Регистрация пройдена успешно!
Пожалуйста, перейдите по ссылке из письма, отправленного на

Директор музея Прадо Мигель Фаломир: русскую живопись в Испании мало знают

Музей Прадо отмечает в этом году двухсотлетие. О непростых периодах в его истории, первых фейковых новостях в Испании, единственной краже, проблемах с получением спонсорских денег и сотрудничестве с российскими коллегами директор музея Мигель Фаломир рассказал в интервью корреспонденту РИА Новости в Испании Елене Шестерниной.
— Музей Прадо выступил организатором Первой международной конференции, посвященной репутации музеев, которая состоялась в университете Наварры. Из чего складывается репутация современного музея?
— Репутация — имидж среди людей, а он строится на нескольких вещах. Это в первую очередь коллекция. Но одной коллекции недостаточно. В Прадо всегда была великолепная коллекция, но не всегда хорошая репутация. Были моменты лучше, были хуже. Репутация – это еще эффективность управления. Надо иметь средства, чтобы представлять коллекцию на уровне, чтобы у посетителей складывалось хорошее впечатление. Музей также должен лидировать в культурном и интеллектуальном плане. Этого можно достичь через реализацию уникальных проектов.
В мире музеев, как и во всем остальном, происходит некое усреднение. С каждым днем все больше похожи еда, архитектура и также музеи. В этом смысле музею важно иметь отличительные черты, свое лицо, нечто, отличающее его от других, чтобы была причина приехать и посетить именно этот музей.
Должно быть и определенное интеллектуальное лидерство, чтобы на равных разговаривать с коллегами, с другими музеями, возглавлять проекты, быть все более конкурентоспособным.
— В этом году Прадо исполняется 200 лет. Какие сложные периоды были, о которых вы упомянули?
— За 200 лет не все всегда было хорошо. Конец XIX века был плохим периодом. Еще один сложный период – времена франкистского режима (1939-1975). Музеи не могут абстрагироваться от страны, где они расположены. Испания была изолирована от мира в эпоху франкизма, и, соответственно, музей был довольно изолирован от других иностранных музеев. В первые годы восстановления демократии (конец 1970-х – начало 1980-х) не очень хорошо понимали, что делать с Прадо, у нас тогда был не лучший имидж в прессе. Были структурные проблемы с самим зданием, было мало сотрудников, думаю, в целом не хватало самоуважения. Музей не чувствовал себя уверенно, и это оказывало влияние на вещи, которые делались, посетители это чувствовали.
— Вы могли бы привести примеры музеев, о которых никто практически не знал лет 15-20 назад, но которые смогли себе создать репутацию за это время и те, которые, обладая потенциалом, не смогли войти в новые времена?
— Возможно, у какого-то большого музея в какой-то момент возникают проблемы, но думаю, что в целом управление музеями стало гораздо более профессиональным, подавляющее большинство музеев сейчас работают лучше, чем раньше.
Мы все время говорим об одних и тех же музеях. Но вот музей Ван Гога в Амстердаме был открыт в 1970-е, проделал хорошую работу и сейчас в первых строчках рейтинга.
© РИА Новости / Юлия БатырьМузей Винсента Ван Гога в Амстердаме
Музей Винсента Ван Гога в Амстердаме
Музей Винсента Ван Гога в Амстердаме
— А среди небольших музеев?
— Одна из тем, к которой мы все время возвращаемся, это огромное количество посетителей. Но эта проблема небольшого количества музеев. При этом есть много прекрасных музеев, которые стоят полупустые.
— Три миллиона посетителей Прадо в год это слишком?
— Я думаю, мы на грани. Не думаю, что у нас есть проблема чрезмерного посещения, поскольку это происходит в очень конкретные периоды года, в апреле-мае. Кроме того, в музее есть залы, где много людей, – Босха или где "Менины" (картина Диего Веласкеса). Я думаю, что мы близки к предельному уровню, но пока его не достигли. У нас нет проблем, которые есть сейчас у музеев Ватикана или Лувра.
