводные ловушки с кодированным сигналом, обученные наблюдатели на сопках, отслеживающие перемещение инспекторов и береговых патрулей.

"Между нами идет противостояние технологий, но за счет оцифровки системы наблюдения на берегу инспекторы выходят в море уже непосредственно на задержание, — говорит Василий Васильевич. — Количество браконьеров и объемы незаконного промысла уменьшились, но до идеала еще далеко, ведь в таком богатом регионе всегда найдутся любители поживиться".

На Дальнем Востоке незаконная добыча водных биоресурсов (ВБР) — явление распространенное: одни нелегалы ставят сети на реках во время нереста, другие скрытно выходят на промысел в море на крупных шхунах.

"Такая деятельность несет угрозу всей морской отрасли, — уверен президент Дальневосточной ассоциации морских капитанов Петр Осичанский. — Например, в случае крушения рыболовного судна найти владельца подчас нереально, а родные погибших членов экипажа не получают никаких страховых выплат: трудовые договоры либо их не предусматривают, либо вовсе отсутствуют. Впрочем, нельзя исключать, что браконьерством потихоньку занимаются и некоторые суда, работающие в соответствии с российским законодательством".

Пожалуй, самым громким стало дело так называемого крабового короля Олега Кана. С 2014 по 2019 год он через различные коммерческие компании вывозил живого краба в Японию, Южную Корею и Китай. Общий вес контрабанды превысил три тысячи тонн, а рыночная стоимость — два с половиной миллиарда рублей. При этом на таможне товар декларировали по заниженной цене, а в действительности поставляли по значительно превышающей заявленную.

В отношении Кана возбудили уголовное дело сразу по нескольким статьям: "Уклонение от уплаты таможенных платежей и налогов", "Контрабанда стратегически важных ресурсов", "Создание и руководство преступным сообществом в целях совершения особо тяжких преступлений". Приговорили к 24 годам колонии, а также постановили взыскать 4,2 миллиарда рублей.

Еще раньше Кана осудили за убийство: по его заказу в 2010-м во Владивостоке застрелили бизнесмена Валерия Пхиденко. Однако оба наказания — заочные. В 2018 году преступник спешно покинул страну и улетел за границу. Позже его адвокаты представили суду справку о возможной смерти подзащитного в Великобритании. Впрочем, российские силовики считают это инсценировкой и продолжают поиски.

"Вывезти товар за границу сейчас не так просто, как раньше. Попытки пресекают сотрудники погрануправления ФСБ, а контрабанды в прямом виде уже практически не существует, — говорит замначальника управления экономической безопасности и противодействия коррупции (УЭБиПК) УМВД по Приморскому краю полковник полиции Алексей Моисеенко. — Основной же рынок сбыта, кроме внутреннего, из Японии и Южной Кореи переместился в Китай. Но благодаря цифровизации все поставки теперь прозрачны и легко отлеживаются. К тому же мы наладили тесное взаимодействие с коллегами, включая приграничные провинции Хэйлунцзян и Цзилинь, поэтому, если какие-то нелегальные каналы появляются, их быстро ликвидируют".

По словам полицейского, сейчас поставщики перед экспортом в Китай обязаны хранить морепродукты только в определенных портах на сертифицированных складах. Обойти это требование трудно, однако некоторые сбытчики минуют разрешенные законом гавани, а необходимые для вывоза за границу бумаги просто подделывают.

"Тут уже задействована целая цепочка, а значит, преступление совершается в составе организованной группы и карается довольно сурово, — добавляет Моисеенко. — При этом сама продукция, как правило, совершенно легальная. Но, видимо, кто-то до сих пор считает, что продавать ее в обход установленных правил выгоднее".

Что касается профилактики незаконной добычи ВБР, то здесь ловушки браконьерам расставляют и на дорогах, и на воде, и в воздухе.

"На днях вместе с сотрудниками ФСБ и Росгвардии еду на север края, где в реках начинается подход горбуши, — говорит врио начальника отдела по выявлению преступлений в лесопромышленном комплексе и защите водных биологических ресурсов УЭБиПК УМВД по Приморскому краю майор полиции Дмитрий Гращенков. — Уже на месте к нам присоединятся инспекторы Росохотнадзора и Рыбоохраны. Будем проводить разведку, в том числе с помощью БПЛА, чтобы никто не ставил на реках сети, рыба спокойно зашла и отнерестилась".

Силовикам придется преодолеть около тысячи километров, причем половину пути — на спецтехнике по глухой тайге, населенной тиграми и медведями. Однако риск вполне оправдан и приносит неплохой результат.

"Поскольку в период нереста даже две выловленные рыбы — это уже нарушение, мы имеем право изымать лодки, орудия лова и даже автомобили, на которых перевозят суда, — объясняет Гращенков. — В общем, стараемся не только задерживать браконьеров, но и максимально бить по их материальной базе".

Но, поскольку территория края слишком большая, поймать удается не всех и нелегальный улов иногда все же доходит до потребителей.

"Поэтому работаем не только на реках и в море, но также изымаем товар со складов и из торговых точек, если он хранится без надлежащих сопроводительных документов, — добавляет полковник Моисеенко. — Как правило, часть партии сбытчики покупают легально, а часть — нет, после чего выводят все вместе на рынок. Но такой продукции становится все меньше".

Хотя эксперты отмечают, что по сравнению с прошлым десятилетием ситуация действительно улучшается, неконтролируемая добыча ВБР продолжает наносить серьезный ущерб не только отдельным регионам, но и всей экосистеме Мирового океана.

"Показателен пример камчатского краба, — объясняет директор Института Мирового океана Дальневосточного федерального университета Кирилл Винников. — Его браконьерский вылов ведут наиболее агрессивно и хищнически: изымают в первую очередь крупных половозрелых особей, дающих основной репродуктивный вклад в дальнейшую устойчивость популяции".

Таким образом, меняется их половая и размерная структура, подрывается способность популяции к восстановлению прежней численности. А применение запрещенных способов — буксировки трала по дну — разрушает донные экосистемы, которые восстанавливаются десятилетиями. В некоторых районах Мирового океана "шрамы" от траловых съемок видны даже со спутников.

"Особую тревогу вызывает браконьерство на нерестовом ходу тихоокеанских лососей, когда рыбу вылавливают лишь ради икры, а тушки выбрасывают, — продолжает Винников. — Это влечет за собой разрыв уникального механизма переноса морских биогенных веществ в речные и прибрежные экосистемы. Ведь погибший после нереста лосось напитывает реки и наземные сообщества необходимыми биогенами для успешного существования других организмов: от насекомых до хозяина тайги — бурого медведя".

Схожая картина и с дальневосточным трепангом. Поскольку он фильтрует воду и играет ключевую роль в очистке морского дна, истощение популяции может напрямую отразиться на состоянии прибрежных экосистем всего региона.

"Экологический и экономический ущерб при ведении незаконного промысла неразделимы, — подчеркивает ученый. — Он обедняет морское биоразнообразие, лишает морские экосистемы запаса прочности, необходимого для адаптации к климатическим изменениям. А также создает недобросовестную конкуренцию официально действующим предприятиям и лишает государство большой доли возможных доходов".

На дальневосточные моря приходится около двух третей всего общероссийского вылова ВБР. Поэтому, отмечают эксперты, борьба с браконьерством и переход к строго регулируемому и научно обоснованному природопользованию — вопрос не только сохранения биоразнообразия, но и продовольственной, экономической и экологической безопасности всей страны.