Народный артист России, Герой труда РФ Александр Зацепин 10 марта отмечает 100-летний юбилей. В интервью РИА Новости композитор рассказал о своем подходе к написанию музыки, о том, как написать хит, в чем искусственный интеллект проигрывает настоящим композиторам, и как можно сохранить молодость. Беседовала Марина Пяткина.
– Александр Сергеевич, вы отмечаете 100-летний юбилей, как планируете отпраздновать?
– Да, 10 марта я буду отмечать столетний юбилей, если доживу (смеется), будет большой юбилейный концерт в Большом театре.
– Не могли бы вы приоткрыть для нас завесу тайны и поделиться, что вы приготовили для юбилейного концерта? Будет ли в программе что-то из ваших последних произведений?
– Я не участвовал в подготовке программы концерта – это станет для меня сюрпризом, надеюсь, что будут новые произведения, я бы хотел, чтобы поставили что-то новое из моих мюзиклов.
– В молодости друзья называли вас "железным дровосеком" за работоспособность и крепкое здоровье. Как вам удается сохранять бодрость? В чем заключается ваш секрет долголетия?
– Я не знаю секрет долголетия – я никогда не мечтал о том, что буду жить до ста лет, и не думал даже. Мне самому не верится. Может быть, это случайность, а может, так судьба распорядилась? Не знаю. Но чтобы сохранить молодость, надо обязательно чем-нибудь заниматься – надо делать по утрам зарядку и работать, чтобы мозги шевелились в нужную сторону.
– Вы всегда говорили, что работа – это ваш кислород, и без нее неинтересно жить. Это и сейчас так? Вы по-прежнему большую часть времени уделяете работе? Какой у вас распорядок дня?
– Да, у меня распорядок такой: в семь часов я встаю, делаю зарядку, иду в душ, потом завтрак, и скорее бегу к компьютеру. Работаю до часа или до двух примерно, затем обед, а после обеда минут на 13 ложусь на спину и расслабляюсь "по-йоговски", но, по-моему, это все превращается в сон. Я ставлю будильник ровно на 13 минут, но просыпаюсь обычно за полминуты до звонка, и потом опять бегу к компьютеру работать – все время тружусь.
– У Александра Сергеевича Пушкина есть цитата: "Вдохновение – это умение приводить себя в рабочее состояние", то есть, по мнению Пушкина, вдохновение связано с силой воли и дисциплиной, а не с внезапным порывом. Согласны ли вы с этим?
– Очень точно Пушкин сказал, попал в точку. Конечно, еще мой педагог в консерватории всегда говорил: "Шура, вам надо каждый день работать как я – с девяти до часу", и я теперь делаю так же – с девяти до часа стараюсь работать. Нельзя ждать какого-то: "Ах, пришло вдохновение", нет, вдохновение приходит во время работы.
– Как вы настраиваетесь на работу? Есть ли у вас какие-то особые ритуалы или привычки?
– Я никак не настраиваюсь, я проснулся и уже настроен на то, чтобы скорее все прошло – зарядка, завтрак и прочие приготовления, и я бы побыстрее сел за работу.
– Вы упоминали, что за полтора года совместной работы с режиссером Музой Ли написали новую музыку для четырех мюзиклов и одного балета – "Принцесса Турандот". Расскажите, чем отличается процесс работы над музыкой с Музой? Привнесла ли Муза Ли в произведения свое видение или лишь гармонично дополнила ваше собственное?
– Уже даже к пяти мюзиклам написали музыку вместе. Ну, например, если говорить про балет – она написала либретто, так я танцую от ее либретто. Мы обсуждаем номера, что-то исправляем, что-то добавляем – все совместно, но музыка получается, как и всегда: как музыку проживу – так и пишу, здесь все одинаково, ничего не меняется.
– Возвращаясь к балету "Принцесса Турандот". Когда ждать премьеру в Большом театре? Расскажите о процессе работы над балетом. Какой получилась ваша Турандот? Музыка будет созвучна классическим, довольно мрачным версиям, или у вас свое видение?
– Я буду ждать премьеру, обещают, что в этом году все получится. Понимаете, это драма, трагедия, и конечно, она не будет веселой танцевальной музыкой. Так что и в нашей постановке она будет где-то печальная, где-то жестокая, в каких-то номерах музыка будет совершенно контрастной, все оценит публика. Посмотрим, как это воспримут.
– Какую свою работу вы считаете самой важной?
– Каждая – важная. Любую песню нужно стараться написать так, чтобы она стала хитом, а если она не будет хитом, значит, это моя ошибка. У меня были, конечно, какие-то ошибки, но, в основном, все-таки я обтачивал свое произведение со всех сторон, никаких заусенцев не было. Я старался сделать так, чтобы все было правильно, и удавалось.
– Несколько лет назад вы рассказали, что послушали композиции современных исполнителей, но не услышали ничего выдающегося. Вы отметили, что молодому поколению надо еще поработать над написанием музыки и текстов. Изменилось ли ваше мнение с того момента?