Посетители не смотрят все залы, не проводят одинаковое время перед разными картинами, в Лувре есть залы, куда просто невозможно войти, — в зал, где вывешена "Мона Лиза", например. Но есть залы и галереи, где никого нет. Но публика имеет право посещать то, что она хочет.
— Есть ли планы проведения совместных выставок с русскими музеями?
— Сейчас нет. Несколько лет назад был обмен коллекциями с Эрмитажем в перекрестный Год России и Испании (2011 год). Это был огромный успех, выставка Эрмитажа была второй по посещаемости в истории Прадо. У нас очень хорошие отношения с Михаилом Пиотровским. Но также с другими музеями. С Пушкинским музеем мы организовывали совместные мероприятия, давали им картины для выставок.
— Выставки каких русских художников могут быть интересны в Испании?
— То, что мы делали совместно с русскими музеями, было связано с великими именами западной живописи. О русской живописи в Испании мало что знают. То, что не известно, трудно оценить. Для этого и нужны временные выставки. Например, Русский музей в Малаге (с 2015 года в этом городе существует филиал Русского музея) помогает открыть публике художников и периоды русского искусства, которые не были известны.
— Давно ли вы были в каком-нибудь музее в России?
— Два года назад я был в Пушкинском музее. Увидел, что в России огромный интерес к искусству, и чувствуется, что у музея есть деньги.
— Есть деньги?
— По сравнению с ситуацией в Испании. Конечно, обязанность любого директора – жаловаться. Но нам показали планы расширения музея. Пушкинский музей сопоставим с большими мировыми музеями, которые предлагают наилучшую инфраструктуру. Есть большой интерес открываться остальному миру, они очень активные, расширяют контакты с иностранными коллегами.
— Какая часть бюджета Прадо государственное финансирование?
— Около тридцати процентов в среднем в последние годы. 70% — самофинансирование, половина этой суммы от продажи билетов, остальное от спонсоров, а также от продаж в магазинах, ресторанах, мерчендайзинга.
— Сложно ли искать спонсоров?
— Спонсоров найти нелегко, потому что в Испании нет налоговых льгот за спонсорство, как в других странах, например, в англосаксонских. Поэтому наши спонсоры в основном компании, но частных спонсоров у нас почти нет. Этим мы отличаемся от Метрополитена, от Лондонской национальной галереи, где большая часть спонсоров – частные лица.
— Пытаетесь ли вы повлиять на принятие закона о налоговых льготах?
— Это обещают все правительства Испании уже очень давно, все политические партии включают это в свои предвыборные программы, но потом не знаю, что происходит. Верим, что однажды – чем раньше, тем лучше – будет принят закон. В Испании есть закон о налоговых льготах для тех, кто дает маленькие суммы. В прошлом году мы провели кампанию по сбору небольших сумм и кое-что смогли купить на эти деньги.
— Нынешний политических кризис в стране на вас влияет?
— Да, неопределенность всегда не очень хорошо. Мы как государственный музей зависим от государственного бюджета, которого нет (в феврале парламент не смог принять проект бюджета, в апреле были проведены выборы, новые выборы состоятся 10 ноября — ред). За последние четыре года было всего два бюджета, это приводит к тому, что дополнительные проекты невозможно осуществить. Все это повлияло на празднование двухсотлетия, и это влияет на большой проект — открытие "Салона королевств".
— Когда он может открыться?
— Надеемся, что после принятия следующего бюджета у нас будет финансирование. Надеюсь, что в следующем году будет и правительство, и бюджет. Нынешнее правительство пообещало это финансирование.
— То есть работы пока не начались?
— Нет, не начались. Закончилась подготовка планов, проведена некоторая реставрация частей здания. Но пока не будет бюджета, мы не можем начать.
© РИА Новости / Елена ШестернинаДиректор музея Прадо Мигель Фаломир
Директор музея Прадо Мигель Фаломир
Директор музея Прадо Мигель Фаломир
— Какие интересные выставки будут в музее?
