Народный артист России, музыкальный продюсер, композитор Игорь Матвиенко отметит 6 февраля свой 65-летний юбилей. В интервью РИА Новости он рассказал о своем увлечении периодом Средневековья, которое привело к созданию этно-оперы "Князь Владимир", работа над которой велась более 10 лет, молодых артистах, подающих надежды, и формуле успеха в шоу-бизнесе, а также о творческих планах на ближайшее будущее. Беседовала Дарья Медведева.
– Игорь Игоревич, 6 февраля вы отметите юбилей – 65 лет. Какие подарки вам обычно дарят? Что хотелось бы получить в этом году?
– Это самый сложный вопрос для человека старше 60 лет – что дарить, когда в принципе ничего не нужно, и вообще уже другие интересы. Но в этот раз у меня появилась одна идея. Я никогда так не делал, но в этом году я принял такое решение. Началось все с Совета при президенте РФ по культуре и искусству. На заседании выступал Артем Демидов, председатель Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры (ВООПИиК). Он рассказал о ситуации в Курской области, где сейчас разрушены многие храмы, исторические дома, монастыри XVII века. Эта ситуация погрузила меня в размышления, сразу захотелось как-то помочь. Далее у меня родилась такая мысль.
Праздновать в этом году я буду на сцене во время премьеры этно-оперы "Князь Владимир". И все люди, которые придут на премьеру, вместо подарков, смогут перевести деньги на специальный счет в эту организацию, существующую с 1965 года. Я подумал: "Вот, это идеальный подарок мне на день рождения!" Я созвонился с Александром Хинштейном (врио губернатора Курской области – ред.), рассказал о своей идее. Он ее поддержал. Уже готов субсчет от ВООПИиК. Все "денежные" подарки к моему юбилею отправим на восстановление памятников нашей культуры. Не за горами конец специальной военной операции (СВО), будет необходимо восстанавливать то, что было разрушено. Помимо инфраструктуры, нужно восстанавливать наше культурное наследие. Это ведь одно из проявлений божественного смысла. Люди через красоту приходят ко многим вещам – в том числе, и к религии.
– Планируются ли еще какие-то мероприятия в поддержку Курской области?
– Мы с Александром Хинштейном обсуждали, что позже в Москве планируем провести большой благотворительный концерт с разными артистами, средства от которого пойдут на восстановление памятников культуры. Думаю, многие артисты поддержат и перечислят часть гонораров со своих концертов. Моя инициатива – это, конечно, капля в море. Никакие подарки эти расходы не покроют, но тем не менее внести свой маленький вклад в такое большое общее дело просто необходимо.
– Ваш продюсерский центр работает с артистами: "Любэ", "Город 312", Виктория Дайнеко, "Фабрика", "Иванушки" и "Корни". На ваш прошлый юбилей, пять лет назад, прошел большой концерт с участием артистов вашего продюсерского центра. Планируются ли какие-то события в этом году?
– Будут концерты всех наших групп, например, у "Любэ". Это все будет приурочено к юбилею, но это номинально. Все силы в последние несколько лет были потрачены на создание этно-оперы "Князь Владимир". Оказалось, что это очень сложный процесс – гораздо сложнее, чем работа с артистами, написание песен и прочее.
– Премьера этно-оперы "Князь Владимир" состоится 5 и 6 февраля в Москве, а затем 26 февраля в "Ледовом" в Санкт-Петербурге. Как родилась идея этого проекта?
– Примерно в 2013 году поступило предложение поучаствовать как композитор в фильме "Викинг". С тех пор началась моя история с изучением Средневековья, X века, личности князя Владимира. Это пошло оттуда, а потом перешло в оперу. Когда я начинал работать над этно-оперой, было ощущение, что передо мной огромный океан, и я должен все структурировать таким образом, чтобы он превратился в реку. Это очень тяжелая задача, причем сложнее всего было начать. Существовала некая канва из "Повести временных лет", но в ней просто последовательно описаны масштабные события. Художественное произведение все-таки должно иметь форму, героев, сюжет. Помимо музыки, пришлось заняться еще и драматургией – тем, чем я никогда не занимался: сел за учебники, прочитал все, что связано с драматургией, со всеми архетипами, героями, антигероями. Потом необходимо было изучить оперную драматургию – это совершенно отдельная история. Потихонечку, по камушку, по черпачку этого океана шла работа. Сейчас мы находимся в точке, когда эта река полноценно течет.
