Растущая популярность туризма на охраняемы природных территориях в России заставляет задуматься о его влиянии на состояние окружающей среды. В частности, необходимо разработать правила экологичного наблюдения за китами в Баренцевом море для туристов, заявил в интервью РИА Новости генеральный директор фонда "Природа и люди" Сергей Рыбаков. Кроме того, глава организации рассказал, как изменение климата повлияло на белых медведей, как россияне помогли спасти редких песцов на острове Медный у Камчатки, и как беспилотники могут помочь сотрудникам заповедников. Беседовал Павел Зюзин.
– Фонд существует полтора года. Каких результатов уже удалось достичь?
– Основных результатов мы достигли в природоохранной деятельности, в сохранении биоразнообразия. Мы создали и провели курсы по взаимодействию человека и белого медведя совместно с Росприроднадзором и Московским зоопарком. Также у нас был большой проект по сохранению сокола-балобана. Мы выпустили в дикую природу в Хакасии и Тыве 50 птиц – 26 самок и 24 самца. Это рекорд и самый массовый единовременный выпуск соколов-балобанов в дикую природу России. Сейчас мы уже видим первые результаты этой деятельности. Еще один проект был по китам, мы сделали три экспедиции в Охотском море, исследовали популяцию охотоморской группировки гренландского кита. Кроме того, реализуется проект по восстановлению русской выхухоли, мы углубляли и очищали озера, чтобы у нее было больше мест обитания.
– Обучение правилам поведения при встрече с медведем станет ежегодным?
– На самом деле, у фонда вообще задача делать проекты на несколько лет. Мы продолжаем заниматься этой темой и дальше. Кроме того, мы расширяем программу и сейчас работаем над проектом под рабочим названием "Медвежий барьер".
Есть множество инструкций по предотвращению конфликтов человека с белым медведем, но очень мало доступных и эффективных спецсредств, которые позволили бы человеку отпугивать белого медведя. Мы хотим заняться поиском оптимальных средств отпугивания. Для этого какие-то уже существующие средства нужно доработать, ну и самое главное – проверить все в реальных условиях на хищнике.
– Как часто возникают столкновения человека с белым медведем?
– Мы провели курсы, собрали представителей различных регионов. Некоторые регионы, например Ямало-Ненецкий автономный округ, попросили приехать и провести курсы уже у них. Экономика в Арктике развивается, и туда приезжают люди, не готовые к тому, что рядом с ними находится крупное дикое животное, поэтому нам надо рассказывать о правилах поведения как можно больше и чаще. Мы постоянно ведем учет того, где и какое количество столкновений человека и белого медведя произошло, изучаем причины. Кроме того, мы планируем начать работу по спутниковому мечению "конфликтных" белых медведей с использованием специальных меток российского производства, которыми можно пометить животное любого возраста и пола. Это еще один проект, который мы сейчас продвигаем.
– Изменение климата влияет на перемещение белого медведя?
– Конечно, потому что длительные периоды отсутствия морского льда заставляют этих хищников искать пищу на побережье. Более того, сам человек в ходе экономической деятельности тоже выходит на территорию, где раньше не был. Таким образом, происходит своего рода столкновение человека и белого медведя.
– Фонд также собирал средства на сохранение редких песцов в условиях нехватки кормовых ресурсов на острове Медный. Животных удалось спасти?
– Мы запустили проект с песцами в августе прошлого года. Он для нас очень важен тем, что в нем не было поддержки от российского бизнеса, потому что это был SOS-проект, деньги нужно было найти срочно. Бизнес не смог к этому подключиться, но подключились непосредственно граждане, за что огромное им спасибо. Мы собрали деньги на первую экспедицию и смогли отвезти корма на остров Медный на Камчатке, организовали две подкормочные площадки и с интересом и волнением ждали, как песец переживет зиму. В мае вернулась наша экспедиция, привезла фотографии, и мы с гордостью говорим, что песец жив. Мы будем продолжать эту работу, учитывая интерес наших сторонников. В этом году будем делать еще одну экспедицию на другой остров на Камчатке, чтобы понять, что там с популяцией песца.
– Вы исследуете популяцию гренландских китов в Охотском море. Какие результаты? Что можно сделать для сохранения редких млекопитающих?
– В прошлом году у нас были экспедиции в Охотском море, мы смотрели, что происходит с китами, брали пробы на биопсию. В этом году планируем провести еще несколько китовых экспедиций для изучения и сохранения гренландских китов, в том числе будем ставить метки, чтобы понять, как развивается популяция и что с ней будет в дальнейшем.
