МОСКВА, 24 сен — РИА Новости. В середине XIX века рождение ребенка в больнице часто означало смертный приговор для матери. Из лучших клиник Европы каждая десятая роженица не возвращалась домой. Венгерский врач Игнац Земмельвейс нашел простое решение и спас сотни жизней. Но сам заплатил за правду слишком дорого.
Сын торговца, мечтавший спасать людей
Игнац Земмельвейс родился в 1818-м в Будапеште в семье состоятельного торговца. Отец мечтал видеть сына юристом — престижная и надежная профессия. После философского курса молодого человека отправили в Вену изучать право.
© Getty Images / Sepia Times
Улица в Вене, 1925 год
В университете Игнац начал посещать лекции по анатомии — и это перевернуло его мир. Человеческое тело, болезни, вопросы жизни и смерти увлекли его сильнее законов. Он бросил юриспруденцию и перешел на медицинский факультет.
В 1844-м получил диплом врача. В диссертации под названием "Трактат о жизни растений" молодой доктор написал фразу: "Ничто не ядовито в руках врача". Вскоре он докажет обратное.
Больница, которой боялись женщины
После окончания учебы Земмельвейса направили в родильное отделение Венской больницы под руководством профессора Клейна. Место пользовалось зловещей репутацией.
Смертность достигала 10%, в декабре 1842 года — ужасающих 31%. Каждая третья роженица погибала. Женщины плакали, падали на колени, умоляли отпустить их домой — лишь бы не попасть в руки врачей.
© Getty Images / GRECLAURENTIU
Гроб
Медики отчаянно искали объяснение эпидемии. Одни винили диету рожениц, другие — особенности телосложения. Серьезно обсуждались версии о "заразной атмосфере" и влиянии погоды.
Страшная статистика открывает глаза
Когда в 1846-м Земмельвейс начал работать в первом отделении клиники, он сразу заметил странность. В его отделении, где обучались студенты-медики, смертность была в пять раз выше, чем во втором отделении, где принимали роды акушерки.
Условия были одинаковые — та же еда, то же белье, то же проветривание. Разница заключалась лишь в одном: студенты по утрам изучали анатомию на трупах, а затем переходили к живым пациенткам.
© Getty Images / MarkGillow
Анатомическая модель человеческого скелета в кабинете
Земмельвейс начал анализировать статистику других городов — Касселя, Братиславы, Праги. Везде, где студентам разрешалось сочетать анатомическую практику с работой в родильных отделениях, смертность зашкаливала.
Озарение, которое все изменило
Весной 1847 года Земмельвейс уехал отдохнуть в Италию — груз ежедневных трагедий становился невыносимым. В Венеции его настигла страшная новость: друг и коллега профессор Якуб Колетшка скончался после того, как во время вскрытия случайно порезал палец.
Земмельвейс изучил медицинское заключение — симптомы у профессора были такими же, как у умерших рожениц. Пазл сложился.
Простое решение
Убедившись в своей догадке, Земмельвейс столкнулся с проблемой. Врачи, конечно, мыли руки — тщательно, с мылом, использовали чистые инструменты. Но, по-видимому, этого было недостаточно. Представление о микробах как о возбудителях болезней появится лишь благодаря работам Пастера спустя два десятилетия.
© Getty Images / Solskin
Мужчина моет руки
Земмельвейс предположил, что "трупный яд" — невидимые частицы с тел умерших — остается на руках даже после обычного мытья. Он нашел средство, способное уничтожить эти следы, — раствор хлорной извести.
Новая процедура кардинально отличалась от привычного мытья рук. Она длилась минимум 15 минут: врач не только обрабатывал руки хлорным раствором, но и вычищал щеткой грязь из-под ногтей, очищал инструменты. Фактически это была полноценная стерилизация — та самая, которую двадцать лет спустя полноценно введет в хирургию врач Листер.
© Getty Images / Bettmann
Игнац Земмельвейс моет руки перед операцией
Результат превзошел все ожидания. За полгода смертность упала с 12% до 3%. В 1848-м произошло невиданное — в марте и августе не погибла ни одна роженица. Болезнь, уносившая десятки жизней ежемесячно, отступила.
Слишком молодой для открытий
Результат был очевиден, но научное сообщество встретило открытие в штыки. Земмельвейсу едва исполнилось 30 лет, опыт работы в акушерстве составлял чуть больше года. Маститые профессора сочли наглостью, что молодой врач претендует на роль великого реформатора медицины.
Сам Земмельвейс статей не писал — за него это делали другие врачи и студенты. Его начальник профессор Кляйн воспринял публикации как личное оскорбление и обвинение в некомпетентности. Европейские светила медицины объединились в поисках изъянов в теории "хлорного мытья рук".
Подпольное признание
Помимо научных разногласий, против Земмельвейса сработали политические мотивы. В 1848-м Европу захлестнула волна революций. В Вене начались уличные бои между правительственными войсками и восставшими.
Земмельвейс формально числился в национальной гвардии, но его пятеро братьев активно сражались на баррикадах. После подавления восстания репутация "политически неблагонадежного" стала дополнительным поводом для увольнения. В 1849-м контракт с ним просто не продлили.
Игнац Филипп Земмельвейс
Сложилась абсурдная ситуация. Официально метод критиковали, но втайне применяли по всей Европе. Врачи боялись открыто признать эффективность дезинфекции — это означало бы согласиться с тем, что они годами были причиной смерти пациенток.
Изгнание и новая жизнь
В Вене Земмельвейсу предложили читать лекции студентам и учить принимать роды на муляжах — без права работать с реальными больными. Оскорбленный, он уехал в венгерский Пешт.
© Getty Images / Universal History Archive
Будапешт, Венгрия, 1895 год
Несмотря на немецкое происхождение, Игнац считал себя венгром и говорил на двух языках. На родине карьера пошла в гору — он стал профессором, женился, обзавелся пятью дочерьми.
В Венгрии Земмельвейс развернул настоящую информационную кампанию — рассылал письма коллегам по всей Европе, опубликовал объемную монографию о родильной горячке.
Медленное сползание в безумие
Годы борьбы с научным истеблишментом не прошли даром. Земмельвейс становился все более агрессивным в спорах, называл оппонентов "медицинскими Неронами". Начались проблемы с алкоголем.
Жена пожаловалась семейному врачу на изменения в поведении мужа. Тот обратился к старому знакомому Земмельвейса — профессору фон Хербе, который когда-то поддерживал его метод. Под предлогом показать "новое медицинское учреждение" они обманом доставили Земмельвейса в психиатрическую больницу. После двух недель нахождения в клинике, доктор скончался. Ему было 47 лет.
Запоздалое признание
© Getty Images / brandstaetter images
Памятник Игнацу Земмельвейсу
Игнац Земмельвейс заплатил за правду большую цену. Но его наследие живет в каждой спасенной жизни, в основах современной медицинской гигиены. История Земмельвейса напоминает: быть первооткрывателем — это не только честь, но и тяжелое бремя.