"Я лежал и молился". Кто бросил вызов главному оружию ВСУ

Борьба с кишащими в небе дронами — важная часть боевой работы на передовой. И пока ее львиная доля ложится на плечи обычных солдат. Машинам противостоят люди. Ко Дню защитника отечества корреспондент РИА Новости пообщался с добровольцами из отряда БАРС-22 “Тигр” 55-й дивизии морской пехоты, действующей в интересах группировки войск "Центр". Они, рискуя жизнью, расчищают небо над головами штурмовиков.

“Наша задача заключается в том, чтобы обеспечить возможность бойцам дойти и накопиться перед штурмом. Главная угроза для них — беспилотники, — объясняет доброволец с позывным Самосвал. — Они идут двойками и тройками, а мы должны сбивать все, что может им угрожать: FPV-дроны, "мавики", "Вампиры"” и "Бабу-ягу”, или, как мы ее называем, "Костлявую". Мы должны все это обнаружить, оповестить, по возможности сбить".

Мы беседуем с ним в жилом блиндаже два на три метра. По сравнению с тем, в котором он находится на передовой, это президентский люкс.

“Рабочий блиндаж — это маленькая канавка с шалашом, где ты залег и мониторишь небо”, — рассказывает он.

В таких условиях солдатам порой приходится находиться более месяца. Зимой это серьезное испытание для любого.

“В жилом блиндаже очень сильно выручают окопные свечи. Но даже там жечь ее можно только часов до четырех дня, — предупреждает Самосвал. — Иначе он не успеет остыть до темноты и будет как елка светиться в тепловизор. А так… Греют только сила воли и спальник”.

Но мороз не главная проблема в этих условиях. Основная угроза — с воздуха. Вражеские дроны в небе практически непрерывно.

“Каждый день что-то сбиваем. Максимум за день было пять, наверное. Парочка на оптоволокне, остальные обычные”, — говорит боец.

Самая сложная цель, по его словам, это "Баба-яга" — тяжелый дрон-гексакоптер. Сейчас противник дополнительно бронирует у них днище. Чтобы как-то нивелировать это, бойцам на ПНВ выдают бронебойные патроны. Полезная нагрузка таких дронов варьируется: противотанковые мины, противопехотные, снаряды от РПГ, самодельные взрывные устройства — в общем, все, на что хватит фантазии у инженеров противника.

“Ты схоронился в этот шалашик, ждешь, пока она пройдет, и отрабатываешь по ней — обязательно в спину, чтобы не спалиться”, — объясняет тактику Самосвал.

Но однажды "Яга" не прошла мимо. Дрон завис прямо над его позицией.

"Отработала по мне — сброс сделала. Повезло просто, что моя точка была под деревом, шалаш был, и снаряд упал прямо перед бруствером. А я был в окопе — молился”, — вспоминает Самосвал.

Из-за взрыва доброволец получил контузию. Но времени отлеживаться не было — он сразу выскочил и начал двигаться.

“Ей чтобы сброс сделать, надо зависнуть и прицелиться, —объясняет боец. — А я бежал и стрелял по ней. Вдруг она заискрилась, стала крениться, терять высоту и уходить. Вроде бы упала где-то, но выяснять я уже не стал — и ходить опасно, да и состояние не позволяло”.

Самосвалу 48 лет. Признается, что решил пойти в БАРС после вторжения ВСУ в Курскую область. Сразу это сделать не получилось — не позволяло здоровье, да и семью нужно было как-то подготовить.

"Родители переживали все-таки. Отец, конечно, поддержал, а вот от матери мы долго скрывали. Под самый конец сказали. Жене тоже сказал: "Я решение принял, у нас два варианта: либо мы с тобой спина к спине, либо давай, я буду собираться, а ты к маме. Ты посиди, подумай вечером". Но она долго не думала, поддержала меня", — рассказывает солдат.

Помимо родителей и жены, дома его ждут трое детей: два сына и семилетняя дочь.

“Если еще сын будет, я супругу предупредил, что назовем в честь моего брата по оружию. Она спросила, а его как зовут. Я и назвал позывной: Ворон. Она рассмеялась”.

Ворон почти вдвое младше — ему 25. Он водитель на передовой, завозит бойцов на позиции, в том числе и на ПНВ, и доставляет им все необходимое: патроны, воду, провизию.

“Он с товарищем везли меня и моего сослуживца на позицию, получили сигнал “Воздух” — значит, вражеские дроны заметили. Схоронились, чтобы переждать. Вроде бы затихло все. Поехали обратно, был приказ откатываться. А птица все-таки ждала. Как он от нее уходил! Там еще такой чернозем вязкий, и техника подбитая, а он между всем этим как-то пролетал.

В итоге повезло, что по пути еще один ПНВ был, там солдат подбил эту птицу, она ровно между нашими квадриками упала, — рассказывает Самосвал. — Да и вообще, он все привозит. Там когда сидишь без еды, без воды, как ангела его ждешь”.

Словно в подтверждение его слов, пока мы беседуем, в грязи неподалеку вязнет армейский “Урал”. Огромными колесами он зачерпывает комья земли, размокшей на февральском солнце, и расшвыривает их вокруг. Но машина не двигается с места — застряла в колее.

На вопрос, придется ли теперь вытаскивать грузовик при помощи БТР, бойцы качают головой — достаточно подложить что-то под колеса, и машина сможет выехать. Но на передовой эти минуты могли бы стать фатальными.