Россия и Иран способны превзойти рекордные показатели товарооборота в пять миллиардов долларов, для этого есть политическая воля и интерес бизнеса, заявил врио торгового представителя РФ в Тегеране Алексей Ефимов. В интервью РИА Новости он подвел итоги 2025 года для экономического сотрудничества стран, а также рассказал о перспективах двусторонних проектов и адаптации взаиморасчетов с учетом предстоящей в Иране деноминации.
– Как вы оцениваете итоги года в торгово-экономическом сотрудничестве Ирана и России: вырос ли товарооборот между странами по сравнению с предыдущим годом? Каких цифр вы ожидаете к концу 2025 года и удастся ли повторить рекорд 2022 года, когда стороны практически вышли на показатель в 5 миллиардов долларов?
– Немного отвлекаясь от сухих цифр статистики, хотел бы особо отметить, что 2025 год станет важной вехой в развитии российско-иранских партнерских отношений. Второго октября 2025 года официально вступил в силу Договор о всеобъемлющем стратегическом партнерстве между Россией и Ираном. Ранее – 15 мая – Соглашение о свободной торговле между Евразийским экономическим союзом и его государствами-членами, с одной стороны, и Ираном, с другой стороны, что придаст дополнительный импульс российско-иранской двусторонней торговле.
По сути, берет начало новый этап полномасштабного российско-иранского сотрудничества, включающий такие важные составляющие, как экономическую интеграцию, свободную торговлю, взаимные инвестиции, промышленную и технологическую кооперацию, транспорт, логистику.
Если говорить о статистике взаимной торговли, то точные данные станут известны только во второй половине февраля 2026 года, когда в таможенные органы поступит подробная информация о внешнеэкономических сделках. Как раз в эти же сроки в Тегеране запланировано проведение очередного 19-го заседания постоянной российско-иранской комиссии по торгово-экономическому сотрудничеству (МПК), на котором будут подведены итоги работы государственных органов власти и делового сообщества, направленной на создание комфортных условий для прочных торговых отношений между нашими странами. Будут определены ключевые задачи, которые должны в полной мере соответствовать новым международным вызовам, способствовать увеличению товарооборота между Россией и Ираном, содействовать привлечению инвестиций посредством реализации совместных проектов в различных отраслях экономики.
Российскую часть МПК возглавляет министр энергетики Сергей Цивилев, иранскую часть – министр нефти Мохсен Пакнежад. Торговое представительство России в Иране в течение уходящего года вело совместную с государственными структурами и деловым сообществом двух стран работу по практической реализации достигнутых ранее договоренностей.
Подводя промежуточные итоги уходящего 2025 года, мы охарактеризовали бы их как позитивные, устойчивые, имеющие значительный потенциал в будущем для качественного роста с акцентом на открывающиеся возможности в рамках интеграционных процессов, в которых участвуют Россия и Иран как проверенные временем страны-партнёры.
Президент России Владимир Путин в ходе недавней встречи с президентом Ирана Масудом Пезешкианом в рамках состоявшегося в начале декабря в Ашхабаде форума "Мир и доверие: единство целей в интересах устойчивого будущего" отметил, что двусторонний товарооборот (в прошлом году – ред.) прибавил 13%, а за первые три квартала текущего года увеличился на 8%.
Важно подчеркнуть, что нынешний рост товарооборота происходит
в очень непростых внешних условиях: на фоне санкционного давления, перестройки логистики и системы финансовых взаиморасчётов. Тем не менее, переход на оплату в национальных валютах, развитие международного транспортного коридора "Север-Юг" и более тесная кооперация между бизнес-сообществами позволили сохранить положительную динамику.
в очень непростых внешних условиях: на фоне санкционного давления, перестройки логистики и системы финансовых взаиморасчётов. Тем не менее, переход на оплату в национальных валютах, развитие международного транспортного коридора "Север-Юг" и более тесная кооперация между бизнес-сообществами позволили сохранить положительную динамику.
Повторить рекорд 2022 года вполне реально, а при благоприятной конъюнктуре и превзойти его. Для этого есть и политическая воля с обеих сторон, и растущий интерес бизнеса, и стратегическое понимание того, что российско-иранское экономическое партнерство носит долгосрочный характер.
– Какие товары в 2025 году составили основу российского экспорта в Иран и импорта из Исламской Республики? Каким образом Москва и Тегеран планируют расширить экономическое сотрудничество в 2026 году? Станут ли это новые контракты в нефтегазовой сфере, например?
– Если говорить о структуре торговли в 2025 году, то она в целом сохранила тенденции предыдущих лет, но при этом стала более диверсифицированной, что мы считаем принципиально важным.
