Несмотря на пандемию COVID-19 и сложное финансовое положение региональных операторов, мусорная реформа продолжается. Однако критики говорят о ее торможении и неспособности Российского экологического оператора (РЭО) разработать одни из основных документов — федеральную схему и расширенную концепцию ответственности производителя. Зачем РЭО заплатил 26 миллионов рублей Boston Consulting Group за финансовую модель реформы, а также сколько планируется строить мусоросжигательных заводов, в интервью РИА Новости рассказал глава оператора Илья Гудков. Беседовала Наталья Парамонова.
— Федеральная схема обращения с отходами — документ, который должен прояснить, какая ситуация в отрасли сейчас и как она будет реформироваться. Однако вы часто говорите, что принять федеральную схему мешают объективные сложности. Можете пояснить, в чем сложность?
— Как пример согласования сложного документа федеральная схема обращения с отходами уникальна, потому что ее надо согласовать с 85 субъектами России. Это задача не из простых, потому что там очень много вопросов, которые сложны для принятия решения субъектом.
— Можете привести пример, что особенно сложно?
— Например, вопрос нормативов накопления отходов. В ряде регионов расчет количества образующихся отходов построен на основе некорректных нормативов накопления отходов, искажающих количество отходов и их плотность. Это приводит к ошибкам при планировании мощности объектов и неправильно рассчитанным тарифам.
Еще один пример — полигоны, которые расположены в радиусе 15 километров от аэропортов. Сегодня их насчитывается 169 по всей стране. Нахождение в этих зонах полигонов требует принятия срочных решений об их переносе в более безопасное место. А это связано с серьезными затратами, особенно учитывая, что многие объекты, находящиеся в этих зонах, были построены на основе концессионных соглашений с привлечением значительных инвестиционных ресурсов.
— Мы с вами разговариваем во время установочного семинара по созданию финансовой модели для новой схемы ТКО. Модель будет делать Boston Consulting Group. С чем связана необходимость обратиться к ним и зачем еще финмодель?
— Финансовая модель является логичным продолжением федеральной схемы. Это узкопрофессиональный инструмент, функционал которого планируется значительно расширить. Основная задача модели — формирование управленческих решений как по региональным программам на основе экономических данных, так и об объемах необходимых мер поддержки и о состоятельности инвестпроектов в конкретном субъекте.
— Тем не менее есть мнение, что экономическая модель, заложенная в реформе, не работает. Насколько вы с этим согласны?
— Что значит не работает? Модель всегда работает. Вопрос условий выхода на желаемый результат и дополнительной поддержки для достижения поставленных целей. Модель делается, исходя из предпосылок, которые согласованы со специалистами. Например, согласован такой показатель, как количество вторичных ресурсов, которые можно получить на сортировке. Согласно экспертным оценкам, этот показатель около 15 процентов. Вторичные ресурсы — это дополнительный резерв денежных средств, которые мы также учитываем в финансовой модели.
— Это финансовая модель может повлечь за собой изменения в законодательстве или изменение концепции реформы?
— Нет, она позволит индивидуально оценить каждый регион в разрезе инвестиционной привлекательности для постройки конкретного типа объекта.
— Как долго будет создаваться эта модель?
— Я думаю, что до конца года модель будет построена.
— Сколько будет стоить эта модель?
— Двадцать шесть миллионов рублей. Мы проводили открытый конкурс и получили несколько очень серьезных заявок, в том числе от двух компаний "Большой четверки" (четыре консалтинговые фирмы — Ernst & Young, KPMG, Deloitte, PWH. — Прим. ред.).
— Ваши коллеги говорили, что в первую очередь будут созданы модели для семи пилотных регионов. Что это за регионы?
— В списке этих регионов Чечня, ЯНАО, Белгородская область, Республика Алтай, Новосибирская, Свердловская и Томская области.
Это пилоты, на которых будут отрабатываться и модель, и проект по внедрению экономики замкнутого цикла. Это подразумевает и полноценное внедрение раздельного сбора отходов на территории всего региона, и учет использования вторичных материальных ресурсов, и ряд других мероприятий.
