Международный буддийский форум, который Россия приняла в третий раз, состоялся в Элисте с участием более 400 представителей из 35 стран мира. Президент участвовавшего в организации форума Фонда содействия буддийскому образованию и исследованиям Алексей Маслов в интервью РИА Новости подвел его итоги.
– Алексей Александрович, что стало магистральной темой форума и вызвало наибольший интерес у его участников?
– Форум, опираясь на буддизм, не является ни чисто религиозным, ни чисто культурным. Это форум, который объединяет все аспекты, в которых живет современный буддизм. Это и образование, и медицина, и воспитание человека, и взаимодействие между буддийской сангхой – общиной – и государством в разных странах мира. Это интеграция буддизма в те процессы, которые сегодня проходят в государстве. Важно привлечь российских буддистов к той социальной жизни, которая идет вокруг них, потому что долгое время другие конфессии довольно активно участвовали в российской социальной политике, а буддизм был несколько отделен от этого. И сейчас мы за счет проведения форумов пытаемся интернационализировать российский буддизм, потому что многие страны считали, что буддизм для России не является традиционным. Мы актуализировали эту тему, и сейчас уже российский буддизм входит во все справочники международного буддизма.
Еще очень важный итог – то, что за счет таких конгрессов мы привлекаем поддержку для научных исследований буддизма. У нас, например, проводятся сейчас социологические опросы, связанные с буддизмом в разных регионах, начато издание новых серий книг по буддизму, в том числе и по его российской ветви. Наконец, мы показываем, как буддизм интегрируется в России, в местные традиции и обычаи. Наша задача – продемонстрировать, каким образом можно предотвращать трения между местными обычаями, какие механизмы для этого есть.
– Это, конечно, касается и русской традиции, и взаимодействия буддистов с народами, исповедующими ислам?
– Да, все правильно. Это еще один большой вопрос. С одной стороны, традиционно считается, что Россия – это православная страна, каковой она, конечно, является. Но заметно растет сегодня и мусульманское население России, и буддийское население постепенно расширяется. В этом смысле межконфессиональный диалог является очень продуктивным. У нас есть множество общих ценностей, на основе которых мы можем без труда вести диалог. Это включает и гуманистические идеалы, и постоянное саморазвитие, и необходимость уважения к другим культурам. В целом, надо понимать, что исторически многие традиции формировались как замкнутая среда. И в этом смысле в течение столетий многие привнесения из других культур воспринимались как нечто разрушающее. А в современном государстве это все пересекается в реальной жизни, и мы в позитивном смысле стираем границы между религиозными мировоззрениями, не затрагивая саму суть этих мировоззрений. Это тоже вопрос такого буддийского диалога.
– На форуме были делегации стран со значительным буддийским населением, которые не воспринимаются при этом как центры буддизма, например, Бразилия. Какую оптику привносят их представители?
– Особенность буддизма вообще заключается в том, что исторически он очень гибко подстраивается под разную социальную среду и под разные страны, в том числе и изначально не буддистские. Потому что в буддизме есть несколько компонентов, которые привлекают людей, далеких от него – которые не ходят в желтых одеждах. Это, например, практики медитации, самосовершенствования и работы над собой, возможности в стрессовой ситуации восстановить свои функции и так далее. То есть буддизм – это еще и методология. Целый ряд стран, представители которых приехали на форум, не являясь исключительно буддийскими, показывают, что рост интереса к буддийским методикам идет повсеместно. Он вообще идет волнами в течение последних двух веков, и западные, и в целом неазиатские культуры воспринимают какие-то его компоненты. Самой известной была волна в 1960-80-е годы, когда запад узнал о дзен-буддизме и тибетском буддизме и вычленил целый ряд компонентов, которые интегрировал в совсем другие течения – например, битники, хиппи и многие другие использовали буддийские компоненты. Сегодня это уже воспринимается по-другому, потому что буддизм сумел объяснить, что необязательно пройти все посвящения, ритуалы, жить в монастыре, чтобы следовать буддистским практикам. Более того – они не противоречат ни христианской, ни мусульманской, ни вообще никакой другой философии. Поэтому интересно, что многие страны в нынешней турбулентной ситуации используют буддийские методы для того, чтобы успокоить сознание людей. И это оказывается очень важным, потому что человеку не надо менять свою изначальную конфессию или философию.