Основу российского экспорта в Иран в 2025 году составили, прежде всего, зерновые культуры - пшеница, кукуруза, ячмень; растительные масла, в первую очередь подсолнечное; продукция металлургии – полуфабрикаты из стали, прокат; древесина и целлюлозно-бумажная продукция; оборудование и комплектующие для энергетики, нефтехимии и транспортной инфраструктуры.
Отдельно отмечаем рост поставок российской машиностроительной продукции, насосного оборудования и электротехнических изделий – это направление активно развивается в рамках импортозамещения и промышленной кооперации.
Импорт из Ирана в Россию в 2025 году формировался за счёт продовольственной продукции, строительных материалов, химической продукции и полимеров, фармацевтических препаратов и субстанций.
Что касается планов на 2026 год, то основная задача это не только создание условий для увеличения объёмов торговли, но и качественное углубление экономического сотрудничества. Среди ключевых направлений - развитие промышленной кооперации, поставки оборудования и осуществление сервисных услуг в области энергетики и топливно-энергетическом комплексе, развитие международного транспортного коридора "Север-Юг", расширение взаиморасчётов в рублях и риалах, использование национальных платёжных систем.
– Были ли подвижки в процессе организации поставок российского газа в Иран? Есть ли у вас информация, когда такие поставки могут начаться?
– В июне 2024 года был подписан Стратегический меморандум между российской и иранской газовыми компаниями о проработке организации трубопроводных поставок российского природного газа в Иран. Сотрудничество в области поставок энергоресурсов является одним из стратегических направлений российско-иранских отношений и рассматривается, в том числе в контексте более комплексной энергетической кооперации и развития региональных рынков.
Когда будут приняты окончательные решения и определены сроки реализации проектов, они, безусловно, будут озвучены официально. Пока же можем сказать, что интерес с обеих сторон подтвержден, консультации сторон продолжаются.
– Повлияло ли на торговые отношения между Ираном и Россией восстановление антииранских международных санкций? Об использовании каких инструментов договорились Москва и Тегеран, чтобы нейтрализовать действие ограничительных мер?
– Безусловно, восстановление и усиление антииранских международных санкций оказывает влияние на торгово-экономические связи между Ираном и Россией, однако стоит подчеркнуть, что это влияние не носит критического характера. Скорее, речь идет о дополнительных издержках, усложнении логистики и финансовых операций, но не о сворачивании сотрудничества.
Россия и Иран работают в условиях санкционного давления, и в этом смысле у наших стран сформировался уникальный опыт адаптации. Более того, во многом именно санкции стали стимулом для сближения деловых кругов и поиска нестандартных решений, способствовали укреплению роли БРИКС и ШОС как опорных элементов формирующейся многополярной экономической архитектуры.
Для противодействия ограничительным мерам Москва и Тегеран договорились и уже используют целый набор практических инструментов: расчёты в национальных валютах, развитие транспортно-логистических маршрутов, бартерные контракты, локализация производств и промышленная кооперация. Важную роль играет координация на межправительственном уровне через механизм постоянной российско-иранской комиссии по торгово-экономическому сотрудничеству и прямой диалог регуляторов. Это позволяет оперативно устранять возникающие барьеры и приводить нормативную базу к текущим условиям.
– В Тегеране на фоне засухи говорили о диалоге со странами Каспия по поводу поставок воды в Иран, чтобы создать ее запасы. Ведут ли иранские представители с Россией переговоры о возможности экспорта российской воды: не столько питьевой бутилированной, сколько той, которая может пойти на пополнение иранских резервуаров? Если в данный момент нет, то может ли эта тема стать предметом переговоров и каких логистических решений она потребует?
– Тема водных ресурсов становится для Ирана все более чувствительной на фоне климатических изменений и затяжной засухи. При этом хотели бы отметить, что на данный момент официальных обращений в адрес российской стороны по вопросу экспорта воды из России в формате пополнения иранских резервуаров не поступало. При наличии соответствующего запроса мы готовы к предметному диалогу и обсуждению возможных форм сотрудничества.
Иран в первую очередь делает ставку на собственные инфраструктурные решения. Показательный пример – проект по перекачке воды из Персидского залива в провинцию Исфахан, который был введен в эксплуатацию 6 декабря 2025 года. В перспективе тема водной безопасности может стать предметом более широкого регионального диалога, в том числе с участием стран Каспийского бассейна. Торгпредство России в Иране готово участвовать в данной работе.
– Россия и Иран продолжают работу над железнодорожным участком Решт-Астара. В Тегеране при этом говорили о скором заключении контракта для непосредственного начала строительных работ на участке. Когда он будет подписан, и когда начнутся работы? Прорабатывают ли стороны какие-либо еще инфраструктурные проекты? Какие?
– Переговоры по проекту строительства железнодорожной ветки Решт-Астара действительно близятся к завершающей стадии. Российские и иранские специалисты согласовывают необходимые технические и финансово-юридические параметры контракта. Мы исходим из того, что подписание возможно в ближайшей перспективе. Сразу после этого планируется переход к практической фазе, то есть началу строительных работ.