– Игорь Игоревич, вы любите оперу?
– Не могу сказать, что я всегда был большим фанатом оперы. В процессе изучения я посмотрел достаточно много опер за этот период и понял, что драматургическая часть в них очень хромает. В основном композиторы сами писали либретто, иногда брали какие-то источники, иногда писали либреттисты. В целом, сложно говорить и передавать эмоции на языке звуков и песен. С другой стороны, это интересно. Ты попадаешь в другую реальность: казалось бы, те же эмоции, но они совершенно по-другому воспринимаются.
Я посетил много опер. Мне очень нравится оперный режиссер Сергей Новиков. Когда люди приходят в кино или на оперу, они даже не представляют, какой колоссальный труд за этим стоит. Я раньше тоже не понимал, но теперь знаю, что это титанический труд – как целое предприятие построить!
– Почему был выбран жанр именно этно-оперы, в чем ее особенности?
– Такого жанра и нет. Мы придумали такое название. Понятие "опера" подразумевает под собой классические голоса: сопрано, баритон, бас. У нас совершенно другие голоса: Shaman (Ярослав Дронов), Николай Расторгуев, Соя – это эстрадные голоса, но с элементом народной манеры. В постановке большая роль отведена хору. Благодаря Президентскому фонду культурных инициатив (ПФКИ) мы сделали отдельный курс у нас в академии, где обучали студентов-народников. Это некий микс между народным и эстрадным голосами. Таким образом, звучание получилось интересным.
Стали думать, как это назвать. Было несколько вариантов, например, крипто-опера, но никто бы не понял, все решили бы, что это связано с криптовалютой. Есть термин "крипто-история" – история, основанная на реальных событиях, но с элементом фантастики. В этом жанре есть свои авторы. Все-таки решили назвать этно-оперой. Посмотрим, приживется жанр или нет.
– Как велась работа над этно-оперой? Как проходил отбор на главные роли в постановке? Какие были ключевые критерии?
– Вся работа заняла около 12 лет – со времен фильма "Викинг" до сегодняшнего момента. Обычно я пишу музыку и песни конкретно для кого-то: для Николая Расторгуева, "Иванушек" и других артистов. Я знаю голоса, тесситуру (преобладающее расположение звуков по высоте в музыкальном произведении по отношению к диапазону голоса или музыкального инструмента – ред.). В случае с этно-оперой я просто что-то сам себе напевал, придумывал.
Несколько лет назад, а именно в марте-апреле 2022 года, в Питере я первый раз увидел Shaman и понял, что он –идеальный князь Владимир по своим вокальным данным, по внешнему виду. Он немножко шебутной – это и есть отражение молодости. Кстати, Ярослав примерно такого же возраста, как и князь Владимир. Но по ощущениям он – молодой парень: перед ним лежит весь мир, он идет к своей цели – к славе и признанию. Но потом в нем происходят изменения, как и в князе Владимире. Есть греческое слово "метанойя" (переводится как покаяние, состоит из двух слов: "мета" – перемена и "ноима" – мысль, разум, мышление – ред.), человек принял Христа и становится абсолютно другим.
– А как проходил поиск других героев?
– С Николаем Расторгуевым я исторически работаю – это мой любимый певец. Я понимал, что герою князя Владимира нужен наставник. В "Повести временных лет" был Свенельд (воевода варяжского происхождения X века в Древнерусском государстве – ред.), у нас Николай играет Федора – это такой собирательный образ между Свенельдом и Федором (дружинник князя Владимира – ред.). Федор – викинг, который уже принял христианство, является одним из первых мучеников (Феодор Варяг и сын его Иоанн – христиане, ставшие первыми известными мучениками на Руси за веру – ред.). Федор – наставник Владимира, он ведет его, направляя на истину – веру. Антагонистом и для Федора, и для Владимира выступает языческий бог Один, который выходил в люди под разными именами, в разных обликах. У него конкретная миссия –экспортировать языческую религию на Русь, чтобы язычество укрепилось. Но к тому моменту христианство захватывало весь мир.
Я перепробовал несколько артисток на роль Рогнеды. Но у Сои есть микс из поп-музыки и народного ощущения, очень глубокая девушка. Получилась очень мягкая Рогнеда.
– Как вы относитесь к своему персонажу Одину? Почему решили воплотить именно этот образ?
