"Поджидает под каждым камнем".

Сапер гвардейского артиллерийского соединения группировки "Юг" старшина с позывным Каир — боец с 30-летним стажем. Служил еще в 1990-е, воевал во многих горячих точках. И теперь применяет свой опыт на полях сражений СВО. О нем и его работе — в репортаже РИА Новости.

Мы встречаемся на бывшей рембазе ВСУ где-то на Покровском (Красноармейском) направлении. Ее отбили у противника буквально на днях. Пара разрушенных зданий, сиротливо притулившийся с краю катковый противоминный танковый трал, две размотанные гусеницы — по узкой дырке в башне украинского Т-64 понятно: его "размотал" наш FPV-дрон кумулятивным зарядом. Чуть подальше — выгоревшая дотла лесополка.

Враг, отступив, завалил с гексакоптера "Баба-яга" всю местность сбросами-"зажигалками". Взрывотехник Каир методично обходит территорию с индукционным миноискателем "Симплекс". Водит им влево-вправо, постепенно смещаясь от рембазы к полю. Отмечает: этот металлоискатель гораздо надежнее и точнее "Гаррета-450", с которым он работал раньше. Отсекает все ненужное: куски колючей проволоки, патронные гильзы, осколки снарядов. А мину на боевом взводе не пропустит.

Мы ее находим даже без металлоискателя. Противотанковая ТМ-62 лежит на поверхности. Один край утоплен в землю. Значит, она тут уже давно. Сбросили с дрона, скорее всего — с "Бабы-яги". Боеприпас доработали кустарно — взрыватель сверху удалили, отверстие прикрыли выпиленным лобзиком из фанеры кругом. Сбоку в корпус врезали встройку. Каир опытным взглядом определяет: мина установлена на неизвлекаемость.

Принцип простой и надежный. К тээмке вэсэушники прикрепили гироскоп с шариком. Стоит коснуться, и шарик сдвинется, замыкая цепь. Над этой миной даже дышать страшно. Но Каир подзывает поближе.

"Не бойтесь, не жахнет. Только не трогайте, пожалуйста. А то и подметок от ботинок не останется, — произносит сапер. — Такие "сюрпризы" мы подрываем накладными зарядами. Рядом положим взятую неподалеку чешскую противотанковую PTMI-U 1989 года выпуска. Очень злая штука. В отверстие сверху вставляется штырь, который реагирует на проезжающую технику и инициирует взрыв. Накроем сверху датской, бескорпусной. По сути это чистый тротил, покрашенный лаком для прочности конструкции. Металлоискатель такую не почувствует. А сбоку — украинскую противопехотную самоделку".

Тоже весьма коварная. Во-первых, с датчиком на металл. Подходит боец с оружием — взрывается. Во-вторых, сбрасывается с дронов. Наткнуться на нее можно в любом месте, даже уже проверенном взрывотехниками. В-третьих, для маскировки мину заливают монтажной пеной и вываливают в грязи и земле. Со стороны выглядит как камень. Крайне непросто обнаружить.

Каир заканчивает манипуляции с минами. Кладет рядом две тротиловые шашки по 200 граммов каждая, поджигает запальный шнур и командует: "Всем в укрытие!" Отбегаем метров на 200, прячемся за кирпичной стенкой бывшего цеха. Спустя минуту мощный взрыв разбрасывает по округе комья земли и мелкие камни. Остается воронка глубиной в метр. А в ушах звенит еще с полчаса.

Каир родом из Ростовской области, в армии уже 30 лет. Боевой путь — Абхазия, Южная Осетия, Чечня, Ингушетия, Сирия, СВО. Государственные награды — "За боевые отличия", медаль Жукова, "За спасение погибавших", "За разминирование", "За ратную доблесть", "За участие в КТО на Северном Кавказе", "За поддержание мира в Абхазии" и другие.

Признается: "СВО, пожалуй, стала для меня кульминацией. Раньше были региональные конфликты, где приходилось иметь дело с иррегулярными формированиями, бандитами. А здесь против нас — армия. Причем воюем-то мы не с украинцами, а по факту со всем блоком НАТО. Очень много мин западного производства: французские, американские, чешские, датские. Постоянно учимся. Помогает интернет: там есть ТТХ и особенности любого оружия. За день доводилось обезвреживать до 50 взрывоопасных предметов".

Его задача — проверять подходы к позициям противника, сами позиции, где вэсэушники оставляют нашим "сюрпризы", дороги, обочины, лесополки. В зоне боев немало несработавших, "стукнутых" снарядов, ФАБов, "сбросов". По самым скромным прикидкам Каира, сплошное разминирование всей местности займет не менее 25 лет.

"Больше всего досаждают "птички" противника, — говорит взрывотехник. — Для них сапер — приоритетная цель. РЭБ спасает не всегда, так как украинцы стали чаще использовать дроны на оптоволокне. Поэтому полагаемся на себя, на свою физическую форму и наработанный кровью и потом опыт. Я не пропущу ни одного взрывоопасного предмета. То, что нельзя разминировать, уничтожаю на месте. Либо тротиловыми шашками, либо очередью из автомата. Стараюсь лишний раз не рисковать — сапер, как известно, ошибается лишь однажды. Но здесь я в родной стихии. И это обалденное ощущение".

Он с детства интересуется историей Древнего Египта, отсюда и позывной. Но в Стране пирамид пока не побывал — приберег путешествие для времен, когда выйдет в отставку. Однако на пенсию не торопится, хотя 30-летняя выслуга это позволяет. Не может бросить парней, в том числе — своего зятя, который служит с ним в одном подразделении. Подчиненные буквально боготворят Каира, даже сняли и смонтировали про него 20-минутный фильм. Там сапер совсем не по-военному поэтично объясняет, почему ежедневно рискует жизнью.

"Война — мой друг. Это непредсказуемый путь, — говорит он. — И судьба, как тень, всегда поджидает тебя за углом. Ты можешь быть мастером своего дела, но рано или поздно она найдет тебя. И неважно, сколько боев ты пережил. Конец приходит к каждому. Такова правда, ведь судьбу не обманешь. Но для воина нет такого слова — "покой". И пока наши братья сражаются, мы не можем остановиться. Путь не заканчивается".