Институт МИА "Россия сегодня" и Институт Европы Российской академии наук представляют аналитический доклад, посвященный борьбе Дональда Трампа за альтернативную климатическую повестку.
Январь 2026 года запомнится надолго всем, кто погружен в тему глобальных баталий по связке "климат + энергетика". Месяц отмечен тремя сенсационными событиями:
- первого января Евросоюз объявил о введении платежей за углеродный след импортируемой продукции — так называемого механизма СВАМ, тем самым разрушив монополию США на введение тарифов в одностороннем порядке, в нарушение норм международного права, без оглядки на реакцию торговых партнеров;
- девятого января Дональд Трамп подписал указ о выходе США из Рамочной конвенции ООН об изменении климата (РКИК ООН) и ряда других связанных с климатом международных структур, тем самым оборвав все связи Вашингтона с климатическими площадками системы ООН;
- и наконец, впервые в этом веке климатическая тематика была снята с повестки дня очередного форума в Давосе. Иного способа заполучить Трампа в спикеры форума у организаторов не было.
Сдвиги просто тектонические, хотя и разнонаправленные. Тот же механизм СВАМ — это из прошлого, отражение давних мечтаний ЕС о глобальной "климатической ренте", замаскированной демагогией о спасении планеты. Этот пограничный углеродный налог в Брюсселе давно хотели ввести, но боялись засветиться раньше времени и оттолкнуть страны мира от участия в Парижском соглашении. Когда же эта конструкция вступила в действие, Еврокомиссия решила, что стесняться уже нечего, и в 2019 году анонсировала ввод поэтапный СВАМ со стартом платежей с 2026-го.
Правда, с тех пор многое в мире поменялось, включая баланс сил между ведущими глобальными игроками. Причем не в пользу ЕС и не в пользу климатической повестки, которая лишилась своего главного спонсора — администрации Байдена с ее колоссальными ресурсами. И если механизм СВАМ вызывал шесть лет назад сомнения даже у Байдена, то сейчас у Трампа он вызывает острое неприятие. Поэтому уместен вопрос: насколько адекватно решение ввести подобную подрывающую мировую торговлю меру в нынешнее и без того непростое время? И еще: хватит ли у ЕС политических ресурсов для того, чтобы противопоставить себя остальному миру, в котором нашлось очень мало стран, не выразивших свой протест против СВАМ?
А ведь Еврокомиссии есть чего опасаться: тринадцать лет назад она уже получила глобальный отпор при попытке ввести аналогичную меру, обложив углеродными платежами авиарейсы всех стран в аэропорты ЕС. Тогда Евросоюз натолкнулся на противодействие: в 2013 году на встрече в Москве была сформирована "коалиция нежелающих", включавшая США, Россию, Китай, Индию и ряд других стран. Жесткое давление этой группы вынудило Брюссель пойти на попятную и отказаться от уже введенной меры.
Что дает брюссельским бюрократам надежду на то, что на сей раз все получится? Разумеется, есть десятилетиями пестуемая там вера в неотразимость климатической демагогии, в непрошибаемую аргументацию в пользу СВАМ, презентуемую ЕС на всех международных площадках. Какой там главный довод?
Он очень прост: ЕС собрался бороться с так называемой утечкой углерода, под которой он понимает выбросы парниковых газов, заложенные в товары, которые импортируются в таможенную зону Евросоюза из третьих стран. Эти страны объявляются виновными в утечке углерода в соответствующих объемах, за которые и приговариваются к платежам, причем по наивысшим в мире европейским ценам на углерод.
Однако есть нюанс: никто не заставляет ЕС импортировать карбоноемкую продукцию, покупатели из ЕС сами предъявляют на нее спрос, тем самым провоцируя увеличение выбросов в третьих странах, ответственность за которые Евросоюз однозначно несет. И если, по правовым нормам ЕС, платить за выбросы должен виновный в них, то вопрос о том, почему эти нормы Евросоюз не готов применить к самому себе, остается риторическим.
При этом зависимость от импорта такой продукции у стран Евросоюза велика: в углеродном следе всех потребляемых странами ЕС товаров доля импортируемой эмиссии составляет более 30%. Своими выбросами парниковых газов, заложенных в экспортируемые товары, Россия, страны БРИКС, Глобального Юга и другие поставщики карбоноемкой продукции фактически обеспечивают сверхпотребление стран ЕС. И это дает основание для обозначения такой практики ЕС, как "углеродный паразитизм".
Подобная постановка вопроса — новинка для переговорных дебатов по теме СВАМ, на которых СВАМ обычно критикуется за несоответствие нормам ВТО и принципам Парижского соглашения. Внедрение понятия "углеродный паразитизм" в мировой климатический дискурс заметно оживит его и станет неплохим подспорьем для Глобального Юга, в развитии важных для него идей климатической справедливости.