– Это произошло совершенно случайно. Прекрасный актер Павел Делонг, который должен был сыграть Одина, по своим личным соображениям отказался. В фильме "Викинг" он играл другую роль. Нам уже нужно было репетировать. Исторически сложилось, что, когда я пишу песни, я сам все пропеваю. У этого героя достаточно низкая по звучанию партия – под мой голос. В какой-то момент я понял, что у нас нет времени искать, и я сам буду петь.
Про близость к этому персонажу: еще Достоевский говорил, что в каждом из нас живут два начала. Поле битвы – душа ("Тут дьявол с Богом борются, а поле битвы – сердца людей" – из романа "Братья Карамазовы" Ф.М. Достоевского – ред.). Конечно, это одно из проявлений человеческой самости.
– Существует ли второй актерский состав?
– Недавно мы все-таки нашли запасного Одина. Увидел актера в мюзикле "Князь Серебряный" и понял, что он – идеальный злодей. Если у этно-оперы будет долгая жизнь, понятно, что ни Ярослав, ни Николай не смогут работать на каждом представлении. Мы всем ищем дубли.
Очень долго искали дубль Николая Расторгуева и совершенно неожиданно нашли – это его старший сын Павел. Я такого никогда не встречал! Во-первых, они похожи. Во-вторых, он поет тембром Николая. Найти дубль Ярославу тоже достаточно сложно. У нас есть две кандидатуры. Но здесь такая ситуация. Когда я его встретил, поговорил с ним. Он сказал, что ему интересно попробовать. Далее –я уже писал партии под его голос. А у него огромный диапазон: он может и внизу петь, и в середине, и наверху, может по-роковому кричать и народным голосом петь. Уникальный случай.
– Для кого постановка "Князь Владимир"? Кто ее зритель?
– Прекрасное слово KPI. Но я никогда не думал, кто будет слушать "Любэ" или "Иванушек". Я это слушаю, мне это нравится – значит, я это выпускаю. Да, не всегда получается. Например, мне нравились "Мобильные блондинки", но они совершенно у меня не пошли, хотя нравились.
В случае с этно-оперой у меня был огромный незакрытый гештальт в виде Cредневековья и князя Владимира –и вот я его закрыл. Это личный проект. Как его воспримут – мне тяжело судить.
Я не понимаю, кто будет слушать мою этно-оперу. Изначально я думал, что такое должны слушать на рок-фестивалях. Но в этом произведении есть, например, Shaman –и это совершенно другая аудитория. Я не знаю фокусировку. Произведение есть, кто его будет слушать – не знаю. Сам буду слушать. Пойду на пенсию, возьму удочку, сяду в наушниках и буду слушать свою оперу.
– Какие новшества увидят зрители?
– Этно-опера "Князь Владимир" – очень трудоемкий и дорогостоящий проект. Благодаря ПФКИ нам дали несколько грантов, которые помогли нам закрыть большинство вопросов. Но, тем не менее, я с удовольствием вкладываю свои деньги в этот проект, как и во все остальные. Пока это абсолютно некоммерческий проект. У нас 150 человек задействованы на сцене, 12-метровый драккар (узкая парусно-гребная ладья викингов, с высоко поднятыми носом и кормой – ред.), который весит несколько тонн. Чтобы его поднять, перевезти, разобрать, собрать – это целая история и огромные деньги. Драккар – тоже действующее лицо оперы. Я очень хотел, чтобы он был сделан достойно, в принципе, сделали хорошо, хотя технологически это очень сложно. Мы – не специалисты в театральных постановках, поэтому многие вещи по-новому как-то осмысливали. Надеюсь, мы справились.
– Из чего в целом формируется стоимость такого проекта?
– Много составляющих. Например, у театра есть свой штат сотрудников, включая артистов, у которых есть определенная зарплата. Для таких разовых проектов мы должны всех людей, которые задействованы в постановке, "выдергивать", бронировать время и все это оплачивать. А это огромное количество людей – помимо 150 людей на сцене, есть и режиссерско-постановочная группа. Необходимы костюмы, грим, декорации. Несколько лет для этно-оперы рисовали видеофоны (видеомаппинг –ред.). Из этого все складывается. Одна репетиция с учетом аренды зала обходится очень дорого.
– Помогал ли вам кто-то в написании либретто?
