"Пусть Москва лежит в руинах!"
Какой у нас девиз? Мы — дети Украины! Пусть Москва лежит в руинах, нам на это начхать! Мы завоюем весь мир! Смерть, смерть москалям!
Утро в лагере начинается с построения и молитвы украинского националиста. "Украина, святая мать героев, сойди в мое сердце. Святая! Могучая! Соборная! Слава Украине! Героям слава!" — в запале выкрикивают дети. В этом лагере тех, кто простудился, в шутку называют "трехсотыми" (груз 300 – военный термин, обозначающий транспортировку раненного солдата. — Прим. ред.), а вместо имен дети часто используют позывные.
В начале смены каждому ребенку выдается деревянный автомат. Старшие дети отправляются на остров, где получают макеты "настоящего" оружия. Это снайперская винтовка, которая стреляет лазером. Для 13-летнего Владимира это первая подобная игра. "Люблю тихое ведение боя, поэтому — снайпер", — объясняет мальчик.
"Мне очень нравится стрелять"
Восьмилетняя Виктория кажется обычной девочкой. И ее мечты о будущем вряд ли можно назвать сильно отличающимися от дум ее сверстниц: она мечтает стать дизайнером одежды. А может быть — моделью, когда вырастет. Но при этом малышка уже ощущает себя солдатом. И, одно другому не мешает, не исключает своего будущего в рядах воюющих бойцов украинской армии. С кем воюющей? А это ей объясняют инструкторы. Либо побывавшие в боях против "пророссийских сепаратистов", либо участвовавшие в диверсионных операциях ВСУ на территории Донецкой и Луганской самопровозглашенных республик.
В данном примере важны акценты, которые расставляют взрослые. Детям внушают — это не люди, их надо убивать. У ребенка нет права на сомнение, он принимает на веру, что это не люди, опираясь на мнение значимых взрослых.
Человек, который ненавидит, он не видит в другом человека, у него отсутствует такая возможность. Это очень близко к расизму, ненависть за то, что другой какой-то не такой. У детей, которых воспитывают в ненависти,
впоследствии не будет возможности развиваться, становиться разносторонне развитыми, видеть разные точки зрения просто потому, что они не станут воспринимать мнение (они его и не услышат, и не увидят) отличное от того, в парадигме которого их воспитывали.
Вообще, справедливости ради, мы можем вспомнить военно-патриотическую игру "Зарница". Я в начале 80-х годов училась в школе, мы все выходили в поля, бегали, девочек учили оказывать первую помощь, мальчиков учили
быть разведчиками и командирами, читать карты и так далее. Но я не помню, чтобы в этом была какая-то агрессия. И в школе была начальная военная подготовка, мы на время разбирали автоматы. Я до сих пор использую навыки общей медицинской подготовки, которые давали
на этих уроках и потом в вузе. Но это всегда была история про жизнь, про помощь и про взаимодействие.
Тут мы видим огромную работу по созданию “врага”, чтобы было четкое понимание с кем сражаться. Внешний враг всегда нужен для того, чтобы управлять теми людьми, которых убедили, что есть агрессор, который придет
убить их.
Основа такого воспитания — это страх. Люди, воспитывают детей с целью вырастить их управляемыми. Если я держу тебя в страхе, соответственно, я могу тобой манипулировать, я могу управлять, и ты будешь делать то, что мне нужно.
В один рой (отряд. — Прим. редакции) могут входить от 8 до 14 детей. Программа выглядит так: за 12 дней лагеря дети проходят 10 дисциплин: история Украины, разборка/сборка автомата, тактика, медицина, веревочный парк, скалодром, самооборона, полоса препятствий, курс выживания и робототехника. Много нападок идет касательно того, что мы готовим детей как гитлерюгенд. Это не так. Мы не готовим детей к войне. Мы пытаемся их объединить между собой, научить любить людей, чтобы они не хотели войны.
