Регистрация пройдена успешно!
Пожалуйста, перейдите по ссылке из письма, отправленного на

Борис Панкин: если бы не путч, СССР мог бы существовать до сих пор

© Фото : Ekaterina SisfontesПисатель, министр иностранных дел СССР в 1991 году Борис ПанкинПисатель, министр иностранных дел СССР в 1991 году Борис Панкин
Посол СССР в Чехословакии в 1990-1991 годах Борис Панкин рассказал в интервью РИА Новости, почему в августе 1991 года он единственный из советских послов открыто осудил действия ГКЧП.

Прошло 25 лет после августовского путча ГКЧП 1991 года. Одни из его свидетелей или участников пересматривают свои оценки тогдашних событий в стране, другие остаются верны занятой некогда позиции и по сей день. Борис Панкин в 1991 году стал единственным действующим послом, который открыто выступил против ГКЧП. О том, как и почему он принял такое решение, каким образом августовские события повлияли на дальнейшее развитие в России и на Западе и что было бы в случае победы путчистов, ныне журналист и писатель Панкин рассказал в интервью корреспонденту РИА Новости Людмиле Божко.

— Борис Дмитриевич, в августе 1991 года вы стали единственным послом СССР, который открыто осудил августовские события — ГКЧП 1991 года. Вы помните этот день? Как вы решились на это?

— Помню этот день и эту ночь. И хочу особо подчеркнуть, что да, как выяснилось потом, я был единственным послом, но не единственным дипломатом, потому что это заявление, о котором мы говорим, со мной вместе подписал мой советник-посланник Александр Александрович Лебедев, который сменил меня потом на посту посла России в Чехии. Когда я приехал в Лондон, уже после обрушения Советского Союза, там тоже был один дипломат, который выступил против, и посол, который поддержал путч, уже собирался его уволить, но в это время был уволен сам.

— А как вы решились все-таки?

Участники первомайской демонстрации в центре Москвы. 1987 год
Жизнь после СССР: планы и результатыВ зависимости от точки зрения, СССР может во всех аспектах выглядеть райским садом или преисподней, хотя, по сути, он не являлся ни тем, ни другим. Почему – объясняет Ростислав Ищенко.
— Да вот теперь я к этому и подхожу. Дело в том, что вот это наше заявление вместе с Лебедевым, вернее, мысль об этом заявлении дозрела в тот момент, когда мы пристально наблюдали все по телевидению — CNN и так далее – и когда мы увидели, как танки идут по Садовому кольцу, как танки входят в подземный переход, к нему бросаются люди и гибнут под гусеницами. И вот в этот момент мы посмотрели друг на друга и руки наши потянулись к перу.

Мы, в общем, не приняли этот путч с самого начала.

— И все-таки интересен тот самый момент, когда вы смотрели кадры по телевидению и принимали решение. Как все это сложилось у вас в голове?

— Ну можете себе представить, если вы видите такую жуткую картину и понимаете, что это и почему это происходит, понимаете, что уже пути к мирному решению ожидать не приходится, что путчистами принято уже такое решение, которое может и дальше повлечь массу жертв. Они двигались прямо, эти танки, к Белому дому. И вот, значит, Лебедев пошел связываться с чехословацкими журналистами, а я сел… Вот перед вами мои каракули, у меня жуткий подчерк, вот это реальное заявление. И мы дозвонились до моего коллеги времен "Комсомольской правды", главного редактора "Млада фронта". Там был Мирослав Елинек – один из рыцарей, как мы говорим, Пражской весны. Он прекрасно говорит по-русски, вот мы дозвонились до него и прочитали: "Советский посол Борис Панкин, советник-посланник посольства Александр Лебедев выражают протест против варварских действий сил ГКЧП против мирного населения и законных властей Союза ССР и России. Те, кто обещал спасти страну от гражданской войны, ввергают в нее народ. Посол и советник-посланник продолжают рассматривать себя как чрезвычайных и полномочных представителей законно избранного государственного руководства страны, возглавляемого президентом СССР Горбачевым. Мы все еще надеемся, что здравый смысл возобладает и общими усилиями великая страна будет отведена от края пропасти, у которой она находится. Этой цели служит и наше настоящее заявление".

