— Будете ли вы отмечать 40-летие, ведь это многие считают плохой приметой?

— Я не собираюсь ориентироваться на какие-то неактуальные, много лет назад придуманные басни. Наверное, да, буду отмечать, но исходя из ситуации, каким-то небольшим кругом. Может быть, за городом, где я сейчас нахожусь. Тут есть река, поэтому можно устроить все очень красиво.

— Верите ли вы вообще в приметы? Если да, то в какие?

— Я стараюсь не верить ни в какие приметы. Но раньше мне навязывали разные истории типа черных котов, разбитых зеркал. Сейчас я больше склонен считать, что материализуется именно то, во что я верю. Поэтому если я не боюсь разбитых зеркал, никакого несчастья у меня от этого не будет.

— Какие события в жизни сформировали вас как мужчину?

— Это, конечно, подростковая пора, которая пришлась на 90-е. Я жил в Петербурге, принимая данность происходящего в стране и общаясь со всеми, скажем так, слоями населения. Именно тогда во мне закрепились вот эти мужские качества: трусом быть нельзя, «стучать» нельзя, лучше не врать.

Потом я начал активно работать и из всей большой семьи стал лидером, наверное. Я осознал, что теперь уже никто мне не поможет, наоборот, я должен всем помогать — это тоже возложило на меня определенную ответственность.

А когда у меня родился сын, я подумал: «Е-мое, теперь-то уж точно назад дороги нет. Есть сын, и надо быть отцом». Этот период взросления я прохожу до сих пор.

— Чего из вашего детства нет в детстве вашего сына — и вы, допустим, сожалеете об этом? А чего не было — и слава богу?

— Петя более домашний, как мне кажется. И, увы, у него, как и у всех детей сейчас, есть интернет. А реального мира в том количестве, которое было у меня, — нет.

У нас не было ни интернета, ни каких-либо девайсов вообще. Зато у нас были шалаши, тритоны, деревья, трава, лужи, грязь, в которой мы копались. Мы все были в этих дворах, рядом друг с другом. Мне очень жалко, что у современных детей и у моего сына сейчас такого нет.

С другой стороны, позади суровые 90-е, когда — условно — «вышел во двор — получил по башке». Сейчас в этом плане спокойнее — опять же, потому что есть камеры, телефоны, все на виду. Слава богу, что сын растет не во времена повышенной опасности, как я, и ему не приходится подстраиваться под такую реальность.

— С женой вы в неофициальном разводе. Когда планируете оформить все документально?

— Да я готов хоть сейчас. Но из-за пандемии процесс затянулся. Плюс было очень много работы, и срок постоянно откладывался. Но это все формальность, и нам обоим на сто процентов понятно, что мы никогда больше не будем жить вместе. Мы разговариваем по телефону, переписываемся, у нас отличные отношения. Но мы общаемся только как родители нашего сына и близкие люди — точно не как муж и жена.

— Вы родились в знаменитой семье. Как складывались отношения с мамой и бабушкой? Есть ли какие-то семейные традиции?

— Так сложилось, что все занимались своей карьерой. Обвинять я никого в этом не могу, ведь у артистов так почти всегда. К тому же каждый передает дальше то, что дали родители. Именно поэтому Эдита, Илона и я — такие, какие мы есть. Мое детство, можно сказать, подстраивалось под концертные графики бабушки и мамы.

Очень хорошо в памяти отпечатались гастроли в Биробиджане. Мне тогда было шесть лет, и пока Эдита выступала на сцене, я как-то… заскучал. По пожарной лестнице решил взобраться на крышу концертного зала и зачем-то начал бросаться в прохожих камнями. Эдита потом вспоминала: «Пою — и вдруг за сценой раздаются крики. Все забегали в панике. Концерт пришлось остановить, внука снимали с крыши». Чуть инфаркт ее тогда не хватил!

Что касается семейных традиций, у нас их практически нет. Пожалуй, единственная — каждый год приезжаем в Петербург на день рождения Эдиты. Мы все стараемся бывать у нее на концерте 31 июля. После этого собираемся у нее дома, за городом, на летней веранде, за праздничным столом.

Общаемся, вспоминаем приятные истории, просто хорошо проводим время.

— Ваша мама — известный зоозащитник, у нее приют для животных. А у вас есть домашние питомцы?

— Я очень люблю животных. Хотелось бы завести — пока нет возможности. Из кошек особо ценю канадских сфинксов: они и по характеру крутые, и шерсти от них нет, и вид у них забавный. А из собак мне очень нравятся французские бульдоги. В 90-е годы у меня уже был такой. Для квартиры, по-моему, идеально. За городом можно говорить и о породе покрупнее. Но когда я решусь, пока сказать не могу.

— С возрастом люди перестают мечтать. Вы мечтаете? О чем?

— Мечтаю выпустить альбом особенной музыки, чтобы она понравилась новой публике. У меня есть аудитория, слушающая песни, с которыми я выступаю на данный момент. 

Еще я мечтаю о счастье, конечно, об общении и более тесном контакте с ребенком, о том, чтобы мы были друзьями. Мне бы хотелось уделять ему больше времени и получать от него «обратку».

И чтобы меня не подводили суставы: хочу заниматься «ударкой» и прокачаться до высокого уровня в единоборствах — в частности, в боксе.

— А в детстве была мечта? Исполнилась ли она?

— В детстве я мечтал открыть магазин жвачек — а в итоге открыл наркологическую клинику. Наверное, можно спроецировать магазин жвачек на клинику: в одном случае люди получают удовольствие, а в другом — лечатся от вредных удовольствий.

— Что считаете своей главной удачей в музыкальной карьере?

— Мне повезло несколько раз. Первый — когда пришел на кастинг «Фабрики звезд — 4». При этом у меня не было мечты стать звездой, мне просто было интересно. И удачей было как раз то, что я, ничего собой не представляя (как тогда думал), произвел на кого-то впечатление.

Это и есть моя удача — во мне, в человеке, который всей «мордой лица» демонстрировал недовольство и непонимание, увидели что-то — это удивительно.

Потом удачей были люди, которые мне попадались на пути, с кем мы делали дуэты. Ну и, помимо удачи, было много моего труда. Я батрачил с самых первых лет своей популярности, становления себя артистом. Постоянно ездил, работал, работал, работал — у меня не было вообще ничего, кроме работы.

В ближайшее время хочу записать как можно больше песен — естественно, не шлак, а хороший материал. Даже если получится три хороших песни, уже будет круто. Я откровенно устал от старого материала. Мне нужны и радийные, и концертные песни — это сейчас моя основная музыкальная задача.

— Каким вы себя видите, например, лет в 70?

— Вообще не загадывал ничего на этот счет, не знаю и знать не хочу.