"Волосы дыбом".

Ежедневно из курского приграничья в тыл вывозят гражданских. На первых порах обустраивают в пунктах временного размещения (ПВР). Это своего рода перевалочные базы, где люди, пострадавшие от войны, получают необходимую материальную и юридическую помощь. И строят планы на будущее. Об одном из таких мест — в репортаже РИА Новости.

Самый крупный ПВР в Курской области находится в городке Тиме, в 70 километрах к востоку от Курска, на территории одного из объектов спортивной инфраструктуры. Внутри — просторное помещение, где каких-то восемь месяцев назад молодежь рубилась в баскетбол и волейбол. В стеклянных стеллажах трофеи — кубки, медали, почетные грамоты. Все выглядит так, словно юные спортсмены только утром ушли с тренировки. Но сегодня здесь постояльцы постарше. Через этот пункт временного размещения прошли 82 жителя Суджи. Кого-то забрали родственники, кто-то снял квартиру на последние сбережения. Сейчас здесь живут 16 человек — те, кому некуда ехать.

Жители Тима и руководство области сделали все возможное, чтобы беженцы (а как их еще назвать?) чувствовали себя в ПВР как дома. В спортзале в два ряда выстроены раскладушки. Обращает на себя внимание, что застелены они разномастным бельем, а не стандартным армейским — синими одеялами и простынями с наволочками в квадратик. Жители Курской области пришли на помощь согражданам — привезли чистые, "нулевые" комплекты постельного белья, многим подаренные на свадьбу или юбилей. А бизнес помог с техническим оснащением — холодильники, стиральные машины, микроволновки, телевизоры. Есть даже точка доступа в интернет.

Сейчас здесь пустовато. С утра открылся рынок, и постояльцы ушли прикупить себе чего-нибудь аппетитного. В ПВР кормят три раза в день горячей домашней едой, которую готовят в местных пунктах общественного питания, но вкусы у всех разные. Беженцы как один признаются, что очень хочется газированных напитков — сладких и нет. С этим делом за семь месяцев украинской оккупации дела обстояли, мягко говоря, не очень.

"Достать поесть-попить за время оккупации удавалось нечасто, — рассказывает суджанка Ирина Мелюхова. — Украинские военные нас подкармливали, конечно. Хлеб давали. Но одним хлебом сыт не будешь. И постоянно запугивали. Я в центре жила, там работали украинские гарнизонные службы. Патрулировали улицы. И всегда нам говорили: "Про вас забыли, вы никому не нужны, на вас всем плевать". Семь месяцев было такое психологическое давление. Они нас не выпускали, прикрывались нами, как щитом... Передать не могу, как была рада, когда увидела наших военных. Родные, любимые наши..."

Ирина Владимировна признается, что и в Тиме их встретили как родных. С первых дней работы ПВР в торце спортзала выставили столы для различных ведомств: ПФР, МФЦ, МЧС, пенсионная служба. Всем, у кого пропали паспорта, восстанавливали их менее чем за сутки. Очень сильно поддержали местные, они до сих пор приносят в ПВР закрутки с овощами и свежие продукты. Курская область не бросила своих. Наоборот, помогают всем миром. И вынужденные постояльцы ПВР это очень ценят.

"Мы здесь как в санатории, — говорит пенсионерка Любовь Блащук. — Кормят, поят, оказывают необходимую медицинскую помощь. Могу совершенно точно сказать, что и украинцы, по крайней мере, те, с кем довелось общаться, не были зверями. Давали хлеб, воду. Честно предупреждали: "Мы нормальные, но кроме нас тут наемники работают. А они — полные отморозки. Не вступайте с ними в контакт". Последние месяцы жила в полуподвале у знакомых. Наших узнала сразу же, по шевронам российской армии. В тот момент была эйфория — наши пришли, наконец-то все закончилось".

Ее сосед по вынужденному общежитию Шавки Хамидов уже второй раз в жизни становится беженцем. По национальности он турок-месхетинец. Во время ферганских погромов в Узбекской ССР 1989-го родители спасли его и себя от смерти — выехали в Россию. С тех пор он жил в Судже, строил дома, занимался ремонтом. Тридцать пять лет в курском райцентре. Но война снова его настигла.

"Нас начали вытаскивать 11 марта, — вспоминает Шавки. — Когда в проеме подвала показался русский солдат, я не мог сдержать слез. Сказал остальным — нас 11 человек в подвале сидело — все выбежали, давай обнимать, целовать военных. Самое сложное в оккупации — добывать еду. Украинцы оставят свою позицию, а мы по ней потом лазим, ищем, что из съестного осталось. С водой беда. На велосипедах отправляли гонцов, они привозили пятилитровки. Эти семь месяцев были для нас настоящим адом. А как наши пришли, сразу накормили, напоили. Кому нужна была медпомощь — оказали".

"Когда к нам только начали привозить беженцев из Суджи, мы, признаюсь, даже не знали, о чем с ними разговаривать, — объясняет руководитель ПВР Любовь Дурсунова. — Все были морально подавленные, молчаливые, печальные. Но позже начали оттаивать. Я по вечерам приходила с ними посидеть. Истории такие рассказывали, что волосы дыбом. Люди семь месяцев провели в оккупации. А когда наконец почувствовали, что спасены, что среди своих — как прорвало. Каждому надо поделиться своей историей, выговориться. Мы со своей стороны делаем все возможное, чтобы их утешить. Они здесь — наши дорогие гости. А к гостям в России, как вы сами знаете, отношение особенно бережное".

Жители Курской области действительно восприняли трагедию суджанцев как свою. В ПВР местные ежедневно приносят продукты, медикаменты. Одежды в пункте накопилось столько, что можно, наверное, батальон нарядить. Сотрудники признаются: единственное, чего пока немного не хватает, — это обуви. Самые ходовые мужские размеры 42-45-й уже давно разобрали. Но скоро лето. А тапочек-"кроксов" хватает на всех.