— Был ли у вас какой-то план Б?

— Нет, никакого плана Б не было. Мы не приняли этот путч с самого начала. Разъясняли неконстуционность ГКЧП и в политических кругах ЧССР, и в дипкопусе.

Просто нарастала реакция, и когда все о чем сказано выше, было увидено, то эмоции выплеснулись наружу в виде этого заявления.

— Как показывают опросы, сегодня почти половина россиян считает, что после августа 1991 года страна пошла в неправильном направлении. О готовности защищать демократию в случае повторения тогдашних событий заявляют только 16%. Не пересмотрели ли вы свои оценки августовских событий?

Баррикады у стен Белого дома в дни путча 1991 года. Архивное фото
Опрос показал, как бы вели себя россияне, если бы путч 1991 года повторилсяПочти половина россиян (44%) не вышли бы защищать российскую демократию, если бы события, подобные августовскому путчу 1991 года, произошли сегодня, свидетельствуют результаты опроса "Левады-Центра".
— Нет, оценку августовских событий, оценку ГКЧП я не пересмотрел. Но, естественно, при взгляде на то, что вообще происходило в этот период – перестройка, дни ГКЧП и дальнейшие три месяца, которые отделяют, как я выражаюсь, первый путч от второго путча в Беловежской пуще, иначе я его не называю, — многое видишь, что-то было неправильно, отчего и почему так было, как бы надо было.

— А что было неправильно?

— Что касается самого путча, то здесь, к счастью, все разрешилось легче, чем можно было ожидать. И тут мощные силы были направлены против ГКЧП, сложился своеобразный консенсус. Я думаю, что те огромные тысячи людей, которые собрались вокруг Белого дома и встали на защиту конституции, на защиту действующего правительства и Горбачева, они поступали искренне, искренне верили в правоту своего дела. И вот эти искренность, вера и решимость сыграли решающую роль, потому что стрелять по народу, конечно, было невозможно даже для членов ГКЧП. Тем более, повторяю, что это были не какие-то писаные злодеи, это были деятели нашего общественного строя, представители власти, которые за время перестройки тоже многому научились и в чем-то, быть может, изменились. Так что их хватило только на то, чтобы сделать такой вызов, упрятать Горбачева под арест и объяснить это состоянием его здоровья. Здесь вкуса они не проявили, потому что они буквально повторили то, что когда-то Брежнев и компания сказали в отношении Хрущева. Хрущев был смещен практически как не справившийся с работой первого секретаря, объявлено же было, что по состоянию здоровья он не может дальше находиться при исполнении служебных обязанностей. И здесь вот это тоже.

— Борис Дмитриевич, все же есть люди, которые говорят сегодня, что Россия пошла после этого в неправильном направлении. Что бы вы им сказали?

— Я бы им сказал, что России неправильное направление задали Ельцин и его команда, которые еще задолго до путча и тем более до Беловежской пущи начали сепаратистскую активность. Появление Ельцина и выступление его на пленуме ЦК КПСС, где он обрушился на Горбачева в основном за то, что его жена вмешивается во всякие дела было лишь первой ласточкой. И дальше все шаги были направлены на то, чтобы, в общем-то, взять власть в целом в стране. Поскольку это не удавалось, то взяли власть вот в отдельно взятой республике, причем в самой большой из них. Посмотреть по событиям с 1989 года, то так и получается. Верховный совет РСФСР был трансформирован сначала, затем были объявлены суверенитет и независимость. От кого независимость? Это же нонсенс полнейший. Будучи избран президентом РСФСР, Ельцин требовал непрерывно отставки Горбачева.