Важно понимать, что для такого сложного инфраструктурного проекта принципиально не просто быстро подписать контракт, а обеспечить его устойчивую реализацию с гарантированным финансированием, четким графиком и понятным распределением ответственности. Именно над этим сейчас совместно работают профильные ведомства России и Ирана.
Международный транспортный коридор "Север-Юг" является важнейшим проектом, который будет способен обеспечивать устойчивое сообщение между Балтийским морем и Персидским заливом в самые кратчайшие сроки, поэтому прилагаем все усилия для скорейшего начала строительства железнодорожной ветки Решт-Астара.
Если говорить о других инфраструктурных проектах, то сотрудничество не ограничивается только транспортом. Одним из перспективных направлений является энергетика, в том числе развитие технологий мирного атома. Продолжается сооружение второго и третьего блоков АЭС "Бушер". Обсуждается строительство атомных электростанций малой мощности на территории Ирана. Это современное и востребованное решение, особенно для удаленных регионов и промышленных кластеров, где нет необходимости в крупных энергоблоках, но требуется надежный, экологически чистый источник электроэнергии.
– Как, по вашему мнению, изменится объем торговли Москвы и Тегерана с завершением работ над участком ж/д Решт-Астара?
– Завершение строительства железнодорожного участка Решт-Астара, на наш взгляд, придаст дополнительный импульс для развития российско-иранской торговли. После ввода участка в эксплуатацию мы ожидаем заметный рост товарооборота, прежде всего, за счет снижения логистических издержек и сроков доставки товаров. По оценкам специалистов, перевозка грузов между Россией и Ираном может ускориться почти вдвое, а стоимость логистики сократиться до 30%.
Кроме того, железная дорога создаст условия для увеличения транзита через Иран в страны Персидского залива, Индию и Юго-Восточную Азию, что дополнительно загрузит маршрут и расширит торговые потоки. Иными словами, Решт-Астара это не просто дорога, а стратегический инвестиционный проект, который меняет экономическую географию региона.
– Президент Ирана ранее издал указ о деноминации иранского риала. Отразится ли это на банковских операциях и торговле между Ираном и Россией, осуществляемой, согласно заявлению сторон, в основном в национальных валютах? Будут ли расчеты в ситуации с риалом автоматически адаптированы под нововведения и когда?
– Деноминация иранского риала – это прежде всего внутренний финансово-технический шаг, направленный на упрощение расчетов и бухгалтерского учета внутри страны. Она не меняет фундаментальных экономических параметров – ни покупательной способности, ни стоимости контрактов, ни обязательств сторон.
Что касается банковских операций и торговли между Ираном и Россией, то деноминация не окажет на них существенного влияния. Все действующие контракты, клиринговые механизмы и банковские соглашения продолжают работать в прежнем режиме, в тех единицах учета, которые в них зафиксированы.
Подобные реформы всегда реализуются постепенно. Иранская сторона уже заявляла, что практическое внедрение деноминации будет растянуто во времени – речь идет о нескольких годах, и, по нашей информации, не ранее чем через пять лет она начнет полноценно отражаться в повседневных расчетах. Это сделано именно для того, чтобы бизнес, банки и внешнеторговые партнеры могли спокойно адаптировать свои системы.
Когда деноминация перейдет в практическую фазу, расчеты автоматически будут адаптированы через банковские и платежные системы путем пересчета номиналов без изменения экономической сути сделок.
– Как повлияло на торговые и экономические отношения двух стран слияние российской и иранской платежных систем МИР и Shetab?
– Интеграция платежных систем "Мир" и Shetab стала важным практическим шагом в развитии российско-иранских торгово-экономических отношений. Ее значение прежде всего прикладное: она снимает часть инфраструктурных ограничений, которые раньше сдерживали деловую активность и расчеты между нашими странами.
Во-первых, речь идет об упрощении финансовых операций для бизнеса и граждан. Возможность использовать национальные платежные инструменты снижает зависимость от внешних финансовых каналов и валют, упрощает взаиморасчеты по командировочным расходам, туризму, сервисным услугам.
Во-вторых, слияние систем имеет важный психологический и институциональный эффект. Для бизнеса это сигнал, что финансовая инфраструктура сотрудничества не просто декларируется, а реально создается и развивается.
При этом нужно понимать, что на данном этапе интеграция "Мир" и Shetab не является универсальным решением для всех внешнеторговых расчетов. Основные объемы торговли по-прежнему обслуживаются через банковские каналы, корреспондентские счета и специальные расчетные механизмы. Платежные системы прежде всего дополняют эту архитектуру, делая ее более устойчивой и диверсифицированной.
