Святитель Софроний Иркутский
Когда в 1753 году святителя Софрония (Кристалевского) назначили на Иркутскую кафедру, самая большая российская епархия уже шесть лет оставалась без архиерея. И вот повелением императрицы Елизаветы наместника Александро-Невской лавры, уроженца благословенной Полтавской губернии, отправили духовно окормлять бескрайние сибирские и дальневосточные просторы.
Его предшественник епископ Иннокентий (Неронович) многое сделал для просвещения своей паствы: заставил духовенство учить местные языки, окрестил множество язычников, создавал для них школы, построил 30 церквей. И все равно обстановка в Сибири мало изменилась — все то же невежество клира, та же грубость паствы, та же скудость средств.
А первый Иркутский епископ, святитель Иннокентий (Кульчицкий) вообще попал сюда по извечному российскому разгильдяйству — его Петр I направил с православной миссией в Пекин, а китайцы миссионеров не приняли, и они на обратном пути, когда деньги совсем кончились, застряли в Селенгинске. Три года ждали указаний из Синода — жалования не получали, кормились рыбалкой, да тем, что нанимались на работу к местным хозяевам, утешение находили лишь в молитвах.
Зато это вынужденное "Селенгинское сидение" дало начало массовому обращению в Православие местных монгольских племен. К владыке Иннокентию потянулись люди.
Наконец, пришло из Петербурга предписание — оставаться ему в Сибири и быть епископом Иркутским и Нерченским. Вот только жалование ему платить консистория отказалась: оно же было назначено для его проживания в Китае. Так он при жизни его и не дождался. Но разве могло это смутить подвижника, носившего на теле власяницу и молившегося по ночам в пещере.
Чуть более четырех лет окормлял он иркутскую паству, но язычников, во множестве живших вокруг Иркутска, обращал ко Христу не только семьями, но и целыми стойбищами. А из крещеных им бурят образовалось целое поселение — Ясачное.
Святитель же Софроний, прибыв в 1754 году в Иркутск, первым делом обязал местное духовенство учить своих детей Часослову, Псалтири, пению и букварю, чтобы "дети могли пономарскую и дьячковскую обязанность исполнять". Без этого приводить язычников к вере Христовой было трудно, так как порой даже в храмах служить было некому, а уж заниматься миссионерством и подавно. Святитель Софроний даже монастырские земли отдавал под поселения местным кочевникам, чтобы легче было отвадить их от язычества.
Окормляя епархию, включавшую Якутию, всю Сибирь, Дальний Восток и Аляску, месяцами не слезая с седла, поскольку добраться до своей паствы зачастую можно было только верхом, черпать силы оставалось только в посте и молитве. По свидетельству келейника святителя Софрония, "пищу он употреблял самую простую и в малом количестве, служил весьма часто, большую часть ночи проводил в молитве, спал на полу, овечий ли мех, оленья или медвежья кожа и малая простая подушка — вот и вся его постель для непродолжительного сна".
"Делами проповеди и светильником любви согревайте мир человеческий, ибо только от любви любовь воспламеняется и собою всякую ревность по Бозе приводит", — наставлял святитель Софроний иркутское духовенство. Так и сам жил.
Йом а-Шоа День памяти жертв Холокоста
27 числа месяца нисан иудеи чтят память шести миллионах евреев — мужчин, женщин и детей — уничтоженных нацистами в период Второй мировой войны Это День памяти жертв Катастрофы и героизма — Йом а-Шоа.
Уже в 1948 году, вскоре после обретения Израилем независимости, развернулись жаркие политические и религиозные дискуссии о том, какая дата является подходящей для увековечивания памяти о холокосте.
Бен Гурион, в то время премьер-министр и руководитель правящей партии Мапай, считал необходимым приурочить день памяти к началу восстания в Варшавском гетто. И хотя сама дата начала восстания, 14-й день месяца нисан — канун праздника Песах — не подходит для национального траура, Бен Гурион видел в восстании Варшавского гетто ответ будущим нападкам воинствующего антисемитизма. По этой же причине он назвал этот день Йом а-Шоа ве-а-Гвура (День Катастрофы и героизма).
Но 12 апреля 1951 года Кнессет принял резолюцию о провозглашении Днем памяти Катастрофы и героизма 27-го числа месяца нисан — это 6-й день после окончания праздника Песах и за неделю ло государственного дня траура Йом а-Зикарон и Дня независимости.
В некоторых синагогах в Йом а-Шоа проходит особая служба. Обычно зажигают шесть мемориальных свечей — в память о шести миллионах погибших — и произносится поминальная молитва Изкор.
На кладбищах Иоганнесбурга и Куейптауна проходят особые мемориальные церемонии.
А в Израиле в 10 часов утра в этот день по всей стране звучит сирена, призывая всех граждан почтить двумя минутами молчания память погибших, не важно, идут ли они по улице, едут в автобусе, поезде или машине или находятся на работе или дома. В израильском обществе до сих пор есть разногласия по поводу приемлемости данной традиции — сирена никогда не было атрибутом иудаизма: некоторые, в основном ортодоксальные евреи, считают неприемлемым использовать неиудейские обычаи, и поэтому не встают под звук сирены. Однако, введение траурной сирены фактически уходит корнями в Устную Тору, где говорится: "если произошло несчастье — задумайся, какая лично твоя и/ или твоих предков (а значит, и лично твоя — раз до сих пор не наступило искупление и долгожданная геула) вина, что данное несчастье произошло". Именно исходя из этого благочестивые евреи постятся при каждом несчастье, и именно в этом внутренний смысл траурной сирены.
В этот день израильтяне молятся о том, чтобы времена гибели и ужаса никогда не повторились.