САРАЕВО, 14 фев — РИА Новости, Юлия Петровская. Йован Йованович и Фахира Туркович вместе уже 17 лет. Она по профессии — юрист, он посвятил себя преподаванию русского языка. Он — серб, она — мусульманка. Ей 75, ему — 107. Они познакомились в Сараево в доме престарелых в конце боснийской войны (1992-1995 гг.) и с тех пор не расстаются.
"Страшное было время, — вспоминает Йован месяцы, проведенные в осажденном Сараево. — Каждый день мы думали, что нас убьют. Идти было некуда…"
В 1992 году его квартиру уничтожили, и ему пришлось перебраться в подвал. Весной 1993-го его, 87-летнего старика, тяжело ранило осколком гранаты. (Тогда пострадали 11 человек и двое погибли.) Но Йован выжил и вскоре встретил Фахиру, которая стала для него "родственной душой" и смыслом жизни. Без нее он теперь никуда не ходит, не читает и не дает интервью.
"Как мы познакомились? Очень просто. Я приносила ему газеты. Так мы и стали общаться", — говорит Фахира.
Теперь почти все время они проводят вместе, заботясь друг о друге. Читают, слушают радио, обсуждают новости. Еще недавно они предпочитали ходить в театры и на выставки, но в последние годы у Йована стали отказывать ноги, поэтому от прогулок на дальние расстояния приходится отказываться. Фахира уверена, что это недомогание пройдет, и не дает Йовану отчаиваться. Она следит за тем, как он ходит, обращает его внимание на порог и ступеньки. С их лиц почти никогда не сходят улыбки, хотя сам Йован называет себя пессимистом.
Свои отношения Йован и Фахира отказываются считать чем-то особенным, называя их "любовью человека к человеку". В стране, где после войны общество все еще остается расколотым по национальному и конфессиональному признаку, где политическая борьба наполнена национализмом, они существуют вне гуманитарных и политических границ, не обращая внимания на вражду и ненависть. Дом для престарелых они называют своим "домом" и говорят, что довольны помощью и уходом, которые здесь получают.
К союзу Йована и Фахиры здесь относятся по-разному: одни с симпатией, другие равнодушно или отрицательно. Однако причины негативного отношения их не интересуют. Ведь они живут друг для друга.
Боснийская война была уже пятой на веку Йована Йовановича. До этого были две Балканские (1912-1913 и 1913 годов), Первая мировая и Вторая мировая. Каждая из них оставила свой тяжелый след в его жизни. Первая мировая лишила его отца, Вторая — сестры, погибшей в концлагере. Йован родился в черногорском городе Бар. Как и многие дети тех военных лет, школу закончил с некоторым опозданием. Еще в молодости посвятил себя изучению русского языка и преподаванию. Ему удалось поработать во всех республиках бывшей Югославии. Но больше всего он был привязан к гимназии в Фоче (на юго-востоке Боснии и Грецеговины), которой он руководил 14 лет.
"Я никогда не занимался политикой и не состоял в союзе коммунистов, хотя в те годы было сложно оставаться непартийным", — вспоминает Йован. Несмотря на большое число недоброжелателей, ему удалось зарекомендовать себя в качестве ценного работника сферы образования. С коммунистами у учителя свои счеты — в апреле 1946 года его арестовали без предъявления каких-либо обвинений. Через полгода он вышел на свободу как невиновный. "Они ничего не нашли против меня. Такие вещи тогда часто случались…", — рассказывает Йован. В тюрьмах тогда побывали многие его родственники и знакомые.
"Тито я уважаю, но его людей — нет", — говорит учитель, перелистывая вышедшую недавно книгу о югославском коммунистическом лидере на русском языке. Йованович считает, что Тито был великим государственным деятелем, но не являлся на самом деле югославом, как написано в его официальной биографии. "Как объяснить то обстоятельство, что простой слесарь с пятью классами образования владел несколькими иностранными языками и произвел своим аристократическим лоском неизгладимое впечатление на Черчилля при первой встрече с ним?", — задается вопросом мой собеседник. Однако, в отличие от многих, он не берется рассуждать о том, кем был Тито на самом деле и как он попал в Югославию. Йованович с ностальгией говорит о временах СФРЮ, когда все югославские народы жили вместе. Он уверен, что кровопролитной гражданской войны удалось бы избежать, будь Тито жив.
В общей сложности Йован Йованович преподавал 40 лет, ровно столько, сколько позволяет закон. Многие его ученики продолжили изучать русский язык, а некоторые даже стали университетскими профессорами. Впрочем, об их судьбе он почти ничего не знает — жизнь разбросала их по свету… На счету Йовановича 218 научных статей. Четыре из них посвящены Льву Толстому, которого он считает великим писателем и педагогом. На русском языке была опубликована лишь одна работа — "Советское славяноведение" (АН СССР, 1972 год). Интересно, что Йованович продолжает писать до сих пор. Его последняя статья "Ложь — это преступление", пока не напечатана. Но без сомнения Йован Йованович мог бы войти в Книгу рекордов Гиннеса как старейший житель Балкан, занимающийся наукой.
Интересуюсь, не было ли у него идеи рассказать представителям издателя о своих рекордах, однако он скромно отвечает, что не знает, стоит ли это делать. Спрашиваю у учителя, какой совет он может дать людям с высоты своих лет и опыта? Он говорит: "Кто я, чтобы давать советы? Мое имя — никто".
Листая неопубликованную статью о лжи, останавливаю взгляд на старой пословице: "Каков человек, таково и его слово". "Умножается ложь, множатся и лжецы. Если человек потеряет доверие к человеку, наступит моральная катастрофа", — пишет автор. К счастью, Йован и Фахира — среди тех немногих, кто сумел избежать этой катастрофы.