Виктор Добронравов об инспекторе Гаврилове и "Оскаре"

— Я бы тут сразу поспорил: ни в первом, ни во втором сезонах зла от него мы не видим. Он в базовых установках для зрителей предстает как некий криминальный элемент. А какие совершал преступления, за что сидел в тюрьме — мы не знаем. Только по тому, как он выглядит, ходит, говорит, понимаем, что это конкретный, четкий, очень опасный человек. Но назвать "злом" его я не могу. Он, наоборот, поступает по справедливости и творит в основном добро. А то, что защищает свои интересы, — так это присуще любому человеку. Главное его отличительное качество — быстро принимать решения.

— Этого персонажа мы придумали вместе с режиссером Кириллом Васильевым, которому я очень благодарен. Он мне на протяжении съемок всего первого сезона подсказывал, направлял меня, чтобы я не выпадал из образа. Ведь я — совершенно другой человек: другая пластика, манера общения. Мне этот герой очень дорог именно потому, что он на меня совсем не похож.

— Конечно. Героем может стать кто угодно. Тут не в маскулинности дело, а, наверное, в обаянии.

— Настоящий мужчина, мне кажется, должен уметь брать на себя ответственность. В семье, на работе — во всем.

— Ну, получается, что так.

— Да. Масштабная экшен-драма. Мой персонаж — капитан атомной подводной лодки, которая исчезает при таинственных обстоятельствах. На поиски отправляют второй экипаж под командованием брата моего героя в исполнении Александра Петрова. Наши с Сашей киноотношения развиваются — мы играли друзей, соперников, теперь вот братьев. По смешной случайности меня в фильме зовут Александр, а его Виктор.

— "Кракен" снимали под Мурманском, на военной базе, в настоящей подлодке. Что-то моряки вам подсказывали, советовали?

— Актерская задача — смотреть, впитывать. У меня это все происходит на автомате, запись на моем внутреннем магнитофоне работает 24/7. И конечно, когда ты попадаешь в такое место уникальное, видишь людей, занимающихся невероятно ответственным делом, — это дорогого стоит.

Представляете, какая ответственность на капитане атомной подлодки? Такие люди никак это не транслируют, но в общении все ощущается.

— Вам и Гуськов, и Гармаш скажут, что всегда есть чему поучиться. С Алексеем Геннадьевичем мы много лет служим в одном театре, выходим на сцену, дружим. Для меня он — играющий тренер, учитель и товарищ.

— Помните, как недавно все писали о том, что Юра Борисов номинирован на "Оскар"? У меня есть какое-то ощущение несоответствия — мы вроде бы идем своим путем, у нас кинематограф развивается, собственные мерила успеха, но продолжаем с придыханием относиться к американской премии. Вам не кажется это неправильным?

— Понимаю, о чем вы. Лично у меня уже давно нет вот этого придыхания к "Оскару". Бывали времена, когда я ночи не спал, следил за трансляциями. Сейчас мне все равно, кто победит. Но как же не радоваться за друга, который попал в мировую историю кино? То, что произошло с Юрой, — это праздник.

— Мне кажется, нам давно пора быть самодостаточными, без оглядки на западный кинематограф. Я об этом говорил еще до всяких санкций.

Многие сетовали: "Ой, как же мы будем жить без американского кино?" А ничего — мы сейчас снимаем в разных жанрах, разных объемах. И делаем это по-своему. Мы смогли победить эту тенденцию, когда говорили: "Ну, я наше не смотрю, не умеют у нас снимать". У русских людей есть такая манера: вот у нас все не то в нашем болоте. Я против этого изначально. Какие бы сложные времена ни были у тебя дома, ты должен его любить.

— Думаю, задача-то у московского правительства сделать хорошо. Только надо понять как. Пока много вопросов. Например, как быть, если я хочу сделать сюрприз кому-то и подарить билет? Но, думаю, на практике прояснится — стало лучше или хуже, как бороться с мошенниками и перекупщиками.

— Ответственно, волнительно, но очень здорово. Была бы моя воля, я бы только с ними и работал. Потому что и папа, и Ваня — потрясающие артисты. И я их люблю не только потому, что они моя семья, но и за то, что они — самостоятельные творческие личности.

— Конечно. На прогоне спектакля "Амадей" в Театре Вахтангова первыми зрителями были папа и Ваня — только вдвоем сидели в зале. Они всегда мне что-то советуют, подсказывают. Когда выходят фильмы, их тоже обсуждаем — что получилось, что нет.

— Это как раз самое простое в актерской профессии. Чаще всего текст просто учится ногами: когда встаешь, запоминаешь мизансцены, перекидываешься репликами с партнерами. Гораздо сложнее этот текст сыграть.

— Я все время отшучиваюсь, что стал бы поваром, потому что очень люблю готовить. А сейчас, может быть, и садовником — с удовольствием копаюсь в земле на даче.