– Впервые на форуме отдельно плотно обсуждалась буддийская экономика. Что она из себя представляет?
– О буддийской экономике или экономике, основанной на буддийских принципах, впервые заговорили страны Юго-Восточной Азии, – Таиланд, Лаос, Камбоджа, – где буддизм является очень важным компонентом жизни. Это были, в частности, договоренности, связанные с отчислением пожертвований с деловых операций, в которых участвуют буддистские общины, для поддержки наиболее нуждающихся слоев населения и объектов культурного наследия. Для стран Юго-Восточной Азии это очень важно. Буддийская экономика – это и то, что связано с паломничеством, с правильным питанием, с различными формами самосовершенствования, например, центрами медитации. В России это пока не возникло как систематическое течение, и поэтому мы обсуждаем подходы к этому.
Если буддист и занимается бизнесом – это еще не буддийская экономика. Просто открытие каких-то, скажем, ретритных центров, суши-баров или даже продажа книг о буддизме очень далеки от реальной буддийской экономики, иначе все можно свести просто к коммерции, которая прикрывается модными буддийскими терминами. Здесь важно понимать, что есть принципы буддизма, которые могут реализовываться через бизнес: принцип сострадания, принцип честности, принцип непричинения вреда и так далее. Это очень сложный процесс, но мне кажется, что, поскольку есть запрос общества, это имеет смысл обсуждать.
– Можно ли говорить о том, что существует буддийский сегмент экономики, аналогичный, например, индустрии халяля или исламскому банковскому делу?
– Как ни странно, но именно буддийской экономики, подобной исламской экономике халяля или исламскому банкингу, не возникло. Потому что буддизм никогда не постулирует, что некие религиозные принципы важнее, чем какие-то другие аспекты жизни. Так как буддизм безболезненно принимает другие течения, отдельной глобальной и исключительно буддистской экономики и не может возникнуть. Поэтому мы не должны ожидать, что у нас возникнут отдельные буддийские банки, или, например, фабрики буддийской пищи, которую едят только буддисты. Понятно, что есть и веганские течения, но дело в том, что сам буддизм очень разнообразен, даже в принципе питания. Есть диета, которой придерживаются, например, жители Тибета, где очень сложно прожить без мясной пищи. Есть молоко – чистая пища в некоторых ритуалах. Но нельзя предписывать людям, которые живут в холодном климате, питаться только фруктами за их неимением. Поэтому буддизм не смотрит на эти принципы в качестве основополагающих, а их нарушение как на разрушающие веру. Буддизм прежде всего занимается перестройкой сознания, это трансформирующий опыт. И если в рамках этого трансформирующего сознания опыта человек ведет честный бизнес или придерживается справедливых цен – это само по себе привлекает людей. Поэтому здесь скорее другое: буддизм – это моральный бизнес.
– На какой стадии находится работа над анонсированной на прошлых форумах буддийской энциклопедией? Ученые и представители буддизма каких стран принимают участие в работе над ней?
– Это уже международный проект. Сформулирован глоссарий из более пяти тысяч основных терминов, от которых уже будут расходиться десятки, а может быть, сотни понятий. Мы обсуждали и получили согласие на публикацию статей, написанных китайскими коллегами-буддистами, в том числе – по китайскому буддизму. Мы получили такую же поддержку от буддийских университетов Шри-Ланки и Непала. Сейчас принято решение публиковать часть статей в электронном виде, прежде всего – на российских порталах, в том числе RuWiki и одновременно частично переводить на английский язык. Нам очень важно не повторять уже существующие публикации, потому что буддийских энциклопедий и словарей в мире много. Наша задача – отталкиваться от современного научного понимания буддизма.
Энциклопедия, о которой мы говорим, не религиозная – хотя, конечно, предусматривает религиоведческий компонент. Это научное исследование ключевых буддийских понятий. Надеюсь, к следующему форуму мы начнем еще и научную дискуссию по содержанию статей, потому что когда носитель буддизма сам описывает свою школу – получается очень односторонне, хотя и очень красиво, а когда описывает ученый – получается очень отстраненно. В этом смысле наша задача – сделать так, чтобы это был не просто набор терминов, но чтобы эта энциклопедия читалась как целостное изложение того, чему учат и куда следуют разные школы буддизма.