– Я, когда писал, в какой-то момент понял: "Все, я в тупике". Нашел автора Александра Мазина (писатель, сценарист, издатель, автор книги "Варяг" – ред.) в Питере. У него есть очень интересные материалы о князе Владимире в форме художественной литературы. Мне понравился ход его мыслей, то, что он в материале. Последний год мы начали с ним какие-то вещи дорабатывать вместе. Он мне очень помог в создании либретто – огромное ему спасибо.
– Помимо "Повести временных лет", к каким историческим документам вы обращались?
– Очень многое было изучено. Практически вся скандинавская литература: "Старшая Эдда", "Младшая Эдда", исландские висы. В повествовательной литературе все очень просто и конкретно: был такой князь, пошел туда, убил этого, пошел дальше. Но, например, есть исландские висы, причем в очень хорошем переводе – это очень красивая поэзия. Она полностью построена на метафорах, потому что скальды (поэты-певцы у скандинавских народов в IX-XIII веках – ред.) видели мир таким – образным. К сожалению, почему-то очень мало изучали поэтическое наследие северян. Тем не менее, оно очень интересное. К сожалению, нашего практически ничего не сохранилось.
– Какие произведения используются в опере?
– В опере мы используем несколько произведений: например, "Зачин князя Владимира" у нас поет прекрасный вокалист Дмитрий Парамонов. Мне очень нравится его тембр, как у северян, такой гнусавый, очень круто поет, а главное – именно в той манере, которая мне нравится. Мы используем народные произведения: "Как под Киевом, под Черниговом" – достаточно известное произведение.
Где-то десять лет назад я пришел к профессору из Российской академии музыки имени Гнесиных, у него большой опыт экспедиций в поисках такого наследия, и говорю: "Как примерно могли люди себе представить мелодию? Как могла звучать музыка того времени?" Он мне поставил несколько произведений, в том числе "Как под Киевом, под Черниговом". Мелодически это произведение легло в основу всей оперы. Там есть необычный ход. Обычно мы мыслим: тоника, субдоминанта, доминанта. Октава – от нижней ноты "до" до верхней. Они вместо октавы поют малую септиму. Для них это нормальный звукоряд, он совершенно не привязан к нашему слуху. Вот эту малую септиму я провел через всю оперу: и в оркестровых партиях, и у солистов.
Кстати, именно поэтому я думаю, что сам язык будет немножко непонятен. Я смотрел различные мюзиклы – все для нас привычно. В этно-опере "Князь Владимир" – наоборот. Но я говорил, что делаю себе подарок, мне все равно. Непривычно – привыкайте. Не хотите – не привыкайте.
– Возможно, наоборот, такой новаторский подход и количество новшеств понравится аудитории?
– Нужно ли людям новое? Это уже философский вопрос.
– Игорь Игоревич, можно ли назвать этно-оперу "Князь Владимир" в некотором смысле образовательным проектом?
– Безусловно, образовательная составляющая есть. В основе – "Повесть временных лет", все по книге. Но все-таки это художественное осмысление, поэтому некоторые неточности присутствуют. Но эти неточности на самом деле могут быть и точностями.
Я изучал работы Шахматова – это историк, самый большой исследователь повестей, а после – Виноградова. Одни из таких примеров: когда Владимир убежал от своего брата Ярополка, он набрал викингов, после вернулся. По "Повести временных лет" он за несколько месяцев идет на Полоцк, берет город, убивает родителей Рогнеды и берет ее в жены. Там есть известная фраза Рогнеды: "Не хочу разути робичича". После этого Владимир берет новгородцев и идет на Киев.
Историки, в свою очередь, доказывают, что, скорее всего, Полоцк был до того, как он убежал к северянам – соответственно, и Рогнеда уже была. Наша этно-опера начинается с того момента, когда князь Владимир вместе с Рогнедой находятся у северян, а после они сразу идут на бой.
– Сколько заняли по времени репетиции?
– Мы репетируем около двух лет. Мы показывали небольшой 20-минутный фрагмент в 2023 году на фестивале "Таврида". Но 2024 год была запланирована премьера, но не получилось технически все привезти туда, поэтому решили перенести премьеру в Москву.
– В географии представлений пока две столицы – Москва – 5 и 6 февраля и Санкт-Петербург – 26 февраля. Планируется ли расширить этот список? Есть ли в планах масштабные гастроли?
