В Прощеное воскресенье в прокат вышла лента Андрея Тарковского "Андрей Рублев".
Триумф едва ли не самой главной картины о русской душе, о русской боли, о русском страдании и о торжествующем и бессмертном пути к победе заставил себя ждать больше полувека.
Сегодня взмывающие в небеса темы русской государственности и русской истории были открыты именно авторами фильма о великом иконописце, причисленном к лику святых.
До Тарковского и его братьев по разуму — Василия Ливанова, предложившего идею, Андрея Кончаловского, написавшего вместе со своим тезкой-режиссером сценарий, и оператора-постановщика Вадима Юсова, чья камера и чей язык визуальных образов стали нашими общими глазами в XV век истории большой России, — мало кто вообще знал и уж тем более понимал, что пережила наша страна тогда. И каким государством она стала пять столетий спустя.
Шесть десятилетий назад подобная позиция была не просто киношным фрондерством. Это был мировоззренческий спор о том, кто мы — как Россия — и откуда.
"Андрей Рублев" как художественное высказывание открыто и прямо заявил о православных корнях русского государства, а значит, цивилизации. В ленте объяснили, что такое русскость. Русская самоотверженность. Русская жертвенность. Русский идеализм. Русский небосвод добра. И русское подземелье зла.
Власть, которая как огня боялась всего русского, испугалась. Всего и сразу. На Тарковского попытались надавить. Ничего не получилось. Тогда фильм де-факто запретили на несколько лет. Это — еще раз — был спор не конъюнктурно-идеологический. Это был спор библейского масштаба. С одной стороны — парень, которому едва за 30. С другой — вся тогдашняя партийная элита, все подручные кинокритики. Весь раннебрежневский госаппарат.
Их всех испугали кровь, жестокость, насилие, убийства, разорение. Страдания. Нищета. Смирение, терпение, умение вынести самую тяжкую ношу. Сильнее всего они испугались того сдержанного достоинства, с которым русские принимали свою судьбу. Советский человек — в той системе идеологических координат — должен был всегда веселиться. И жить в красивом лубке.
Тарковский и его братья по разуму — выдержали.
Тарковский и его братья по разуму (тут нужно назвать еще одного — Савву Ямщикова, тогда совсем юного искусствоведа и реставратора, который каждую строчку сценария снабдил комментариями консультанта, без Саввы Васильевича такой почти документальной подлинности у ленты не было бы) впервые в современной истории нашей страны задались вопросом: "Легко ли быть русским?"
Мы, как кажется, сегодня знаем ответ. Быть русским означает сопротивляться злу. Противостоять русофобии. Справляться с теми, кто России желает погибели. Быть русским — это защищать право говорить на русском языке. Читать русскую литературу. Слушать русскую музыку. Знать русскую историю. Следовать русской вере. Даже если цена — жизнь.
Русские сегодня за эти права снова сражаются. На ЛБС. В зоне СВО.
Ничего не изменилось за эти почти 600 лет. Нам требуется та же стойкость. То же терпение. То же смирение. И такое же мужество.
В финале ленты "Андрей Рублев" из черно-белого, черно-серого, серо-белого ада крови, жестокости, насилия, гибели, испытаний, из зарева пожарищ и разоренной русской земли в небеса взмывает яркая, звенящая алым, золотым, лазурью и охрой "Троица".
Символ русского триумфа и русской победы над злом. Тогда, 60 лет назад, чинуши восприняли это как ересь и блажь.
Время доказало, что они были неправы.
Сегодня русские собирают по кочкам и колышкам русские земли. Изгоняя из них супостатов-манкуртов.
Получилось 600 лет назад, получится и сегодня. Перед "Троицей" в молитве или маршем на параде.
А потом вновь к работе: колокола лить, иконы писать, хлеб выращивать, детей рожать. Любить. Верить. Надеяться. Заниматься тем, что у нас получается лучше всего, — жить.