Проблемой для ЕС в этой ситуации может стать появление новых авторитетных глобальных переговорных площадок, на которых Брюссель не сможет защищаться голосами малых (но многочисленных) стран, за сходную цену закупленных по линии "климатического финансирования". И тут стоит отметить еще одну инициативу Трампа, озвученную практически синхронно с выходом США из РКИК ООН. А именно — Совет мира.
Ясно, что мандатом по сектору Газа, выданным ООН этой структуре, дело не ограничится. Само название "Совет мира" говорит за себя, а если учесть амбиции Трампа, то, похоже, речь идет о планетарных масштабах. Вопрос только: с чего Трамп начнет? Какой контур расширения станет первым?
И здесь климатическая тема отчетливо вырисовывается как весьма вероятный претендент. Становится сразу понятно, почему Трамп вывел США из РКИК ООН, закрыв им возможности влияния на переговорный процесс по климату в рамках ООН. Этот шаг подтверждает, что сейчас Штаты не видят смысла в ООН как структуре продвижения своих подходов к проблеме климата. А эти подходы уже обнародованы: их первой версией стал доклад под названием "Критический обзор влияния выбросов парниковых газов на климат США", выпущенный в 2025 году Министерством энергетики США.
В докладе дается критическая оценка общепринятых представлений об изменении климата. Делаются далекоидущие выводы: например, что вызванное выбросами CO₂ потепление наносит гораздо меньший экономический ущерб, чем принято считать. И что отказ от органического топлива и другие агрессивные меры по сокращению выбросов принесут скорее вред, чем пользу. А климатические модели, используемые для запугивания человечества, имеют мало общего с наукой и основаны на подгонке задачи под заранее известный ответ.
Такой подход к проблеме не имеет шансов на поддержку структурами ООН, в которой даже Генеральный секретарь давно стал фронтменом и главным лоббистом продвигаемой ЕС и Британией версии климатической повестки. И если новая версия повестки уже в наличии, то Трамп, как опытный менеджер, обязан позаботиться о площадке ее продвижения в глобальном масштабе. Поэтому появление Совета мира стоит рассматривать как часть продуманного плана. Что же касается выхода США из глобального переговорного процесса ООН по климату, то в этой версии он выглядит не уходом с поля боя, а переносом сражения на новое поле, на котором Трамп рассчитывает на победу.
Основания для этого, безусловно, есть: механизм СВАМ ЕС и Британии, вводимый ими под предлогом "защиты климата", серьезно дискредитировал климатическую повестку, которая, как стало ясно всему миру, превратилась в инструмент открытого правового беспредела, разрушающего и без того хрупкую инфраструктуру мировой торговли. Да и сама суть повестки, в основе которой — запугивание человечества повышением температуры, вызывает все больший скепсис. Последний громкий повод: стало известно, что глобальная температура за 2024 год превысила порог в 1,5 °C выше доиндустриального уровня. Тот самый порог, за которым обещали ад кромешный эксперты из так называемой Межправительственной группы по изменению климата (из которой США тоже вышли 9 января). Но почему-то никаких катастроф не произошло, и спонсоры климатической повестки оказались в роли "голых королей".
Все это однозначно указывает: существует глобальный запрос на альтернативу принятой климатической повестки. Альтернативу более сбалансированную, опирающуюся на научные данные, использующую адекватный научный аппарат, дающую объективную картину климатических изменений и их реальных причин. И выводящую человечество на более устойчивый трек развития. Этот запрос не первый год озвучивается арабскими нефте- и газодобывающими странами, причем в сочетании с едкой критикой провалов европейского "энергетического перехода". Такая позиция неплохо сочетается с приоритетами Трампа. Для которого, как известно, есть два главных предмета неприязни: Евросоюз и климатическая повестка.
Эта позиция открывает окно новых возможностей для глобального климатического диалога, включая появление новой версии климатической повестки, падение авторитета старой повестки, продвигаемой Британией и ЕС. Инициатива, поддержанная некоторыми другими глобальными игроками (с возможным российским участием), может создать новый центр силы и экспертизы в области климатической повестки и путей глобального развития. Сможет ли этот центр заменить ООН? На наш взгляд — вряд ли, и, возможно, его роль будет иной. А именно — роль концептуального управления, разработки реалистических альтернатив развития глобальной энергетики и экономики. Само появление объединения ряда ведущих мировых игроков, выдвигающих новую идеологию развития, вполне способно повлиять на позицию структур ООН, меняя их концептуальную базу.
Поэтому логичнее было бы рассматривать новую инициативу в качестве драйвера глобальных перемен, выводящих переговорный процесс ООН из деструктивного пике, в которое его отправили Британия и ЕС своей патологической борьбой с ископаемым топливом. Когда такие перемены произойдут, переговоры по линии РКИК ООН смогут наконец вернуться к своему первоначальному функционалу — поиску взаимовыгодных реалистичных путей развития. Не исключено, что именно на это рассчитан долгоиграющий сценарий Трампа, в котором Штатам в перспективе видится возврат в переговорный процесс ООН на белом коне.
