Южнокорейская переводчица и предприниматель Ким Чжон А называет себя проповедницей Достоевского, а самого писателя – своим наставником. Она рассказала РИА Новости, почему корейцы чувствуют особую близость с русским классиком, о его неизменной актуальности, сложностях перевода, а также о том, как новые версии книг могут способствовать популяризации Достоевского и помочь Южной Корее лучше понять Россию.
— Заметно, что среди южнокорейцев очень много тех, кто любит Достоевского. Как вы думаете, почему в Корее так любят этого писателя?
— Потому что корейцы знают цену страдания. В нашей истории было много боли, много утрат, много борьбы. И мы чувствуем в Достоевском родственную душу. Он тоже весь соткан из страдания. И потому нам близки его книги, его герои. Среди русских писателей корейцы больше всего любят Толстого и Достоевского. Пушкина почти не читают — ведь он поэт, и его стихи трудны для перевода, к тому же стихи в целом читают редко. Хотя и в случае прозы, если спросить, кто действительно дочитал "Преступление и наказание" или "Братьев Карамазовых" до конца, то таких окажется немного. Так было даже среди моих друзей и коллег по факультету русской литературы в Сеульском университете.
— А как у вас появился интерес к этому русскому писателю?
— Впервые я познакомилась с Достоевским, когда училась в старших классах. В списке литературы для подготовки к экзамену была книга "Преступление и наказание". Я ее прочла и была потрясена. Мне стало ясно, что этот писатель показывает такие стороны жизни, о которых я до этого не подозревала. С тех пор Достоевский остался со мной на всю жизнь. Позже я писала по нему магистерскую диссертацию, докторскую и занималась переводами.
— Что для вас значит Достоевский как человек, как автор?
— Думаю, без его книг я стала бы совершенно другим человеком. Для меня они — это не просто литература. Это руководство к жизни. Он учит любви, учит видеть человека в каждом, учит состраданию. Достоевский для меня как духовный отец. Наставник. Учитель. В Корее слово "учитель" имеет особый смысл. Это человек, которого ты глубоко уважаешь, твой наставник по жизни. Для меня им стал Достоевский. Я называю его "учитель До", а себя — "проповедницей Достоевского". Даже когда знакомлюсь с людьми я говорю сначала не свое имя, а "Здравствуйте, я проповедница Достоевского!"
— Как вы решили заняться переводом его произведений?
— Когда я училась в Америке, я узнала, что существуют так называемые сокращенные издания классических произведений. Они нужны, чтобы студенты могли читать важные фрагменты, потому что, если требовать от них прочитать, например, всего Достоевского XIX века, это будет невозможно — никто этого не сделает. Поэтому выпускаются такие книги — своеобразные "пробники", где собраны самые значимые части текста. И когда мне предложили участвовать в проекте по созданию сокращенных переводов произведений Достоевского, я восприняла это с большим интересом.
Я понимала, что такие издания нужны, но особенно важно снабдить их хорошим комментарием. Поэтому к первому своему переводу я написала около 80 страниц пояснения. Обычно в таких изданиях вступления от переводчика очень короткие — полстранички, максимум страница. Но я решила объяснить все: о чем эта книга, почему автор ее написал, какая была обстановка того времени, что означают символы и образы. Я хотела, чтобы хотя бы еще один человек по-настоящему понял Достоевского.
Редактор, конечно, был в замешательстве: сама книга то получилась короткой, а вот комментарий — очень длинным. Но именно этим мой перевод отличался от других. Когда издатель прочел его, он был потрясен и решил встретиться со мной лично. Как мне известно, это был первый случай в истории этого издательства, когда директор сам попросил о встрече с автором перевода. Он предложил мне заново перевести на корейский все четыре великих романа Достоевского — "Преступление и наказание", "Идиот", "Бесы" и "Братья Карамазовы", заявив, что хотел бы увидеть их именно в моем переводе.
— Чем ваш перевод выделяется среди других, уже существующих?