– То есть проект развивается не в направлении энциклопедии российского буддизма, а в направлении энциклопедии буддизма, созданной в России?
– Абсолютно точно. Собственно говоря, изначально так и задумывалось, но отталкиваемся мы, естественно, от российского буддизма. Первые ключевые статьи – как раз о буддизме в Калмыкии, в Бурятии, в Туве, в Забайкалье, об особенностях жизни буддийского монашества и его историческом пути именно в России.
– Есть ли буддийские тексты, которые сейчас в первую очередь необходимо переводить на русский язык? И наоборот – есть ли в российском буддизме литературные памятники, которые требуют перевода на другие языки?
– Да, есть, и таких памятников много. Надо понимать, что подавляющее большинство памятников исторически переводились с языка оригинала – скажем, санскрита, пали китайского, старомонгольского – на английский, и поэтому английских текстов самый большой объем. Но поскольку тексты переводились в разные периоды разными людьми, они не унифицированы ни по терминологии, ни по форме перевода. Поэтому перевод, который был сделан в конце XIX века в Англии или Германии, и перевод, сделанный сейчас – это два разных текста. Совершенствуются техника перевода и наше понимание буддизма.
Первое, что надо переводить – это, например, комплекс буддийских текстов Махаяны, активно переводившихся в 50-е годы XX века, но требующих сейчас нового осмысления. Ряд буддийских тибетских текстов, которые переводили и приносили в Россию, в том числе и первые выходцы из Калмыкии и Бурятии, во многом тоже устарел. И в этом смысле, конечно, главная задача работы над энциклопедией – это научная унификация этих переводов. Я предполагаю, что сейчас нам нужно перевести в ближайшее время как минимум более сотни текстов с китайского, старомонгольского, тибетского, санскрита. Уже в этом году было первое и довольно сложное последование конференций с участием университетов Индии, России, Непала и Шри-Ланки, где мы говорили о технике перевода, и оказалось, что у нас очень разнятся подходы, требуются серьезные трактовки текстов и разные понимания. Поэтому еще один важный вопрос – кто переводит, профессионализм переводчика и насколько глубоко надо комментировать тексты. Я думаю, что по-хорошему нужно перевести несколько сотен текстов, собирая из них некий буддийский корпус, доступный для всех. А вот тексты, которые были написаны в России, тоже довольно интересны. В России в основном используются тексты, написанные некогда на старомонгольском языке, и многие из них оригинальны. В некоторых случаях они формально представляются переводами текстов, которые пришли из Тибета, но изначальные тексты могут быть утрачены. Перевод на другие языки показывает высокую культуру российского буддизма.
Сейчас нам важно сформировать именно корпус переводных текстов для приоритетного перевода, а для этого нужны целые школы переводчиков – они, к сожалению, очень немногочисленны. У нас есть центры, которые работают в Москве, в Петербурге, в некоторых дацанах, но их исключительно мало, и они несопоставимы по объему с тем количеством текстов, которые переводились в России в начале ХХ века.
– Есть ли уже понимание того, где состоится следующий форум и какой теме он будет посвящен?
– Следующий форум состоится в Туве. Такое решение уже принято, и руководство Тувы поддержало эту идею, за что ему большая благодарность, так как это большая нагрузка на регион. Мы оставляем ту же самую центральную тему – буддизм в третьем тысячелетии, – но в Туве, учитывая ее своеобразие, мы будем говорить о взаимодействии местных традиций и буддизма. Тува – это уникальный регион, где исторически развивался шаманизм, и многие шаманские традиции живы сегодня. Они играют большую роль в социальной жизни, но есть и буддизм, который постепенно охватывает все больше и больше регионов. Выработка совместной терминологии, совместных профессиональных практик и, главное, конструктивного диалога – это очень сложный процесс. Рассуждение о том, как буддизм интегрируется в местные традиции разных стран и регионов, будет основой темой четвертого форума.
