В западной прессе визиту госсекретаря США Марко Рубио и спецпосланника Трампа Стива Уиткоффа в Европу поначалу давали позитивные оценки. Положительно результаты встреч оценивали и сами участники: в Госдепартаменте заявили, что контуры будущего мирного соглашения в Париже встретили "с воодушевлением", а президент Франции Эммануэль Макрон назвал переговоры конструктивными.
И вот уже у трапа самолета в Ле-Бурже Рубио выступил с неожиданным заявлением.
"Мы потратили три года, миллиарды долларов на поддержку украинской стороны, но теперь мы достигли той точки, когда у нас есть другие задачи, на которых мы должны сфокусироваться", — сказал он.
Уже после этого американские медиа стали вскрывать подноготную такой резкой перемены настроения в Белом доме. Якобы Трамп требует срочных результатов, причем американцы пытаются оказывать давление именно на своих союзников, а не на Россию, которой и вовсе обещают и снятие санкций, и признание как минимум Крыма российским.
Крыма, конечно же, мало, но даже подобный шаг обеспечит прецедент: если референдум здесь вы считаете законным, то почему не согласны с результатами в ДНР, ЛНР, Запорожской и Херсонской областях? Ведь условия проведения были фактически одинаковыми. И тогда вопрос о признании четырех других регионов можно будет решать в дипломатическом русле. Однако подобный аргумент отдает нотками забытого словосочетания "международное право", которое в последние десятилетия на Западе рассматривают исключительно в утилитарном ключе.
Подробности того, как именно может выглядеть "выход США из украинского конфликта", официально пока не сообщаются. При этом утечки из кулуаров переговоров между Вашингтоном и его европейскими партнерами, публикуемые в американских СМИ, дают понять: ни о каких новых санкциях против России — как минимум пока — речь не идет. А вот помощь Киеву, вероятнее всего, прекратится. По крайней мере, никто в администрации Трампа не готов всерьез обсуждать какие-либо новые транши.
И вот здесь уважаемый читатель может задаться вопросом, почему вдруг американский президент, еще недавно столь старательно пытавшийся примирить враждующие стороны, столь же стремительно теперь готов бросить все.
Судя по всему, Трамп добился от переговоров главного. Удастся завершить конфликт — и вот она, Нобелевская премия мира, первая галочка в планах на новый срок и возможность отчитаться перед избирателями об успехах первых ста дней президентства. А там и возобновление торговли с Россией, и доступ к редкоземельным металлам, и еще куча возможностей заработать.
Не получится — невелика беда. При таком сценарии Европе придется раскошелиться: нужно либо Киев поддерживать, чтобы уберечь "последнюю преграду на пути русских орд к цветущему саду демократии", либо собственные армии наращивать и переоснащать, чтобы быть во всеоружии, когда "последняя преграда" падет. С одной стороны — дело затратное, тут не до торговых войн, поэтому США в плюсе. С другой — дело энергоемкое, и поэтому, не поверите, Соединенные Штаты в плюсе. Они совершенно точно неплохо на этом заработают.
Думается, однако, что из этих двух альтернатив европейцам куда больше улыбается вторая. Кормить свою армию всегда предпочтительнее, особенно с учетом того, что в случае с миллиардными затратами на ВСУ — не в коня корм. Хотя номинальная поддержка все равно сохранится.
Для России, конечно же, более выгодно дипломатическое разрешение конфликта — с выполнением заявленных целей спецоперации. Вот только пока Киев не проявляет должного дипломатического рвения. Яркий пример — пасхальное перемирие. Зеленский изначально его отверг, но потом — судя по всему, после звонка от западных партнеров — все же согласился, да еще и предложил продлить его на 30 дней.
Но даже за 30 часов ВСУ смогли нарушить его почти пять тысяч раз. Что называется, никогда такого не было — и вот опять.
Поэтому Трамп с одинаковой вовлеченностью может как угрожать оставить на откуп европейцам украинский кризис, так и ласково гладить киевский режим по голове, приговаривая, что в последние несколько дней Зеленский вел себя хорошо. Ему нужно сбросить это бремя с Соединенных Штатов. Судьба Украины и украинцев в данном случае для него глубоко вторична.