© РИА Новости / Олег Ласточкин / Перейти в фотобанкПрезидент России Борис Николаевич Ельцин приветствует участников митинга у здания Верховного Совета РСФСРПрезидент России Борис Николаевич Ельцин приветствует участников митинга у здания Верховного Совета РСФСР

Ельцин сыграл решающую роль в подавление путча, но после него встал на путь развала СССР. В мои три месяца в роли министра иностранных дел (август – ноябрь 1991 года – ред.) я присутствовал на всех заседаниях Госсовета, который был объявлен руководящим органом Советского Союза, и видел поведение Ельцина, поведение целого ряда других лидеров – первых секретарей ЦК партий, которые конвертировались в президенты. Причем избирал их тоже еще народ, еще не отучившийся послушно голосовать за тех, кого ему укажут. 

— Какой был бы верный путь для России?

Государственные флаг и герб СССР. Архивное фото
Участники августовского путча призвали бывшие республики СССР к интеграцииУчастники событий августовского путча 1991 года, вспоминая события 25-летней давности призвали бывшие советские республики объединяться.
— Верный путь был бы такой – если бы вот, одолев ГКЧП, обновив руководящие кадры, Горбачев и Ельцин пожали бы друг другу руки и вместе начали бы рассматривать и имеющиеся ошибки, и планы на будущее. Я вам приведу такой пример. С мая 1990 года по август 1991-го я был послом в Чехословакии. Мне посчастливилось подружиться с Александром Дубчеком. Мы оказались почти земляками. Я родился в 1931 году в Киргизии во Фрунзе, а он в это время десятилетним мальчиком был там со своими родителями, которые были политическими иммигрантами. И когда меня назначили послом, он как раз был в Москве, я к нему приехал, и мы очень подружились. И он мне рассказывал всю историю 68 года, в чем-то каялся и так далее. И тут с визитом пожаловал Ельцин, тогда еще председатель Верховного совета РСФСР, но с большими претензиями на то, чтобы его принимали как главу всего государства. Это был конец 90-го или начало 91-го, не помню сейчас, но до избрания Ельцина президентом. И вот Дубчек, он был в это время председателем Национального собрания, то есть, так сказать, коллегой, партнером Ельцина и даже выше его рангом, потому что Ельцин был председателем парламента республиканского, а тот председателем парламента всей страны. У меня появились сомнения, понимает ли Ельцин, кто с ним разговаривает, кто такой Дубчек, легендарный человек. Он его рассматривал как какого-то надоедливого старика, которого к нему приставили, вместо того, чтобы с ним занимался Гавел. Ну Дубчек все это вытерпел, поехал провожать Ельцина и попросил меня: "Борис, сделай как-нибудь так, чтобы мне до отъезда Ельцина как-то остаться с ним наедине". Я в аэропорту увидел, что есть VIP, а у него еще и филиал — сверхVIP. Вот туда я их запустил, минут 10-15 они там пробыли вдвоем, потом вышли, мы пошли провожать Ельцина к самолету, и, когда они уже взлетели, я у Дубчека спросил: "Александр, о чем же вы с ним говорили?" — "Я ему сказал, что нужно, чтобы вы с Горбачевым были бы вот так (соединяет руки в рукопожатии – ред.). Если будет вот так, то все будет в порядке".

— Вот так – это вы показали "дружить" жестом?