— Большая часть старых переводов Достоевского в Корее была сделана не напрямую с русского, а с японского. Двойной перевод означал еще большее число искажений, ошибок. Даже в современных переводах встречаются ошибки. Многие издательства заключают с переводчиком контракт на всю книгу и платят фиксированную сумму, вне зависимости от качества перевода. Это приводит к тому, что переводчики часто не стараются, а лишь выполняют работу формально, чтобы получить деньги. Иногда в переводах можно встретить откровенные ошибки, вплоть до того, что пропущены целые фразы. Кроме того, раньше каждая книга Достоевского выходила в переводе разных людей: "Преступление и наказание" переводил один специалист, "Идиота" — другой, "Бесов" — третий. Из-за этого стиль и терминология в переводах отличались. Мой издатель же хотел, чтобы все четыре романа были объединены единым стилем и звучанием.
Достоевский для меня — это святое. Переводить его с ошибками — это все равно что взять кисть и краски и испортить картину Леонардо да Винчи, утверждая, что это и есть оригинал. Для меня это невыносимо. Именно поэтому я взялась за перевод четырех великих романов — чтобы у корейских читателей был более правильный вариант.
— Ваши "Кроткая" и "Сон смешного человека" вышли еще в 2018 году, "Идиот" — в 2022 году, "Преступление и наказание" — в 2021, а "Бесы" — в 2023. Седьмого июля, наконец-то, выходят в свет "Братья Карамазовы". Как читатели реагировали на новые переводы?
— Очень тепло. Люди писали, что впервые поняли Достоевского, что почувствовали его живым, близким. Некоторые благодарили за то, что смогли через эти книги пережить тяжелые моменты в жизни. Для меня это была самая большая награда.
— Ваши переводы выходят в двух форматах: обычном и коллекционном. Я знаю, что готовится и выпуск лимитированного сета из всех четырех основных романов Достоевского. Как пришла идея создать коллекционное издание для Кореи?
— Так как раньше я какое-то время жила за границей, я знала, что такое лимитированные издания. В Корее тогда такого рынка вообще не было. У нас не выпускали красивые коллекционные тома. И тогда я сказала издателю: "Давайте сделаем такое издание и в Южной Корее". Мне хотелось, чтобы книга была не только духовным, но и физическим сокровищем — чтобы даже те, кто не читает, захотели бы взять ее в руки. Сначала он испугался, потому что думал, что такой продукт не найдет спроса. Цена одного тома была высокой — около 220 тысяч вон (около 13 тысяч рублей – ред.) за экземпляр.
Но когда вышло "Преступление и наказание", все книги разошлись меньше чем за две недели. Даже из администрации президента звонили в издательство с просьбой достать хоть одну, пусть даже с небольшим браком. После этого издатель понял, что спрос есть. "Идиота" и "Бесов" выпустили уже большим числом экземпляров, но и они тоже разошлись. Сейчас на некоторые книги уже очередь из желающих их купить.
После выхода "Братьев Карамазовых" будет издан коллекционный набор из всех четырех книг с иллюстрациями Ильи Глазунова и Александра Алексеева. Это именно то издание, о котором я мечтала: роскошное, в кожаном переплете, с великолепной полиграфией. Обложки отличаются особым цветом для каждой книги, подобранным со смыслом. У "Преступления и наказания", например, зеленый – цвет одеяла Сони Мармеладовой, символ жизни. У "Бесов" – красный, у "Идиота" – белый, как цвет чистоты, красоты и невинности. "Братья Карамазовы" – в черном цвете, как цвет космоса, силы первоначального хаоса, вмещающего невероятную разрушительную силу и стремление к жизни. Как говорит Димитрий Карамазов, в душе каждого человека могут совмещаться противоположные начала: стремление к добру, красоте и духовному возвышению, "идеал Мадонны", и склонность к греху, страстям и разрушению, "Идеал содомский". Их одновременное существование – тот самый хаос.
— Как я слышала, "Братья Карамазовы" — ваше любимое произведение Достоевского?
— Когда я переводила "Братьев Карамазовых", поняла, что это — вершина творчества Достоевского. Это "Преступление и наказание", "Идиот", "Бесы" весте взятые. В этой книге он собрал все, что хотел сказать человечеству, его исповедь, его завещание. В ней есть и боль, и вера, и сомнения, и любовь, и отчаяние. Это книга его жизни. Как известно, после завершения "Братьев Карамазовых" Достоевский прожил всего два месяца. Я думаю, он действительно написал ее, зная, что она будет последней. Он вложил в нее все, и я, переводя, старалась почувствовать и передать это до последней запятой.
Перевод "Братьев Карамазовых" оказался поэтому самым трудным. Каждый день я думала, смогу ли сделать еще один шаг. Но когда поднялась на эту вершину, почувствовала: это стоило всех усилий.
