Круглые от удивления глаза коллективного Запада, только что как бы обнаружившего, что его так называемая элита есть свора извращенцев и извращенок, — попытка (и чрезвычайно неудачная) сделать хорошую мину при плохой, а точнее при омерзительной игре.
Вранье в чистом виде. Говорить "мы ничего не знали и даже предполагать не могли", когда в ежедневном режиме сообщается об изнасилованиях жертв, лишенных воли, потому что им подсыпают в еду или в питье запрещенные вещества. За примерами не нужно далеко ходить.
Сенатор, заседающий в верхней палате парламента Франции, решил таким образом отметить свою победу на выборах. Он подсыпал наркоту в бокал коллеги, заседающей в нижней палате. Насильника не отправили в тюрьму. А лишь что-то там назначили условно.
Пока общественность продолжала ломать неосведомленность, все в той же небогоспасаемой Франции десятерым мужчинам прокуратура Лилля предъявила обвинение в групповом изнасиловании. Их жертва — пятилетний мальчик, которого они для своей педерастической оргии накачали "химией". Издевательства над ребенком продолжались несколько часов. Все та же круглоглазая общественность, та самая, оравшая, что элгэбэтэшники* "не могут быть педофилами", сегодня корчит рыбку Дори. Мол, не помню я ничего. Чуть раньше именно те, что "за любовь без возраста и пола", носились с отношениями 15-летнего ученика и его 40-летней учительницы. Общественность уверяла на всех перекрестках, что это не совращение и поэтому не уголовное преступление, а "высокие, очень высокие отношения". Да, месье Макрон, мы о вас и о вашей связи с Брижит Тронье.
Ни те десять лилльских извращенцев, что правоохранители поймали, ни провинциальные участники недоромана в амьенском лицее не обладали и миллионной долей финансового веса и политического влияния тех, кто принимал участие в эпштейновских непотребствах. Нравы высшей лиги глобалистких элитариев позволяли без малейшего стыда делать то, что они делали. Встречаться с тем, с кем они встречались. И делать с Эпштейном деньги.
Эпштейн, этот недоучка без диплома, преподававший алгебру в средней школе, ворвался в круг людей, где принялся угождать их порокам, попутно удовлетворяя свои аппетиты извращенца. Именно туда, в сексуализацию происходившего в течение тридцати с лишним лет, нас увлекает все еще удивленная общественность.
Но дело не только в оргиях, в совращениях, разрушенных жизнях жертв и их семей. Как бы ни было сложно отвлечься от "желтушной клубнички", нужно сказать вот что.
Мы, несмотря на миллионы опубликованных эпистолов, так и не знаем, откуда у преступника Эпштейна появились деньги. Тот уровень жизни, который он вел, предполагает состояние никак не меньше полумиллиарда долларов. Где их взял учитель математики? Или — кто и за что ему платил десятки и сотни миллионов, если у него не было даже высшего образования? Как он мог служить в этой их "фискальной очистке", как он мог давать советы, требующие идеального и многолетнего адвокатского опыта? Можно предположить, что состояние Эпштейна составлено из платы за неразглашение грязных и отвратительных секретов тех элит, кто монополизировал в своих руках медиа и иные источники коммуникаций.
И после элитариев американского извода на авансцене должны появиться европейцы. И не просто европейцы, а те, кто контролирует финансовые потоки и банковские транзакции по обе стороны Атлантики. У этих персонажей есть имя. Точнее, фамилия. Она сегодня почти не упоминается в "сенсационных расследованиях". Но она регулярно мелькает в сообщениях Эпштейна.
Речь идет о Ротшильдах. Точнее, о де Ротшильдах. И если совсем и аптекарски точно, о баронессе Ариан де Ротшильд. Стоящей во главе не какого-то там "Майкрософта", которому без году неделя. А во главе империи, которой двести с лишним лет. Неважно, как называется или когда был основан банк. Да и где, в каком городе этот банк расположен. Важно, что эти банкиры звонят первым лицам любого европейского государства напрямую, минуя секретариаты и канцелярии. Более того, они в министры, в премьеры и в президенты назначали и продолжают назначать тех, кто на них работал. Либо в штате. Как хозяева Елисейского дворца Жорж Помпиду и Эммануэль Макрон. Или как адвокат Николя Саркози, чье юридическое бюро имело эксклюзивный контракт на представление ротшильдовских интересов в госструктурах Пятой республики.
Баронессе де Ротшильд с ее пятимиллиардным состоянием было не стыдно и не отвратительно поддерживать настолько близкие отношения с Эпштейном, что он был в курсе жизни ее четырех дочерей, ее здоровья, ее визитов к врачам, ее интересов к жизни вышедших в отставку политиков. Баронесса во главе мощной империи (27 финансовых институций и инвестфондов в 13 странах с активами на сотни миллиардов швейцарских франков) была для Эпштейна любовью с интересом, его денежным лежбищем.
Глобалистский преступный спрут, разваливший все основы нормального мироощущения и образа жизни, поставивший, используя деньги, пороки человека на пьедестал, в скандале с Эпштейном не лишился ни единого щупальца и ни единого рычага влияния. Глубоко семейный банк де Ротшильдов устоял. Никаких заявлений, никаких объяснений. Деньги финансистов такого уровня любят тишину.
Вонючий скотный двор, загаженный до предела, — мы сражаемся с ним сегодня. И сражаться будем, сколько потребуется. В схватке мы отстояли страну. А вот победить глобалистов окончательно нам еще предстоит.
* Движение признано экстремистским и запрещено в России.