— Да, дружить и работать вместе. Вот это, собственно говоря, и мой ответ на ваш вопрос. Это не гарантирует успехов, но, во всяком случае, это был тот путь, на который надо было вступить. А вместо этого вот началось. Я скажу, что Ельцин во время путча, взяв под юрисдикции РСФСР деятельность всех существовавших министерств, отключил от финансов все союзные ведомства. Я прилетаю из Мадрида, где проходит конференция по Ближнему Востоку, это был примерно ноябрь 1991 года, где палестинцы, и евреи, и арабы впервые за многие, многие годы сели за один стол. Эту конференцию запустили. Сопредседателями были Советский Союз и США. Конкретно сопредседателями — я и Джеймс Бейкер, госсекретарь США. Такое ответственное дело, мне идут шифровки от сотрудников МИД: "Борис Дмитриевич, возвращайтесь скорее, нас тут ликвидируют". Я вынужден был извиниться перед Бейкером и на день раньше вылететь в Москву. Можете себе представить – МИД без денег! Я немедленно прямо из аэропорта в МИД, звоню Ельцину. А надо сказать, что Ельцин ко мне относился, так сказать, терпимо, потому что я его хорошо принимал, когда был послом в Швеции (он туда опальный приезжал к ним), вот в Праге он видел, как я дипломатически решал вопросы протокола. Да, а до этого Ельцин с трибуны Верховного совета сказал, что союзный МИД надо сократить в десять раз. Вот звоню ему, а он: "Да, да, да, такую команду дал в отношении всех ведомств, но к МИДу это не относится. Тут Геращенко погорячился, я ему скажу". То есть это была разрушительная работа. Потом Беловежская пуща как с неба упала. Кто им давал полномочия?

© РИА Новости / Ю. Иванов / Перейти в фотобанкПодписание Беловежских соглашений в Белоруссии. 8 декабря 1991 года Подписание Беловежских соглашений в Белоруссии. 8 декабря 1991 года

Когда Беловежская пуща о себе заявила, то еще существовал ведь Съезд народных депутатов СССР Начался сбор подписей за то, чтобы собрался съезд и дезавуировал бы вот эти вот заявления, которые сделаны неконституционным путем. А я в это время уже был послом в Лондоне. Там была делегация узбекских депутатов, они говорят "Борис Дмитриевич, вот мы знаем, там собирают подписи. Пожалуйста передайте, что мы, такие-то, тоже ставим свои подписи". Я это все записал, передал и написал: "Посольство разделяет мнение депутатов".

— Если вернуться назад, знал ли сам Михаил Сергеевич Горбачев о готовящемся путче?

— Нет. Я знаю, что такие версии существуют. Но я не верю в это.

— Американцы, говорят, предупреждали тоже.

— Предупреждать можно о чем угодно. В целом, конечно, это был опрометчивый шаг — то, что Горбачев в такой критический момент, когда только-только согласовали этот документ, который я не приветствую, уехал отдыхать. Это ошибка. Но это не сговор.

— А какой документ они согласовали?

— Документ о создании Союза суверенных государств. Вот тот самый, который напугал путчистов будущих.

— Значит, вы не согласны и с версией, что сам Горбачев стал инициатором ГКЧП?

— Ну это тем более… Сейчас столько слухов, столько сплетен, зуд переоценок. Вот сейчас зуд юбилеев и зуд переоценок. Все просто переставляют на 180 градусов. Сейчас уже из Язова делают героя, легендарную фигуру – вот один из членов ГКЧП, один из немногих, кто жив. А Язов писал Горбачеву и говорил: простите меня, Михаил Сергеевич, старого дурака, что я влез в эту историю, что я дал себя обмануть и прочее. Это он говорил по горячим следам тогда. А уже сравнительно недавно какой-то был юбилей – и абсолютно другое: мы были правы, мы остаемся правы, если б мы победили, то было бы все по-другому.

— Ускорил ли августовский путч распад СССР?

— Ускорил, конечно. Он подтолкнул события.

— Если бы не августовский путч, просуществовал бы Советский Союз?

— Конечно, просуществовал бы.

— В каком виде?

— Вот в те три месяца Госсовет обсуждал новый закон о создании Союза суверенных государств, создание экономического совета, политического и так далее. Экономикой как раз занимался (Григорий) Явлинский. Этот документ был практически готов к подписанию. Он закладывал основы оптимальные, на мой взгляд – и самостоятельность предоставлял необходимую, и в то же время сохранял единство страны. Но потом президенты, бывшие генсеки, которые разьезжались по своим столицам, там на них воздействовали националистически настроенные люди или даже бюрократия партийная, которая успела перекинуться в другую сторону, видя, что компартии уже нет и надо как-то жить и выживать. И брали свои подписи обратно.

