Повышение зарплаты, веселый предновогодний корпоратив и скорейшее наступление 31 декабря – вот, пожалуй, и все, что среднестатистический россиянин активного возраста ждет от остатка 2012 года. Но у политического класса нашего государства – собственный календарь. И в этом календаре пока не стоит галочка рядом с "обязательным пунктом программы": ежегодным президентским посланием парламенту.
Нет, вы не подумайте, что таким образом я пытаюсь изящно подлизаться к власти. Мол, если Владимир Владимирович не поделится с обществом своими очередными эпохальными размышлениями, страна не сможет полноценно отметить новый год.
Сможет – и не менее весело, чем с произнесенным в установленные сроки президентским посланием. Но тогда в списке главных российских политических итогов 2012 года так и останется стоять жирный знак вопроса.
В уходящем 2012 году в российской политике произошла удивительная вещь. В декабре 2011 года – после подведения итогов думских выборов и последовавших за этим бурных событий – мы все свыклись с мыслью: основное содержание российского политического процесса – жесткая схватка между властью и оппозицией.
Но жизнь в очередной раз подтвердила мудрость афоризма великого британца Уинстона Черчилля: "Политик должен уметь предсказать, что произойдет завтра, через неделю, через месяц, через год. А потом объяснить, почему этого не произошло".
Власти удалось превратить оппозицию в парусник с обвисшими парусами. Или, вернее, не так. Как сказал мой знакомый кремлевский чиновник: "Ты говоришь, власть на данном этапе победила оппозицию? Это одновременно и так и не совсем так. Оппозиция сама сделала все, чтобы самоликвидироваться как значимая политическая сила".
Но после победы перед триумфатором неизбежно встает вопрос: а что дальше? И почему-то – несмотря на обилие "долгосрочных программ" и "перспективных планов" – у меня нет убежденности, что у власти есть на него ответ.
Когда-то в глубоком детстве я прочитал научно-фантастический рассказ не помню какого автора. Вот вкратце его суть: ожидая, что космическое пространство бесконечно, люди запускали в него все новые и новые ракеты. Но по достижению некой точки пространства все эти ракеты стали взрываться. Выяснилось, что окружающий нас космос вполне себе конечен. Существуют конкретные границы, выйти за которые человечество не в состоянии.
В последнее время я вспоминаю этот рассказ все чаще. У меня стойкое ощущение: окружающий нас "политический космос" показал свои границы. Существующая российская политическая модель уперлась в стену, преодолеть которую она не в состоянии.
Я вовсе не хочу сказать, что в России образца декабря 2012 года все плохо. Напротив, многое в нашей стране очень даже хорошо.
Самые развитые государства Европы типа Британии или Франции придумывают новые, все более изуверские способы выколачивания денег из и без того прижатых к ногтю налогоплательщиков. На этом фоне российское государство демонстрирует готовность потратить десятки миллиардов долларов на, мягко скажем, не бесспорные и не обязательные политические проекты типа переезда Верховного суда в Санкт-Петербург.
Круто? Безусловно. Но как это соотносится с тем фактом, что "несколько фур с безответственными водителями" смогли (если верить официальной версии, конечно) на несколько дней намертво заблокировать движение между Москвой и тем же Санкт-Петербургом?
Из-за чрезмерного употребления словосочетания "блеск и нищета" я довольно давно внес его в свой личный черный список запрещенных фраз. Но ситуация такова, что я вынужден наступить на горло собственным принципам. По-другому здесь просто не скажешь.
Вдумаемся еще раз в этот удивительный по своей выразительности набор фактов: начиная с 2000 года большую часть российской политической элиты составляют выходцы из Санкт-Петербург. Начиная примерно с тех же лет, Россия купается в нефтяных деньгах. Но даже этого сочетания оказалось недостаточно, чтобы между двумя главными городами страны появилась дорога, сломать движение на которой было бы не по плечу парочке фур с "безответственными водителями".
Вам этот пример кажется сиюминутным и конъюнктурным? Тогда привожу другой. В создание "инвестиционной деревни" Сколково уже тоже вложены миллиарды. А обещанного инвестиционного прорыва все нет и нет. Хотя в калифорнийской Силиконовой долине – месте, которое официально считается образцом для Сколково – этот самый прорыв был достигнут без строительства монументальных сооружений.
Третий пример еще более горек и красноречив. Многие серьезные люди в российской элите до сих пор убеждены: на посту министра обороны Анатолий Сердюков принес больше пользы, чем вреда. По словам этих политиков – никак, кстати, лично не связанных с Сердюковым – только при этом министре в армии были произведены давно назревшие болезненные, но необходимые структурные изменения.
Предположим, что это так. Но почему "положительные перемены" сопровождались столь чудовищными "издержками"? И почему не сработал ни один из страховочных политических механизмов, которые обязаны существовать в любом современном обществе?
Россия остро нуждается в некоем если не совсем новом, то радикально обновленном векторе движения. И в силу нашего нынешнего государственного устройства право первой попытки задать этот вектор принадлежит нашему трижды президенту.
Я не думаю, что в своем скором послании парламенту Владимир Путин сможет дать исчерпывающие ответы на абсолютно все накопившиеся в обществе вопросы. В конце концов, любая речь – это всего лишь речь. Но президент обязан попытаться. Именно в этом ведь, а вовсе не в помпе и протокольном блеске, должен заключаться смысл послания главы государства федеральному собранию. Иначе игра просто не стоит свеч.
Мнение автора может не совпадать с позицией редакции