– Если все получится, то поедем в гастрольный тур. У нас есть список городов. На официальном сайте люди голосуют, в каких городах бы они хотели увидеть оперу. Питер стоял на первом месте после Москвы, поэтому мы организовали шоу и там.
– Видите ли вы некие параллели между сюжетом этно-оперы и сегодняшними реалиями?
– Конечно. Например, есть произведение в скандинавской литературе "Прорицание вельвы" (одна из самых известных эпических песен "Старшей Эдды" – ред.). Оттуда я взял фрагмент:
Братья начнут
биться друг с другом,
родичи близкие
в распрях погибнут;
тягостно в мире,
великий блуд,
век мечей и секир,
треснут щиты,
век бурь и волков
до гибели мира;
щадить человек
человека не станет.
Это прямо про нас. Очень много параллелей. Но все же нельзя говорить о том, что это калька того, что происходит. Наша опера все-таки про человеческое преобразование. Политическая же цель князя Владимира – сделать Русь государством. Он понимал, что нужно укреплять государство, присоединять новые территории, чтобы сделать страну большой и сильной. Но когда он достиг этих целей и пришел к какому-то уровню, он начал задаваться вопросом: "Ради чего он это делает? А что дальше?" Думаю, когда человек переходит определенный рубеж, появляются такие вопросы.
Как прекрасно сказал Карл Юнг, человеческая жизнь похожа на движение Солнца. Солнце встает, идет, потом попадает в зенит, после начинает опускаться. В этой крайней точке люди теряются и не понимают, ради чего это все. Деньги, если они есть, не нужны, если их нет – то уже и не будет. Люди начинают цепляться за старое: молодые девушки, деньги, работа, которая раньше увлекала, но это уже не работает в этой точке. Это все тщетные попытки зацепиться. Нужно искать новые горизонты. Если есть понимание, что это не финальная точка, а смерть равно рождение, то происходит переосмысление, как у князя Владимира.
– Какие самые крупные проекты артистов, с которыми вы работаете, запланированные на 2025 год, можете отметить?
– У нас в 2024 году было два юбилея – "Любэ" 35 лет и "Иванушкам" – 30. Куда уж больше?
– Запланирован выход трибьют-альбома "Любэ", верно? Как родилась эта идея?
– Все началось с того, что Юрий Аксюта с Первого канала сказал: "Сколько можно один и тот же концерт показывать на каждый юбилей? Может, другие артисты исполнят любимые песни?"
Наш директор Андрей Лукинов с удовольствием взялся за эту задачу. Он пообщался с коллегами по цеху, по рок-цеху. На удивление, многие откликнулись: группа "25/17", Гарик Сукачев, Елена Ваенга и другие. Получился очень необычный альбом, наверно, как само творчество "Любэ". В "Любэ" есть все: и эстрада, и рок, и этно. Артисты практически всех жанров будут петь песни группы "Любэ". Наверное, для фанатов это будет интересно. Хотя, скажу по секрету, исполнение Николая Вячеславовича (Расторгуева – ред.) мне нравится больше всего.
– Например, в 2024 году про группу "Иванушки" вышел фильм, который аудитория встретила очень тепло. Возможно, поклонники коллективов вашего продюсерского центра увидят фильмы и про других артистов?
– Что касается кинорешения – по-моему, сейчас есть какие-то предложения сделать фильм про "Любэ". Возможно, что появится и такой фильм.
– Работаете ли вы сейчас с молодыми артистами? Взяли ли кого-то "под свое крыло"? Ждать ли нам новые имена среди восходящих звезд?
– Все мое последнее творческое время было занято работой над этно-оперой. Я даже для своих артистов практически не писал песен. Пройдет премьера оперы, и мне нужно раздать долги по песням для своих артистов.
Про молодых артистов – у меня есть Музыкальная академия. У академии есть совместный проект с VK. Мы начинали с TikTok House, потом эта история закончилась. Некоторые артисты остались, в частности, НЕМИЛА (Людмила Скрягина) Дадаша (Дарья Мальцева), Геля Тишина, Маша и Соя (Асият Сайгидова).
– Все больше артистов обращается к теме патриотизма – например, самым ярким представителем этого направления является Ярослав Дронов (Shaman). На ваш взгляд, в чем феномен артиста Shaman?