— В октябре открывается выставка двух женщин-художниц — Софонисбы Ангвиссолы и Лавинии Фонтаны. Двухсотлетний юбилей музея мы завершим большой выставкой рисунков Гойи – этот великий испанский художник был жив, когда открылся Прадо. Мы всегда представляем, что он был одним из первых, кто прошелся по залам.
— В прошлом году вы приобрели одиннадцать новых экспонатов.
— Да, Прадо постоянно покупает по мере своих возможностей, иногда прилагаем огромные усилия. Несколько лет назад купили "Мадонну с гранатом" Фра Анджелико. Это было очень важное приобретение за существенную сумму. Сколько приобретаем, зависит от обстоятельств, иногда может появиться необычайное произведение, которое требует больших вложений.
В этом году купили почти сто произведений. Мы постоянно покупаем, также нам дарят. Спонсорские деньги мы не получаем, а вот подарки да.
— Сейчас музеи придумывают столько интересных тем для выставок, что, кажется, посетителей уже ничем нельзя удивить. Как находить новые темы?
— Искусство одно и то же, вопрос в том, с какой перспективы его видеть. Одни и те же художники, одни и те же произведения можно показывать в очень различных контекстах. Традиционно музеи делали монографические выставки, посвященные одному художнику, потом были различные тенденции. Например, в последние годы было модно сталкивать современных художников со старыми мастерами. Сейчас все больше тематических выставок вместо выставок одного художника.
В настоящее время большой спрос на тему женщин – как с точки зрения художниц, так и роли, которую женщины сыграли в истории искусства.
Кроме того, важно подходить в работе музеев с менее эгоцентричного, менее западного взгляда, мультикультурализм также с большой силой вошел в культуру музеев.
— В последнее время много говорят о безопасности. Что делает музей для ее обеспечения?
— У нас не было больших проблем с безопасностью, у нас никогда не было пожаров. Но у нас был "фальшивый пожар". Первый фейкньюз в истории произошел в 1891 году, когда журналисту Мариано де Кавиа надоело жаловаться на плачевные условия музея, что правительство не оказывает Прадо необходимой помощи, на него власти не обращали внимания. И он написал статью, что в Прадо произошел пожар и сгорели все произведения. Люди прибежали, был большой шум.
Картина Леонардо Да Винчи Мона Лиза
Ограбление по-итальянски: кто спрятал "Мону Лизу" под кроватью?Украсть "Джоконду" проще простого. Дождался понедельника, когда в Лувре выходной, пришел с утра пораньше в белой униформе музейного сотрудника, снял картину со стены в пустом зале, вынул из рамы и вынес под курткой через служебный вход. Так и произошло 21 августа 1911 года.
— Помогло?
— Помогло. Правительство обратило внимание, поняло, что надо инвестировать в безопасность. У нас была одна кража сто лет назад небольшого экспоната из коллекции декоративного искусства. В этом смысле нам повезло.
Иногда это просто невезение, случайность — это то, что произошло, по всей видимости, в Нотр-Даме. Но во многих случаях проблемы безопасности возникают из-за недостаточно хорошего содержания и обслуживания, из-за нехватки бюджета. Это то, что произошло в Национальном музее Бразилии, где не обновлялись системы безопасности.
Музеи Испании, музеи мира все больше вкладывают в превентивную безопасность. Если музей хорошо финансируется и в нем работают профессионалы, риски сокращаются. Но всегда может быть сумасшедший, который ударит по картине.
— Какие выставки за рубежом вы планируете в ближайшее время?
— Мы часто проводим выставки в Тихоокеанском регионе, где есть спрос, есть деньги, но нет этого классического искусства. Больше всего выставок мы организовывали в Японии, также в Австралии, в Китае, в других странах.
В этом году не проводили, потому что хотели, чтобы в год двухсотлетия шедевры оставались в Мадриде. Сейчас есть мысли провести выставки вновь в Японии и, возможно, в Южной Корее, но пока конкретно мы не знаем.
Рекомендуем
Лента новостей
0
Сначала новыеСначала старые
loader
Онлайн
Заголовок открываемого материала
Чтобы участвовать в дискуссии
авторизуйтесь или зарегистрируйтесь
loader
Чаты
Заголовок открываемого материала