— С одной стороны, мы говорим про экономику замкнутого цикла, но в тоже время речь идет только о переработке. Однако что делать с большим количеством лишней упаковки или одноразовым пластиком? Они никак не вписываются в концепцию замкнутого цикла.
— Безусловно, такое направление есть, и им активно занимаются в странах, где реформа сферы обращения с отходами стартовала лет 20-30 назад. В России реформа находится на начальном этапе, и на первом этапе необходимо формировать у населения экологическую культуру и положительное отношение к раздельному сбору отходов. Важно формировать эту культуру у детей с дошкольного возраста.
РЭО сегодня активно занимается просветительской деятельностью, организует в школах образовательные уроки, у нас разработана целая программа по экологическому воспитанию "Дели на три".
Разработан большой проект для вузов, запущен просветительский проект "Самореализация". Еще раз повторю, нужно формировать экологическую культуру у населения. Поставив только баки для раздельного сбора без формирования отношения к мусору не как к ТКО, а как к ценному вторичному сырью, ничего не заработает.
И на следующем этапе можно влиять на уменьшение количества образуемого мусора и на формирование предпосылок для того, чтобы упаковка появлялась только экологичной.
— Если говорить о ключевых решениях, то концепция расширенной ответственности производителя (РОП) остается недоработанной. Вокруг нее продолжаются споры. Когда ждать решения и какая позиция у РЭО?
— До конца года мы должны сформировать набор решений для принятия РОП. Ключевая дискуссионная развилка в этом вопросе — разрешать ли самостоятельную утилизацию продукции производителем или нет. Мы считаем, что этот механизм себя в целом дискредитировал уже настолько, что меры повышения контроля за этим не помогут. Ряд международных стран уже отказываются от этой меры.
— Недавно глава Минприроды Дмитрий Кобылкин отметил, что идет работа над тем, чтобы узаконить взимание платы за мусор по факту. РЭО же в свое время утверждал, что это практически невозможно. У вас изменилось мнение?
— Мы считаем, что внедрение такой системы сейчас нецелесообразно, потому что полноценно не развита система раздельного сбора отходов. Оплата по факту — это очень сложно настраиваемый процесс, и он требует детальной проработки.
— Еще один вопрос, который вызывает беспокойство у сторонников раздельного сбора: развитие мусоросжигательных заводов. Назывались цифры от 30 до 100 заводов на территории России. Сейчас федеральная схема на выходе, сколько на ней заводов?
— В ней только пять заводов: четыре в Подмосковье и один Татарстане. Но я хочу уточнить, если какой-либо из субъектов примет решение, что ему нужен МСЗ, то мы возражать не будем. Строительство МСЗ принципиально возможно, если соблюсти все экологические нормы.
— Также мы постоянно слышим о разорении региональных операторов. Последний пример с оператором в Вологде, который вступил в процедуру банкротства. Что с делать с постоянной угрозой банкротства?
— Ряд региональных операторов находятся в зоне риска постоянно. Но это не означает, что они обанкротятся. Если говорить о Вологде, процесс длится с мая, реального факта банкротства еще нет. При этом оператор продолжит работать до окончания действия контракта.
— Давайте обсудим проблему Дагестана. Сейчас к этому региону привлечено большое внимание из-за гор мусора, которые находят туристы. Вы знакомы с этой ситуацией?
— Дагестан находится на особом контроле. Ситуация там действительно плохая, очень низкий процент собираемости: около 17 процентов. В Дагестане большое количество частных домов, жители которых не привыкли платить за мусор, предпочитая выкидывать его где попало. Кроме того, в республике нет своих денег на строительство инфраструктуры. В этом вопросе должна быть федеральная поддержка.
— Какие проекты РЭО могут быть реализованы в следующем году?
— Бюджет уже утвержден: четыре миллиарда рублей. Сумма в любом случае недостаточна для запуска проектов, которые запланированы на следующий год. Мы будем прорабатывать вопрос об увеличении объема средств на эти цели. Реализация реформы без дополнительной государственной поддержки невозможна.