– Ярослав написал сам два больших хита – "Встанем" и "Я русский". Причем, я даже студентам рассказывал, что многие артисты выпускают один большой хит, а потом – все, не могут, начинают повторять этот хит. Ярославу удалось сделать совершенно разные по состоянию, по духу песни. Одна –духоподъемная, другая – атакующая. Он попал в цель – и сразу взлетел. У него невероятный диапазон голоса. Все вместе позволило ему стать одним из ведущих артистов.
– Кого вы могли бы отметить среди молодых артистов? На кого необходимо равняться начинающим музыкантам?
– Я могу отметить тех, кто мне нравится. Например, Mia Boyka (Мария Бойко). Она из локальных артистов, из артистов соцсетей стала узнаваемым настоящим артистом. Я очень удивился, когда меня пригласили принять участие в шоу "Три аккорда" на Первом канале, и вдруг выходит Mia Boyka и исполняет шансон. Не побоялась экспериментировать, молодец. Молодые артисты часто критикуют песни, говорят, что не будут такое петь. Она не побоялась, и получилось, случилась артистка.
Также мне очень нравится Bearwolf (Валерия Василевская). Это идеальный микс какой-то народной манеры и поп-музыки. Причем она поет в модной манере – затюненным женским голосом, даже детским. Очень интересно. Кстати, даже со студентами беседовал на тему того, что есть ощущение, что текст песни "Годзилла" как подтекстовка. Казалось бы, полная ерунда по смыслу, но работает. Есть какое-то очень странное ощущение ситуации, у нее очень красивый низкий тембр, работает. Я думаю, что она в ближайшее время может стать большой звездой.
– В своем творчестве Mia Boyka также обращается к народным мотивам. Можно ли сказать, что это новый тренд? Какие в целом прослеживаются тенденции?
– Да, абсолютно, сейчас это стало трендом. Он связан не только с музыкой, например, очень популярны стали русские бренды одежды. Я сейчас был в Красной Поляне, там огромное количество отечественных брендов – причем стали действительно качественно делать. Это, наверно, можно назвать волной патриотизма. Мое поколение всегда жило в ощущении, что есть "совок" – емкое слово, которое отражает что-то некачественное, а есть западное – это круто. Сейчас произошел слом. Возможно, пришло время. Может быть, начало специальной военной операции так повлияло. Мы что-то растеряли в 70-х, 80-х годах, в период перестройки. Сейчас это ощущение снова начало проявляться, в частности – у молодежи. Для меня было открытием то, что на Патриках (район Патриарших прудов – ред.) из машин играла песня "Матушка Земля". Это круто.
– Как вы считаете, исполнительница этого хита Татьяна Куртукова состоялась как артистка?
– Артистка пока не состоялась, состоялась песня. В ее ситуации нужен второй большой хит. Это очень сложная и непростая задача.
– Какие в целом прослеживаются ключевые тенденции в индустрии? В чем сегодня залог успеха в шоубизнесе – есть ли какая-то "формула"?
– Надо анализировать отдельных артистов, как у них это получилось. Конечно, единой формулы успеха нет. Очень много компонентов и факторов, от которых зависит успех и песни, и артиста. Очень многое должно сойтись в одной точке. По формуле все пытаются работать, но это не работает. Формула, KPI, хит – это все из области сознания. А есть еще такая область, как подсознание, которое отвечает за духовность и творчество. Я считаю, что формулы нет. Должен быть какой-то талант. Самое главное – должно быть то, что ты можешь сказать честно и правдиво. Тогда тебя услышат.
Все состоявшиеся артисты, например, те же Григорий Лепс и Коля Расторгуев, прошли ресторанно-танцевальную школу. Расторгуев на танцах играл, Лепс в ресторанах пел. Между прочим, первый раз в жизни я увидел Лепса в Сочи, в ресторане "Жемчужина". Это было незабываемо. Это был одновременно и шансон, и панк.
– То есть важно, чтобы артист понимал свою аудиторию?
– Слушатели понимают, прошел ли ты эту школу. Если да, то чувствуется, что артист понимает, что нравится людям. Как диджей, который понимает ритм, чтобы качал грув (от английского groove –ритмическое ощущение в музыке, создаваемое игрой музыкантов-барабанщиков, гитаристов и клавишников, часто используется при описании музыки, при которой хочется двигаться, танцевать – ред.), понимают, как нужно завести людей, чтобы началась эта бесопляска. Ресторанные артисты начинают понимать, что нравится людям, что их цепляет. Дальше все зависит от интеллекта и от формы подачи. Например, Земфира (физическое лицо, выполняющее функции иноагента) через эти "трещинки", Лепс же – прямо в лоб. Эта школа нужна, чтобы не зациклиться в своем мирке на каких-то своих представлениях. Ты должен понимать своего слушателя.