— Просуществовал бы Советский Союз больше в противном случае – год, два?

— Ну почему, он бы до сих пор мог существовать. В радикально обновленном виде. Не режим, а страна.

— Был бы это правильный путь развития?

Баррикады у здания Верховного Совета РСФСР во время путча ГКЧП
"Мы не знали, куда шли": советская интеллигенция о событиях 90-хСобытия августовского путча 1991 года считаются попыткой государственного переворота путем отстранения Михаила Горбачева с поста президента СССР. РИА Новости выяснило, как этот переломный момент оценивают бывшие советские граждане и как август 1991 года изменил их жизнь.
— Конечно, правильный. Ельцинская линия – они борьбу за демократию подменили борьбой за независимость. От кого независимость? От кого РСФСР требует независимости, когда она является самой крупной, самой мощной внутри Советского Союза?

Будь Горбачев и Ельцин вдвоем – и силы, стоящие за ними, дали бы позитивный результат. Во всяком случае, хуже, чем случилось после распада Советского Союза, не было бы.

— После путча, после августовских событий бытовало мнение, что теперь мы будем ближе к Западу. Как вы считаете, оптимизм имел под собой основания?

— У нас к Западу было такое идеалистическое отношение. Вполне понятно, потому что, живя в Советском Союзе со всем тем, что не только я, но и вы застали, мы смотрели на Запад как на землю обетованную и рассчитывали на сотрудничество и на помощь. Конечно, в чем-то голова закружилась и у Горбачева, и у Шеварднадзе, и у Ельцина в еще большей степени. А теперь стало ясно, что жизнь она суровая и интересы надо свои соблюдать, тогда тебя и другая сторона будет уважать.

— Сегодня много говорится о конфликтах, мы говорим о расширении НАТО. Можно ли сказать, что это каким-то образом эхо тех августовских событий?

Советский флаг. Архивное фото
Жители 11 стран оценили жизнь до и после распада СССРПочти во всех странах большинство людей старше 35 лет считают, что в СССР жилось лучше, чем после его развала. Респонденты (до 25 лет), которые родились после или незадолго до развала СССР преимущественно считают, что жить лучше сейчас.
— Это эхо вообще того периода – и перестройки, и августовских событий, и событий Беловежской пущи. Дело в том, что, когда совершались эти шаги еще при Горбачеве — и роспуск Варшавского договора, и роспуск СЭВа, и вывод войск, — все это воспринималось положительно, вот такая наивность была. Ну я могу сказать, что я ее тоже разделял, но я в эти годы был послом и от меня мало что зависело. Ну вот такой был идеализм. И давались заверения, что делаются и будут делаться ответные шаги. А что касается НАТО, то такие заверения давались и мне между этими двумя путчами. В день по два-три министра я принимал. Особенно часто были (министр иностранных дел ФРГ в 1974-1992 годах Ганс-Дитрих) Геншер и Бейкер. Вот очередная наша с Геншером встреча, и он сказал, что на нас очень сильно давят восточно-европейские новые режимы (но тогда они еще не были ни в Евросоюзе, ни в НАТО). Так вот, говорит, очень сильно давят, хотят вступать, а мы этого не хотим. Так откровенно сказал. Потому что там тоже было желание установить какие-то паритетные отношения. Думаем, говорит, что НАТО, как военная организация, должна быть трансформирована в военно-политическую. Размышляя над этим, мы пришли к выводу создать Совет североатлантического сотрудничества, куда бы могли войти и Советский Союз, и другие страны Восточной Европы… То есть немножко размыть такую откровенно двуполярную систему. И успокоить Восточную и Центральную Европу. И Геншер говорит: "Вы первый, с кем мы по этому поводу советуемся. Я говорю от имени себя и от имени Бейкера". Я ответил, что принимаю к сведению. Позвонил Горбачеву, рассказал ему. Мы договорились и приехали с Геншером. Это был конец октября где-то. Он все это рассказал Горбачеву. Горбачев колебался но согласился и такое вот пока устное решение было принято. Потом уже я уехал в Лондон, уже ельцинская пора наступила, переговоры продолжились, и был создан вот этот Совет североатлантического сотрудничества (North Atlantic Cooperation Council, NACC – ред.), который существовал, но у наших восточно-европейских и центрально-европейских братьев уже аппетиты разгорелись – им уже этого было мало. Они продолжали давить. Я как раз в это время в 1994 году переехал из Лондона в Стокгольм, был представителем "Общей газеты" Егора Яковлева, которая находилась в оппозиции ельцинскому режиму, поэтому я за всеми этими событиями следил, писал о них. Хаотичность российской политики, внешней политики при Ельцине и при Козыреве давала поводы для беспокойства. Например, после 1994 года где-то на одной встрече Ельцина спрашивают: "Как вы насчет того, что вот такие-то страны восточно-европейские хотят вступить в НАТО?" – "Ну и пускай вступают. У нас все независимы, все свободны. Мы никаких возражений не имеем".