– Немножко изменилось, потому что появились новые произведения, все-таки поинтереснее, на мой взгляд. Так что музыка будет развиваться, и хотя сейчас эта синусоида внизу, появится опять кто-то, как в свое время появились Beatles, когда так же был большой спад, и сразу все вспыхнуло, и во всех странах появилась своя прекрасная музыка. Так и у нас. Может быть, это будет завтра, может, послезавтра, а может, через пять лет. Посмотрим, надо просто ждать.
– Какая музыка вам нравится, что вы слушаете для работы, а что для души? Есть ли у вас любимые современные композиторы?
– Я, к сожалению, не слушаю музыку. У меня нет времени. Мне отпущено очень мало времени для работы, и я тороплюсь сделать все, что задумал, а планов очень много. Нужно постараться все успеть. Могу послушать только за завтраком или за обедом. Но я же не завтракаю около компьютера, так что, приходится слушать на телефоне, но на телефоне звук, конечно, совершенно не для музыки.
– Хотели бы вы написать музыку для кого-нибудь из современных отечественных звезд эстрады?
– Я не знаю звезд, но у нас с Музой есть театр, в котором 40 человек – молодых и талантливых. Они и поют, и танцуют, и улучшают свое мастерство с каждым днем. Мы набираем новых исполнителей, именно таких, которые могут действительно хорошо исполнить, спеть и сыграть роль.
– Что вы думаете о музыке, которую создает искусственный интеллект? Вызывает ли у вас чувства такая музыка? И смогут ли продукты искусственного интеллекта в будущем заменить авторские произведения?
– Нет. Допустим, искусственный интеллект сочинил какую-нибудь песню. А может ли он понять, что можно улучшить ее? И как улучшить? Этого он не знает. Он этого не понимает, потому что у него нет души, прошлого, детства, он же не человек. Пока еще далеко не человек. Он может автоматически складывать, возводить в степень, и даже написать музыку, но не контролировать и не обтачивать до полного совершенства. Может быть, это когда-нибудь и настанет, не знаю, но с человеком механический робот никогда не сравнится.
– Как вы полюбили музыку?
– Мой отец любил серьезную музыку, в субботу у него был выходной, и он меня всегда звал послушать музыку вместе. Я садился, он заводил патефон, иногда и мне разрешал: я ручку крутил, патефон заводили и ставили пластинку. Очень много всего у него было: и Шаляпин, и Собинов, и Лемешев, и Козловский – и оперы, и балеты, и симфонии. Что он любил, то я и слушал. Сначала это казалось мне немножко затянутым, ребята играют во дворе, веселятся, а я должен сидеть и что-то слушать. Но потом я привык, мне стало нравиться, и я стал слушать эту музыку с удовольствием. Это осталось со мной на всю жизнь. Я могу вспоминать своего отца только с благодарностью.
– Как вы считаете, можно и нужно ли воспитывать вкус к музыке?
– А почему нет? Например, мой дорогой зять, когда учился в институте, устроился в консерваторию осветителем, чтобы немного подзаработать, музыка ему была совершенно безразлична. Он поработал два года и полюбил всю симфоническую музыку. До сих пор ходит на все концерты, знает всех исполнителей, кто и как играет, стал разбираться. Значит, можно воспитать вкус. Это как язык, понимаете? Как иностранный язык, который нужно уметь понимать.
– Какой совет вы бы дали молодым композиторам, которые только начинают свой путь?
– Молодым композиторам сейчас трудно, как и мне было в мое время. Никто не встречал с распростертыми объятиями – надо было пробиваться. И сейчас так же, а может быть, и сложнее. Но главное, что бы я посоветовал – надо относиться к своей работе очень серьезно и не давать повод подумать, что ты пишешь халтуру. То есть, надо любую музыку доводить до совершенства. Если вам не очень что-то нравится, сделайте второй вариант, третий вариант, и так дальше, но надо написать действительно то, что вам самим покажется интересным.
– Ваши песни стали народными, и старшее, и младшее поколения знают их наизусть. Сейчас музыкальные предпочтения даже среди людей одного возраста сильно разнятся, и крайне мало песен, любимых всеми без исключения. Как вы считаете, в чем причина?
– Никогда и нигде не было так, чтобы всем нравилось. Я помню, что раньше выпускали значки с надписями "Я люблю Элвиса" и "Я ненавижу Элвиса". И кто-то из американцев носил один, а кто-то другой: кому-то он нравился, а кому-то – нет. Так было и будет во все времена. Мы все-таки люди, а не роботы, у каждого свой взгляд на вещи.
– В заключение хочется спросить: вы прожили 100 лет, остались ли у вас какие-то нереализованные планы и мечты? Что бы сделало вас счастливым?
– Я и так считаю себя счастливым. Я оптимист по природе. И планов много, которые нужно сделать, от этого я тоже счастлив. И если я смогу еще что-то сделать, то буду считать себя еще более удачливым в жизни. Я так получаю удовлетворение от жизни. И считаю, что я хорошо пожил – я доволен своей жизнью. Все плохое я стараюсь забыть. Кто-то хорошо сказал: "О прошлом не переживайте, о будущем не гадайте, а живите настоящим". Вот так я и делаю.
