НОВОСИБИРСК, 20 ноя — РИА Новости. Более 20 священников из подразделений Центрального военного округа (ЦВО) на этой неделе собрались в Новосибирске для обсуждения актуальных вопросов своей работы. Корреспондент РИА Новости Татьяна Косачева расспросила их — как именно священник может заслужить авторитет в армии, может ли он справиться с дедовщиной и как решается вопрос межконфессиональных отношений.
Все новости региона читайте на РИА Новости Новосибирск>>
Должность помощника командира по работе с верующими военными в российской армии появилась в 2011году. При этом военные священники — это в прошлом обычные священнослужители, а некоторые — еще и бывшие военнослужащие. Должность может занимать представитель любой конфессии, в зависимости от вероисповедания большинства служащих.
Какой эффект?
"У нас (в ЦВО) предполагается 31 помощник командира по работе с верующими. Назначен пока 21 военный священник. Согласовывает кандидатов лично министр обороны. Главная цель — проводить воспитательную работу не вместо замполитов, а вместе с заместителем командира роты", — поясняет руководитель отделения по работе с верующими военнослужащими ЦВО Игорь Агафонов.
По словам собеседника, нередки случаи, когда родители, которые узнают, что в воинской части есть штатный батюшка, просят у работников военкоматов отправить их сына служить именно туда.
При этом Агафонов отмечает, что, конечно, не во всех частях с приходом в армию представителя церкви ситуация резко меняется в положительную сторону. "Не стоит ждать, что сразу все станет хорошо. Одномоментного эффекта никто не ждет. И я хочу, чтобы его не ждали от нас", — говорит он.
Священник — главный "дед"
Протоиерей Владимир Луговой, помощник командира по работе с верующими Шиловского мотострелкового соединения рассказал о том, в чем именно заключается работа военного священника. При этом он отметил, что важен не только факт наличия священника, но и то, насколько удается служителю церкви стать авторитетом для военных.
"Опыта у меня гораздо больше как у боевого офицера. Я кадровый офицер. Так вот когда впервые стоял перед бригадой, высказался насчет дедовщины: "Хотите деда покажу? Так вот, перед вами армейский дед и другого здесь не будет!" Можно сказать, что так пресек любые попытки неуставных отношений", — говорит военный священник.
Говоря про ежедневную работу, он отмечает важность постоянного контакта как с офицерами, медиками, психологами, так и с солдатами-срочниками. Что касается солдат, важно познакомиться, побеседовать, наладить контакт с каждым сразу, когда приходит пополнение.
Для бесед у священника есть специальная комната. Туда он может приглашать солдат во время, когда они не заняты служебными задачами. Говорит, что в первую очередь выбирает тех, кто выглядит хмурым, обеспоенным.
"Смотрю им в лицо и вижу, если кто-то хмурый, невеселый, начинаю разговаривать. Если ничего не выясняю, тогда так и говорю — тебе в ФСБ надо. Если с человеком что-то не так, он раскрывается и рассказывает", — говорит собеседник.
Предотвратить суицид
В целом задача священника в армии не отличается от задач "гражданского" служителя церкви. Но при этом есть свои особенности, связанные с общей армейской атмосферой, возрастом срочников, их психологическим состоянием, особенностями взаимоотношений. Как отмечает военный священник, одна из важнейших его задач — предотвратить суицид.
"Знаете, у нас порой ставятся такие задачи, что стоит человек и думает, как ее выполнять. Хоть в петлю лезь. Был в моей части такой солдат, Сережа. Его, можно сказать, из петли вытащили. И я тот взвод, который над ним издевался, погонял и пригрозил: не дай бог заденете! Издевательства закончились над парнем. Он уже уволился", — рассказывает протоиерей.
Он добавляет, что в этом конкретном случае кроме бесед была устроена дополнительная строевая подготовка для всех.
По словам собеседника, задачи у армейских священников привести всех к православию нет. Он говорит, что работает не только с православными, но и с солдатами любых других вероисповеданий.
"Большинство верующих в рядах нашей армии — православные. Примерно 78 %. Около 21% — мусульмане. И 1% — буддисты, шаманисты. В обязанности мои входит не только с православными работать, но и, к примеру, организовать выезд мусульман в мечеть, пригласить муфтия или имама", — поясняет протоиерей.
Собеседник также говорит, что он не должен защищать убеждения и права пацифистов, способствовать тому, чтобы люди уходили из армии, выбирая мирные профессии. Он отметил, что в прошлом сам — боевой офицер. "А служба — это профессия. И здесь отношение должно быть как к работе", — сказал протоиерей.
Не должен заменять психолога
Новосибирский психотерапевт Игорь Лях считает, что компетенция священнослужителей — это все же проведение обрядов в военных частях, но не больше.
"Священник душу спасает, а психолог — исследует, лечит в каком-то смысле. Российское государство светское, а не церковное, а в светском государстве за функцию сохранения психики отвечают психологи и психотерапевты, психиатры", — говорит Лях.
Однако эксперт оговаривается, что во многих армиях мира работают параллельно священники и психологи, и это обычная практика. "Профессия действительно пересекается в области поддержки солдата и мотивации его на определенные действия. Эти две функции могут пересекаться, если священник православный и солдат. Но у нас не всегда так совпадает", — уточняет Лях.
Также специалист отмечает, что "вытаскивать из петли" человека должен психотерапевт или психиатр.
"Существуют разные заболевания психики. Диагностика, тестирование — все это очень серьезные этапы работы с таким человеком. Священник не может с такой работой справиться, потому что не обладает знаниями о психических расстройствах, определенных типах характера", — продолжает психотерапевт.
По словам Ляха, необходимо усилить в армии психологическую службу. "У нас военных психолог — это женщина! А священник — это здоровый, сильный мужчина, который учился в семинарии. В любом случае они в неравных условиях. По идее психологи должны быть крепкие, здоровые парни, которые идут в армию по контракту", — уточняет собеседник агентства.