— Какой эпизод из "Братьев Карамазовых" тронул вас больше всего или был особенно сложным для перевода?
— Для меня эта пятая глава с Великим инквизитором. Изначально она должна была стать частью второй книги, которую Достоевский планировал написать, там главным героем был бы Алеша. Но он понял, что не смог бы завершить вторую книгу и вложил все, что мог, в первую. Пятая глава — это исповедь Достоевского Богу. В ней он выразил все свои сомнения и страдания. Именно поэтому произведения Достоевского так трогают душу. Он не просто утверждает веру, он показывает борьбу, настоящую, живую, мучительную. И эта борьба делает его еще ближе нам. Когда я дошла до конца перевода этой главы, мне казалось, что я вместе с ним прожила эти муки. Я чувствовала, что он так и не нашел окончательного ответа, так и не достиг полного примирения. Это ощущалось, как если бы я стояла рядом с человеком, который вот-вот уйдет к Богу и перед этим открывает Ему свою душу. Разве в такой ситуации возможно сдержать слезы? Я плакала так много, что пришлось даже обратиться к врачу из-за воспаления глаз. Я говорила издателю: "Не знаю, смогу ли закончить этот перевод. Мне кажется, я просто не выдержу". Это было крайне сложно, как физически, так и эмоционально. Но я понимала, что читатели ждут этого перевода, ждут возможности прикоснуться к подлинному Достоевскому.
— Расскажите о самых больших трудностях перевода. Ведь существует большая культурная и историческая разница между нашими странами. Что Вы делаете для точной передачи стиля и смысла произведений Достоевского?
— Когда я заключала договор, издатель настоял на контракте на все четыре главных романа Достоевского сразу, и только потом я поняла, почему. До этого, пока я переводила только сокращенные версии, каждая книга выходила примерно за в шесть месяцев. Это было не так тяжело — можно было сказать, что работа шла легко и с удовольствием. Но переводить полные книги оказалось невероятно трудно. Учитывая все время подготовки, перевода сначала сокращенных версий, а затем и самой книги, на перевод "Преступления и наказания" у меня ушло десять лет. Сама книга вышла в свет в 2021 году, хотя фактически я закончила перевод еще в 2019. Если бы я сразу не заключила контракт на все четыре произведения, не уверена, что сумела бы решиться на еще один такой проект.
Помимо того, что сама работа физически трудоемкая и отражается на здоровье, русский язык и корейский совершенно разные. Например, есть термины, которые невозможно передать одним словом, нужна целая фраза. Иногда мне приходилось очень долго думать над конкретным словом. Я останавливалась, закрывала глаза и представляла себе, что хотел сказать Достоевский. И только потом выбирала, как это лучше перевести. Были и слова, которые я выбрала оставить в оригинальной форме и пояснила в сноске, например "самовар". В Корее такого никогда не видели. В конце книги я добавляла фотографии с пояснениями, а в начале книги есть список и схемы с именами и связями героев, чтобы читатель мог разобраться. Кроме того, при подготовке я никогда не ограничивалась только русским текстом произведения. Я изучала контекст эпохи, письма Достоевского, биографию. Кроме того, я читала переводы на японский и английский, сравнивала, какие решения нашли предыдущие переводчики.
— Как вам удавалось продолжать процесс перевода несмотря на сложные моменты и сильные переживания?
— На самом деле я испытала тогда то, что называют "погружением в роль", как это бывает у актеров, по системе Станиславского. Когда человек настолько вживается в образ, что перестает различать себя и своего героя. Я жила мыслями Достоевского, его болью, его поисками. Редактор издательства однажды сказал мне: "В ваших переводах чувствуется духовная связь с Достоевским. Такое впечатление, что вы связаны с ним пуповиной". Я думаю, это и правда так. Иначе я бы не смогла так глубоко переживать каждую строчку, каждый образ.
Работа переводчика — это не просто ремесло. Это духовный путь. Это почти как аскеза. "Братья Карамазовы" в целом были как испытание. Бывало, конечно, что хотелось все оставить. Особенно когда я чувствовала, что просто не выдержу — так сильно это било по нервам и по сердцу. Но я понимала: это мой долг перед Достоевским, перед читателями и перед самой собой. Потому что перевод – это не просто работа. Это моя миссия.