Однако, как и в ситуации с песцом, мы думаем о развитии китового проекта. Недавно наши эксперты побывали в Териберке, где мы можем наблюдать рост популяции горбатого кита, который стал заходить туда дважды в год. Теперь там можно увидеть кита и летом, и зимой, практически каждый день, что очень здорово. Мы начали обсуждать с региональной администрацией возможность создания единых правил по наблюдению за китами для сферы туризма. Люди выходят в море на лодках, подплывают к китам, смотрят на них — это очень популярное сейчас направление устойчивого туризма, но разработанных правил для этого нет. Мы бы хотели разработать правила совместно с администрацией сначала на местном уровне, чтобы их применять в Териберке, а затем, возможно, при поддержке Минприроды России выйти на федеральный уровень, чтобы использовать их во всех регионах.
– Какие правила могут войти в инструкцию по наблюдению за китами?
– Нужно определить, насколько близко можно подходить к китам, как вести себя при встрече с ними, кто за что отвечает в лодке. Всегда есть капитан, который отвечает перед одним ведомством, и гид, который отвечает перед другим. Туристы зачастую не знают, что можно делать в лодке, а что нельзя. Кроме того, сейчас нет графика выхода лодок, нет представлений, какое количество лодок может выходить в рейс одновременно. Там есть над чем поработать, и мы к этому готовы, потому что у нас уже есть опыт с подготовкой правил поведения при встрече с белым медведем. Представители местной администрации, особо охраняемых природных территорий (ООПТ) и бизнеса настроены на диалог и конструктивное решение вопроса.
– Фонд активно участвует в международной повестке. На каких площадках получается установить сотрудничество и с какими странами?
– Мы молодой фонд, но у нас уже есть три статуса наблюдателя в конвенциях ООН: по биоразнообразию, по загрязнению окружающей среды пластиковым мусором и по борьбе с опустыниванием. Кстати, мы единственные за всю историю РФ, кто является наблюдателем Конвенции ООН по борьбе с опустыниванием. Также в этом году фонд подал документы на получение статуса наблюдателя в Конвенцию ООН об изменении климата. Мы во всех этих четырех направлениях являемся экспертами от России.
Хотел бы отметить пересечение нашей деятельности с организациями стран БРИКС. Первый раз эксперты объединились весной этого года в рамках конференции сторон Конвенции ООН о биологическом разнообразии и смогли продвинуть единое решение. Это было во всех мировых СМИ, они не ожидали, что БРИКС сможет договориться, выступить единой командой и фактически сделать так, что решение, которое было ими рекомендовано, в конечном итоге будет принято в рамках конференции сторон.
Кроме того, я возглавляю направление "Экология" в рамках экспертного совета БРИКС России. Мы даем предложения в документы высокого уровня от лица гражданского общества, и они находят поддержку. В прошлом году наши предложения вошли в Казанскую декларацию стран БРИКС. Также мы отправили свои предложения в финальную версию декларации стран БРИКС, которую должны принять в Рио-де-Жанейро в июле.
– Спасение вымирающих животных или изменение климата – что сейчас волнует общественность больше? На что бизнес чаще готов выделять средства?
– Знаете, есть разноплановая тенденция. Крупный бизнес больше поддерживает глобальные проекты, такие как климатическая повестка. Сейчас у нас бизнес проявил заинтересованность к Конвенции ООН по опустыниванию. В сохранение биоразнообразия включаются уже граждане нашей страны, для которых это направление является приоритетом. Люди готовы поддерживать проекты, связанные с понятными и конкретными результатами: со спасением животных, сохранением популяций, будь то белого медведя, песца или кита. Это, как правило, большие и красивые истории. При этом нужно понимать, что все Конвенции ООН, все тематики связаны между собой, поэтому поддерживать одно и не поддерживать другое – это неправильно. Климатические изменения сильно влияют на биоразнообразие, биоразнообразие зависит в том числе от того, что происходит с опустыниванием. Все конвенции переплетаются между собой, мы для себя их не разделяем, но та поддержка, которую мы получаем, действительно сегрегирована: глобальные проекты – это бизнес, локальные – это граждане нашей страны.
– Какие еще мероприятия запланировал фонд до конца 2025 года?
– Фонд является одной из немногих организаций, которая уделяет внимание внедрению новых технологий в сферу охраны природы. В прошлом году мы запустили проект "Термоточки на ООПТ" при поддержке Минприроды и Росзаповедцентра. Мы создали приложение, с помощью которого специалисты могут оперативно находить источники природных пожаров. Сейчас проект реализуется на 115 особо охраняемых природных территориях. Причем для государства это абсолютно бесплатно. Мы планируем развивать это направление и далее.
Кроме того, мы запустили недавно проект по использованию беспилотных летательных аппаратов на ООПТ. Пилотные испытания прошли в нацпарке "Заповедное Прибайкалье" – крупнейшей заповедной территории на Байкале. В ближайшие месяцы там будут проводиться мониторинг, сбор данных, помощь при работе с туристами. Если получится наработать опыт, мы надеемся, что проект будет распространен на всю заповедную систему страны.