– Какая сейчас аудитория, насколько она изменилась?
– Сейчас есть ощущение, что как будто нечего говорить. У молодежи разрушились старые понятия, ценности, связанные с материальным миром: цацки, девушки, тусовки. Недавно это было круто, а потом резко случилось 22 февраля 2022 года –произошла переоценка ценностей.
Но пока мы пришли к какой-то форме, к содержанию пока не пришли. Даже во время революции, после революции появлялось новое творчество. Например, появились Шостакович, Прокофьев. Это был новый звук, новое звучание. Люди массово ходили в театры и слушали очень сложную музыку. Это был новый язык. Наверное, сейчас новый язык – это возвращение к истокам, использование народных интонаций.
– Трек "Сигма Бой" Марии Янковской и Betsy вошел в топ-10 Billboard. Что вы об этом скажете?
– Неплохая песенка. Это всегда работает, когда дети предпубертатного возраста, две девочки изображают из себя уже взрослых девушек. Это работает. Не могу сказать, что это супербольшой хит. Просто трек завирусился. Хорошо, что попали в Billboard. Будет ли у этого дальнейшая жизнь – не знаю.
– Если говорить про иностранных исполнителей, которые приезжают в Россию: в 2024 году у нас прошли концерты с участием турецкого актера Бурака Озчивита, Эндрю Дональдса, итальянского певца Pupo, а также рэп–дуэта Onyx из США. При этом нашумевший приезд в Москву американского рэпера Канье Уэста летом был частным визитом. То есть в Россию сейчас приезжают самые смелые. Как вы думаете, когда ситуация изменится глобально?
– Мы все прекрасно понимаем. Когда закончится СВО, когда снимут санкции, тогда ситуация в корне поменяется.
– На ваш взгляд, уход иностранных артистов с российской сцены дал мощный толчок для отечественных исполнителей?
– Конечно, как любят говорить в определенных кругах, открылось окно возможностей. Оно действительно открылось, например, и для VK Видео, и для Rutube. Также и для отечественных артистов открылось окно возможностей. Но это не совсем честная конкуренция. Надо конкурировать на определенном уровне. Мы живем в глобальном пространстве, мы (Россия –ред.) являемся абсолютной неотъемлемой частью мировой культуры.
Недавно я смотрел топ-100 композиторов, которые звучали в симфоническом исполнении в Америке. Русские композиторы на первом месте – Чайковский, Мусоргский, Шостакович. Понятно, что это композиторы первой величины, но тем не менее в этом списке есть и такие авторы, как София Губайдулина – это один из моих любимых авторов современной классической музыки.
При этом я уже сейчас не боюсь, что эта наша самость и русскость, очищение от западного куда-то уйдут. Сейчас это стало небольшим трендом, немножко волна успокоится, но это явление останется. Все с удовольствием поют в такой манере, воспринимают это тоже положительно. Даже судя по соцсетям – появляются чисто народные тренды.
– Наверное, это было необходимо России, так как мы немного "заигрались в Запад" и ушли от самих себя?
– У них очень сильный Голливуд, очень сильная музыкальная индустрия, потому что они – родоначальники этого. Весь мир, в том числе Китай, Япония, Корея, находится под этим влиянием. Тем не менее, есть те, кто уцелел и не попал под общую волну западного влияния, в том числе под принятые и продвигаемые там нетрадиционные ценности. За внешней формой следует разрушительное содержание. Погоня за "красивой жизнью" ушла дальше к полной "свободе" личности. Надоело быть женщиной – становись мужчиной, и наоборот.
Сейчас к власти приходит Дональд Трамп с совсем другой повесткой. Повестка меняется, потому что Америка – это же не несколько центральных городов, это огромная страна. Там огромному количеству людей не нравится, что их дети должны выбирать, кем они хотят быть (по гендерному признаку – ред.).
Я часто думаю, как хорошо, что мы сохранили традиционные ценности. Принимаются правильные законы. Очень жалко людей, которые в результате этой "свободы" после чувствуют себя ущербными. Тем более, мы говорим о воспитании целого поколения, о детях. Примеры должны быть достойными. Иначе что же мы получим? Родитель номер "один", родитель номер "два" – очень страшная история.