— У вас также есть свой бизнес в фэшн-индустрии, трое детей. Как вам удавалось совмещать с переводом работу, материнство?
— Каждый день я вставала в час или два ночи и работала до утра. Это было только мое время, свободное от работы и обязанностей. Дети спали, вокруг была тишина, и я могла быть только с Достоевским. Эти часы были для меня как спасение. Если бы не было этих ночных часов с Достоевским, я бы не вынесла всего того, что происходило днем. Особенно при работе с индустрией моды. Там так много лицемерия, грубости, бездушия. Но когда я погружалась в мир Достоевского, я как будто возвращалась к себе настоящей. Я снова училась видеть людей, понимать их боль, прощать.
— Что бы вы хотели, чтобы читатели почувствовали благодаря вашему переводу?
— Настоящего Достоевского. Чтобы они задумались о главном: о любви, о сострадании, о прощении. Чтобы они увидели в этих книгах зеркало своей души. Ради этого я и старалась передать каждую мысль, каждое чувство так, чтобы читатель почувствовал живого Достоевского, а не просто слова на бумаге.
Перевод для меня — это не просто перенос текста с одного языка на другой. Это диалог с автором, живой разговор. Я постоянно спрашивала: "Почему ты выбрал именно это слово? Почему именно так построил фразу? Что ты хотел сказать этим? Как мне передать это так, чтобы корейский читатель понял тебя?" И я верю, что он мне отвечал. Через контекст, через чувства, через интонацию. Я словно слышала его голос.
— Как вам кажется, может ли издание нового перевода способствовать культурному обмену между Южной Кореей и Россией?
— Я думаю, что это может многое дать. Сам факт выхода таких книг уже важен. Ведь если у человека появился интерес, на этом все не заканчивается. Он читает книгу, узнает об источнике, об авторе. Если где-то идет фильм по "Преступлению и наказанию", он скажет: "А, это же то самое" и тоже обратит внимание. И через это растет понимание России.
— Многие переводчики берутся за книги разных авторов. А у вас есть планы переводить и других русских писателей?
— Я взялась только за Достоевского, потому что люблю его всем сердцем. Мне хотелось, чтобы корейский читатель мог прикоснуться к настоящему Достоевскому, а не к искаженному или поверхностному образу.
Кроме того, я провела слишком много времени за переводами. Теперь, как мне кажется, нужно работать над популяризацией книг Достоевского. В прошлом я вела лекции в Сеульском университете. Возможно позже я переведу его "Записки из подполья", но пока что я готовлю книгу, которая кратко приводит и поясняет творчество Достоевского. Хотелось бы, чтобы такие легкие для понимания людей книги запустили в Южной Корее волну популярности его произведений. Но для действительной популяризации понадобилось бы активизировать и культурное сотрудничество между Россией и нашей страной. Надеюсь, что это вскоре произойдет.
— Как проповедница Достоевского, почему, как вам кажется, для современного читателя книги Достоевского все еще актуальны? Что он может вынести из его произведений?
— Я думаю, что Достоевский показал, как сильно человек жаждет любви, и как страшно, что мир не может принять эту любовь. Помните слова Достоевского о том, что красота спасет мир? Но в "Братьях Карамазовых" он показывает, что даже самая великая красота, на примере Алеши, который фактически символизирует Иисуса Христа, может быть отвергнута. Мир может не захотеть быть спасенным. И это страшнее всего. Именно поэтому я всегда говорю: Достоевский нужен человечеству. Пока мы существуем как вид, нам нужны его книги. Потому что он учит главному — любви и состраданию. Если бы мы хотя бы немного научились так любить ближнего, этот мир превратился бы в рай на земле. Он говорит о том, что не меняется никогда. О человеке. О добре и зле, о любви. О том, как трудно человеку быть хорошим, как трудно прощать, как трудно любить. Эти вопросы вечны. И в любой эпохе, в любой стране они остаются важными. Современные люди, в том числе в Южной Корее, живут в быстром ритме, часто не задумываясь о таких вещах. А Достоевский заставляет остановиться, посмотреть внутрь себя.
— Какой совет вы бы дали тем, кто только начинает читать Достоевского?
— Читать с открытым сердцем. Не бояться трудных вопросов, не бояться боли в его книгах. Потому что через эту боль он ведёт нас к любви и надежде.