Представляете, президент новой Российской Федерации такое заявляет. Там вокруг него ахнули, внушили ему, что он неправильно сказал, и уже следующее какое-то публичное выступление в другой стране, и он говорит: "В НАТО? Ни в коем случае, мы категорически против". Вот такая внешняя политика была.

— Скажите, кто же все-таки стал победителем в холодной войне?

— У меня на это такой ответ: победителей в холодной войне не было. От ликвидации холодной войны выиграли, в общем-то, все разумные люди и все разумные и цивилизованные страны и режимы. Наши ортодоксы говорят сейчас: отдали то, уступили то и пятое-десятое. (41-й президент США Джордж) Буш-старший заявлял: "Это я победил в холодной войне". А я говорю, что окончание холодной войны — это второе освобождение Европы. И это освобождение Европы было совершено по инициативе Советского Союза с началом его перестройки. И если бы не было перестройки, не было бы реформ внутрисоветских, не было бы соглашений, то и занавес железный до сих пор бы висел, и Берлинская стена бы стояла.

Запад, будем говорить, скажем, о США, Германии и Франции, не был поначалу заинтересован в распаде Советского Союза. И у него для этого была очень основательная причина – ядерное оружие. Одна страна, Советский Союз, где есть обязательства, есть договоры действующие, все знают, сколько у кого боеголовок, какого вида, как хранятся, как сокращаются. Действовала система договоров. А тут вдруг советская страна распадается и как минимум еще три страны ядерные появляются: Белоруссия, Украина и Казахстан, которые не связаны ничем. Это их очень серьезно пугало.

Это не иллюзия, была возможность установить мир на равноправной основе, без войн, без военных столкновений, на основе сотрудничества – эту возможность утратили. Мы говорили об ошибках Советского Союза, но немало таких же ошибок наделали и на Западе тем, что вместо того, чтобы прийти на помощь, поддержать, они старались как можно скорее воспользоваться слабостью и выхватить то, другое и третье. Вот так, как с НАТО получилось. Дали заверения, а потом довели НАТО – чуть ли не Молдавия вступает. Никто не выиграет от этого.

Многотысячная толпа собралась перед Домом правительства в день открытия внеочередной сессии Верховного Совета Грузинской ССР. 1990 год
Парад суверенитетов. Последние дни СССР - в фотоленте РИА Новости
Оценить 12
Лучшие комментарии
Сергей19 августа 2016, 13:42
Ох уж мне эти сказочки, ох уж мне эти сказочники ") План "Б" уж точно был с самого начала! И шло всё очень даже по плану. Запад тогда на всех волнах вещал, что вот мол одна надежда у народа на Борю, который не оставит и всех спасёт, потому мол, что он такой же как и народ запойный пьяница.
Рекомендуем
РИА
Новости
Лента
новостей
Сначала новыеСначала старые
loader
Онлайн
Заголовок открываемого материала
Чтобы участвовать в дискуссии
авторизуйтесь или зарегистрируйтесь
loader
Чаты
Заголовок открываемого материала