Владимир Леонтьев: ядерные державы должны подключиться к разоружению

Заместитель директора департамента по вопросам нераспространения и контроля над вооружениями МИД РФ Владимир Леонтьев рассказал в интервью РИА Новости о положении в сфере разоружения спустя 25 лет после подписания договора СНВ-1.

Двадцать пять лет назад, 31 июля 1991 года, СССР и США подписали уникальный исторический документ — договор о сокращении и ограничении стратегических наступательных вооружений (СНВ 1). Москва и Вашингтон условились о том, что еще совсем недавно для стран, находящихся в состоянии холодной войны, казалось невозможным, — о существенном сокращении своих ядерных арсеналов. У документа есть множество как горячих сторонников, так и ярых противников, тем не менее подавляющее большинство признают, что договор был революционным по уровню доверия и позволил вывести на совершенно новый уровень взаимодействие двух мировых держав. О положении в сфере разоружения спустя 25 лет рассказал в интервью специальному корреспонденту РИА Новости Марии Киселевой заместитель директора департамента по вопросам нераспространения и контроля над вооружениями МИД РФ Владимир Леонтьев, являющийся представителем России в двусторонней консультативной комиссии по договору СНВ.

—  Как бы вы могли оценить происходящее в сфере разоружения в настоящее время? Оправдались ли надежды 25-летней давности?

—  Ситуация в этой сфере неоднозначная и многоплановая. С одной стороны, идет последовательная работа по линии ядерных держав, которые реально сокращают и ограничивают свои ядерные вооружения. В результате к 2018 году Россия и Соединенные Штаты выйдут на самые низкие уровни за последние 50 лет. Но, с другой стороны, есть сильно завышенные ожидания со стороны сторонников скорейшей ликвидации ядерного оружия, которые вряд ли реалистичны и в том объеме и с теми параметрами, которые от нас требуют, выполнить просто невозможно.

Есть общая стратегическая ситуация в мире, которая, к сожалению, в последние годы заметно ухудшается. Но это не связано с тем, что ядерное оружие сокращается недостаточно быстрыми темпами. Тут другие причины: это развертывание американской системы противоракетной обороны, это появление высокоточных неядерных вооружений большой дальности, которые способны решать стратегические задачи, это сохраняющаяся и усиливающаяся угроза появления оружия в космосе, это нарастание количественных и качественных дисбалансов в области обычных вооружений и тому подобное. Все эти факторы на стратегическую ситуацию влияют, но, как видите, они не являются следствием каких-то недостаточных темпов сокращения ядерного оружия.

Так что в целом за эти 25 лет сделано действительно очень много. Ядерные арсеналы очень сильно сокращены, существенно снизились место и роль ядерного оружия в военных доктринах. Скажем, у Советского Союза в 70-х — начале 80-х годов и стратегия, и тактика были полностью ядерными, сейчас же по действующей военной доктрине гипотетическая возможность применения ядерного оружия рассматривается только в двух крайних случаях — это ядерное нападение на Россию и ее союзников или широкомасштабная военная агрессия, когда под угрозой оказывается само существование государства.

—  Как с российской, так и с американской стороны по вопросу выполнения договора СНВ-3, как правило, слышны слова "удовлетворены", "тщательно соблюдается" и прочее. Действительно ли все так безоблачно?

—  Договор в целом реализуется достаточно успешно. Есть уверенность в том, что в предусмотренные сроки, то есть к февралю 2018 года, Россия и Соединенные Штаты выйдут на те уровни, которые этим договором установлены. Это я говорю как представитель Российской Федерации в двусторонней консультативной комиссии по договору СНВ, которая занимается непосредственными вопросами реализации этого договора.

Естественно, возникают какие-то чисто рабочие моменты с обеих сторон. Что-то недостаточно четко прописано в договоре, как выясняется. Какие-то неясности возникают у инспекторов. Но это нормальный процесс, это обсуждается и решается в рабочем порядке по линии двусторонней консультативной комиссии по этому договору, которая, собственно, для этого и создана.

—  В середине июля в СМИ появились сообщения о якобы желании американской стороны продлить договор СНВ-III на пять лет. Идут ли в настоящее время консультации по этой тематике?

—  Мы эти сообщения видели. Речь идет о газетных публикациях, никаких официальных сообщений от американцев к нам на эту тему пока не поступало. Если обратятся, будем рассматривать.

—  Как в Москве в целом относятся к этой идее?

—  Здесь нужно смотреть конкретику. Я бы не хотел комментировать гипотетические варианты, которые то ли будут, то ли нет.

—  При каких условиях мы можем пойти на дальнейшее сокращение ядерных вооружений? Насколько я понимаю, в России считают, что достигли определенного минимума.

—  Первый момент — действительно, мы считаем, что на данный момент в том, что касается России, возможности дальнейшего сокращения на двусторонней основе с американцами практически исчерпаны. Дальше процесс должен приобретать многосторонний характер с подключением к нему всех государств, обладающих оружейным ядерным потенциалом.

Второй момент — дальнейшие шаги в области ограничения ядерных вооружений могут осуществляться только с учетом всех факторов, которые влияют на стратегическую стабильность. Это и противоракетная оборона, и глобальный удар, и космос, и дисбаланс по обычным вооружениям, и ситуация с договором о запрещении ядерных испытаний, который так и не может вступить в силу. С учетом всех этих факторов мы и будем определяться с дальнейшими шагами.

—  Возможно ли вовлечь Китай в процесс ограничения ядерных вооружений?

—  Здесь вопрос не только о Китае. Ядерное оружие имеется сейчас у пяти государств, которые им обладают официально, это так называемая ядерная пятерка. Для нас существенно более важно, что два из пяти членов этого ядерного клуба являются военными союзниками США и активно взаимодействуют с ними в стратегической сфере.

—  Франция и Великобритания?

—  Да. Они обладают достаточно серьезным ядерным потенциалом, который, по их собственным утверждениям, способен нанести неприемлемый ущерб любому потенциальному противнику. Противника они напрямую не называют. Так что задача состоит в том, чтобы найти пути придания этому процессу многостороннего характера и включить в него все государства, обладающие ядерным потенциалом. Так что эта проблема существенно более широкая.

—  Но Китай — страна более закрытая в этом плане, чем Франция и Великобритания.

—  Ядерная сфера по определению достаточно закрытая. Она относится к самым центральным моментам обеспечения национальной безопасности государств. Что касается тех же англичан и французов, я все-таки еще раз хотел бы отметить, что действия, которые они предпринимали, делались в одностороннем порядке, они не проверяются и могут в любой момент быть обращены вспять. У нас нет возможности проверить и подтвердить, что ядерный потенциал Франции или Великобритании именно такой, как они заявляют.

—  То есть нам бы хотелось, чтобы Франция, Великобритания и Китай тоже были подключены к процессу ядерного разоружения?

—  Это обязательное условие дальнейшего прогресса на этом направлении.