– Все чаще в повседневной жизни мы обращаемся к искусственному интеллекту, музыкальная индустрия не является исключением. Используете ли вы в своей работе нейросети?
– Мы пробовали экспериментировать, даже недавно пытались открыть музыкальный курс по искусственному интеллекту, потому что, конечно, он дает огромные возможности. Пока это неизведанный океан, который нужно исследовать, нужно упорядочить. Это необходимо, потому что внедрение искусственного интеллекта неизбежно. Безусловно, будет конкуренция, потому что, например, огромное количество фоновой музыки сейчас уже может делать искусственный интеллект.
Но не все во всем можно обратиться к искусственному интеллекту в процессе создания музыки. У него нет подсознания. Нейросеть только математически просчитывает. У каждого человека есть божественное начало, а искусственный интеллект –некий продукт. У человека есть душа, а у него – нет. Это самое главное отличие.
Я абсолютно спокоен по поводу того, что якобы мы скоро будем не нужны. Возможно, и не нужно такое количество молодежи по всему миру, которое занимается музыкой? Сейчас же все просто: взял телефон, сделал аранжировку или песню написал –тэги забил, например, хочу deephouseна турецком языке с китайским припевом. Как фоновая музыка – да, это может существовать. Как что-то большее, то, ради чего должно служить искусство, – нет.
– На ваш взгляд, внедрение искусственного интеллекта в творческий процесс имеет благотворное влияние, или же существует риск, что некоторых артистов полностью заменит нейросеть? Каких артистов, по вашему мнению, это не коснется и почему?
– Не артистов, а именно фоновую музыку. Это может быть музыка для недорого кино и сериалов. Те, кто себе не сможет позволить хорошего композитора, смогут генерировать музыку для фильма. Вообще, когда я смотрю сериалы, слушаю первый саундтрек. Сразу понятно, работал ли хороший композитор, записали ли трек с оркестром – звучит красиво, интригующе. Значит, можно смотреть кино. Или же просто сделали саундтрек на компьютерных семплах.
– Какие-то сериалы можете отметить, с этой точки зрения? Запомнилось ли что-то?
– Обычно так действуют, создавая все хорошие сериалы. Из последнего – это сериал "Пингвин" (американский мини-сериал – ред.), мне очень понравился. Также сейчас смотрю то, что не мог раньше досмотреть. Например, "Игра в кальмара". Очень напомнил мне российские сериалы, а не американские, по тому, как он сделан. Конечно, существуют трудности перевода. Но все равно цепляет. Подумал даже, может быть пришло время сделать сериал "Фабрика звезд", где все будут друг друга поедать, чтобы взобраться на прекрасное место под названием сцена.
– В заключение не могу не спросить, есть ли лично у вас какие-то нереализованные творческие мечты, которые обязательно необходимо воплотить в жизнь – не могли бы вы поделиться с нашими читателями?
–Да. Как мы говорили, человек все пытается зацепиться за старое – и я тоже. Во-первых, там, где мы сидим, мне нужно достроить большую студию и концертный зал. Я никак не мог собраться с мыслями. Сейчас это огромных денег стоит. Я – не бедный человек, но, к сожалению, не могу себе позволить достроить академию и сделать все красиво. Это первая задача.
Вторая задача – хочу сделать несколько мюзиклов. Например, про "Иванушек". Это как раз о том, чего людям не хватает – абсолютно простых эмоций.
– А почему родилась идея создать мюзикл именно про "Иванушек"?
– Во-первых, очень добрая музыка. Такое романтическое настроение. Например, для "Любэ" я могу бесконечно песни писать, потому что образ сохраняется, как 30 лет назад. А "Иванушки" тогда были пацанами, 30 лет назад, могли петь песни "Тучи", "Реви", "Кукла" и прочие. Когда такое начнут петь дядьки, это, по меньшей мере, странно звучит. Делать с ними что-то взрослое – это уже не "Иванушки". Мы пытались сделать взрослый репертуар, но полно прекрасных артистов, как Григорий Лепс, Стас Михайлов, которые поют взрослые песни. Это не подходит под их образ. В мюзикле можно опять эту историю возродить – эти чистые романтические мечты и отношения.