"Едем на убой".

В Часовом Яре продолжаются ожесточенные городские бои. Метр за метром российские подразделения вытесняют противника, который все еще может перебрасывать туда подкрепления и восполнять потери. Те же, кто оказался в безвыходном положении, сдаются в плен. Что они рассказывают об обстановке в ВСУ — в материале РИА Новости.

Никита Немшилов родом из Одессы, ему 26 лет. Отслужив "срочку" в 2018 году, подписал контракт с Нацгвардией Украины и перевелся в Киев.

"В 2019-м вернулся домой, к мирной жизни, работал на себя. С 2022 года всячески старался уклониться от мобилизации, даже паспорт уничтожил. Приходили повестки, а в военкомате разворачивали и отправляли на восстановление документов. Но осенью 2024-го попался ТЦК, — рассказывает он. — У нас комендантский час до 12. Вышел покурить у подъезда. Ровно в полночь развернулся открыть дверь, меня окликнули. Сообщили, что нарушил комендантский час. На минуту. Даже домой не дали зайти за телефоном. Скрутили в чем был — в домашней одежде и тапочках".

Попал в учебный центр "Десна" в Черниговской области. Мобилизованных разбили на роты, каждую готовили отдельно — 35 дней.

"Пара инструкторов на 150 человек. Обучение поверхностное, а нас слишком много в группе. Показывали, как штурмовать окопы и "лисьи норы". Также были занятия по тактической медицине, разбирали типы и виды БПЛА. Все до двух часов дня, остальное время посвящали быту, поскольку жили в полевых условиях".

В учебные центры приезжают так называемые покупатели — представители разных бригад. Рекламируют свое подразделение. Если желающих записаться нет, отбирают по списку в алфавитном порядке. Немшилова определили в 5-ю отдельную штурмовую бригаду и отправили в Краматорск. Там еще три недели занятий на полигоне, а затем — в окопы под Часов Яр.

"Через дорогу — трубы водоканала "Северский Донец — Донбасс", уже под контролем русских. В сорока метрах от нашей позиции. Моя задача — наблюдать. Выходить из норы без предупреждения строго запрещалось, даже по нужде. Высовывались, чтобы забрать посылки — еду и воду скидывали с агродрона "Баба-яга", — делится подробностями пленный. — На точке просидел четыре дня. С напарником сменяли друг друга: три часа один спит, другой дежурит. Когда пришла моя очередь отдыхать, по нашей позиции открыли огонь из автомата. Напарник погиб сразу. Следом рванула граната".

Бойцы российской 4-й отдельной мотострелковой бригады предложили Никите сдаться, он согласился: "Решил не испытывать судьбу, вышел без оружия с поднятыми руками".

Выводили его через трубы водоканала. Там Никита пару раз связался по радиостанции со своим командованием, сообщив, что якобы на его позиции тихо. "Иначе сразу стало бы понятно — выбили русские. В таком случае — массированный обстрел и мы вряд ли бы выбрались".

Потом пленного переодели в российскую форму, дали заклинивший автомат — "замаскировали", чтобы свои не заподозрили неладное.

Денис Гусев из Белгород-Днестровского Одесской области наткнулся на сотрудников ТЦК, когда шел в продуктовый магазин. В январе 2023 года его увезли в 199-й учебный центр в Житомирскую область. Месяц там, потом столько же — в Германии.

"Прилетели в Нюрнберг — по автобусам и за город. Жили в сборных модульных казармах. Подготовка в целом та же, что и в Житомире. Только с иностранным вооружением: американская винтовка М16, на бронемашине "Страйкер" отрабатывали штурмы, — объясняет пленный. — Ничего особенного. Большему нас бы обучили те, кто с 2014-го в конфликте участвует, нежели иностранцы".

На Украине зачислили в 82-ю отдельную десантно-штурмовую бригаду и вывезли в Николаевку. Там у Гусева обострилась хроническая болезнь спины, медики прописали две недели покоя. Домой не отпустили, однако Гусев, несмотря на запрет, уехал на такси. Уверяет, что никто не пытался остановить.

"Год и восемь месяцев провел дома, зарабатывал на жизнь неофициально. Осенью 2024 года нарвался на военную полицию — пробили по базе, а я в розыске. Опять в армию — на этот раз в 24-ю отдельную механизированную бригаду".

Вывезли в Дружковку — и на позиции под Часов Яр. Там солдаты сидели безвылазно третий месяц.

"Еще через месяц российские войска устроили накат, по нашим позициям отрабатывал танк. Следом — штурмовые группы. Я даже высунуться не мог, чтобы отстреливаться".

Российский солдат 4-й мотострелковой бригады приблизился к окопу, где Гусев находился с сослуживцем. И в одиночку пленил обоих.

У Ярослава Черныха из Полтавы ситуация схожая — его тэцэкашники вытащили из автобуса, когда в выходной день ехал по своим делам. Позволили взять дома вещи. Получасовое медицинское обследование в поселке за городом — и на полигон в Чернигов. После учебы распределили в ту же бригаду, что и Гусева, но в другую роту. Также находился на позициях под Часовым Яром.

Сто дней на передовой, меняли только точки. Зимой снаряд угодил в его "нору". Его контузило, пришел в себя только под вечер.

"Меня присыпало землей, еле откопался. Сообщил о случившемся по радиосвязи, обещали эвакуировать, но пришли российские солдаты, — вспоминает Черных. — Велели следовать за ними. Чувствовал себя неважно, еле стоял на ногах из-за контузии, сперва парни сочли, что я сопротивляюсь. Но когда я уже в слезах попросил их меня пристрелить, сказали как отрезали: "Будешь жить". Сопровождающий тащил на себе. Зовут его Евгений, благодарен ему очень. А сослуживцам хочу передать: все, что нам говорят об отношении к пленным, — полная брехня".