Президент Украины Леонид Кучма (был главой государства в 1994-2005 гг.) – один из тех, кто с 60-ых годов активно участвовал в создании и развитии ракетно-космической отрасли Советского Союза. В канун Дня космонавтики он рассказал о далеком прошлом и совсем близком ракетно-космическом настоящем России и Украины.
- Леонид Данилович, мы знаем, что большую часть жизни вы посвятили разработке ракетной космической техники. А где и как вы лично встретили новость о полете Юрия Гагарина в космос? С какими чувствами?
- Я уже год работал в ОКБ-586 (Конструкторское бюро "Южное", Днепропетровск – ред.), куда получил направление после окончания физико-технического факультета Днепропетровского университета. Там, на работе, и услышал сообщение ТАСС: "Говорят все радиостанции Советского Союза...". Как и у всякого советского человека в то время, чувство было невероятное - как будто сам полетел в космос. К тому же и профессиональная гордость - все-таки мы имели прямое отношение к космической технике и знали, что вот-вот в этом направлении произойдет колоссальный прорыв. И от этого гордость была огромная и радость, что мы - первые в космосе, что первый человек в космосе – наш советский Юрий Гагарин.
Среди разработчиков ракеты-носителя, которая доставила Юрия Гагарина на околоземную орбиту, было немало украинских предприятий. Но, знаете, же мы тогда не делились на украинцев, русских, белорусов, казахов… Все мы были – советские люди. Все мы испытывали гордость не за русского космонавта, а за своего советского человека. Так было тогда. Сегодня мы живем в независимой Украине. Еще участвуем в российской космической программе и живем надеждами, что можем мы вместе больше, и это когда-нибудь свершится.
Возвращаясь к вашему вопросу. Я, как и все в Советском Союзе, тогда впервые увидел нашего Юрия. С тех пор навсегда запомнилась мне его непревзойденная обаятельная улыбка, которая привлекала внимание всех, не только женщин, кто его видел даже по телевизору.
- А чем был продиктован ваш выбор пойти именно в ракетостроители?
- Если правда, то ничем. Ну, приехал в Днепропетровск человек из глухой деревни в Черниговской области, где тогда даже электричества не было. Думал учиться на учителя, паспорт мне в колхозе не дали – "вот поступишь, тогда дадим". Из села в те времена просто не отпускали. Слава Богу, поступил... Но это было потом. Когда пришел сдавать документы в университет, видимо, сразу было заметно, какого я роду-племени. Ребята подошли и спросили: "Куда поступаешь?" Отвечаю: "На филологический". "Да ты что, сдурел? – говорят. Есть секретный закрытый факультет военной техники, и стипендия там не 180 рублей, как на филфаке, а 450. Иди к нам!". С ними до сих пор дружу.
А тогда, поймите, я не мог рассчитывать на помощь. Отец погиб на фронте, пенсия матери в колхозе была вообще восемь рублей, да и посылки с продуктами она не могла мне слать. Почта в райцентре за 30 километров. Так что рассчитывать надо было только на себя. В основном - на разгрузку вагонов.
- Вы родились и закончили школу в черниговском селе, а стали ракетостроителем… Вы действительно думаете, что это случайность?
- Да, я родился в селе, за 30 километров от железнодорожной станции, где поезд останавливался всего на пять минут. И за эти минуты надо было незаметно проникнуть в поезд, потому что копейки, которые у меня были, жалко тратить на билет. Так что к своей будущей жизни я добирался "зайцем", прячась на 4-ой полке в общем вагоне. Сначала доехал до Харькова, где пришлось ждать поезда, который уже привез меня в Днепропетровск. Так же приходилось ездить и на каникулы… Впрочем, на зимние каникулы я ездил всего один раз, потом вынужден был отказаться. Обуви, одежды зимней нет, я, чтобы не замерзнуть, за подводой пробежал. С тех пор на студенческие каникулы домой в деревню ездил только летом.
Да, получается, что выбор профессии ракетостроителя был у меня случайным. Хотя считаю, с высоты сегодняшних своих лет, что случайностей в жизни не бывает. Вероятно, это была судьба, которая помогла мне в жизни тем, что простой деревенский паренек из Черниговщины попал в хорошие руки. Конструкторское бюро и завод "Южмаш" тогда только становились на ноги. Это был 1960 год. И так получилось, что я оказался в числе тех, кто в те годы создавал ракетостроительную отрасль в СССР. Завод "Южмаш" до этого был автомобильным, здесь строили краны, амфибии, а потом Москва решила делать на базе "Южмаша" "королевские ракеты" - боевые, типа Фау-1, Фау-2.
- Если это не военная тайна, сколько типов ракет и какое их количество было создано на "Южмаше"? Какая из ракет для вас стала предметом особой гордости?
- В 1954 году главным конструктором был назначен Михаил Кузьмич Янгель, который предложил новую идею создания боевых ракет на агрессивных компонентах (азотная кислота и гептил). Они обеспечивали боевое дежурство в заправленном состоянии, в отличие от кислородных. Первая ракета Р-12 (SS-4) была сдана на вооружение в 1959 году и простояла на боевом дежурстве двадцать девять лет. На ее базе созданы Ракетные войска стратегического назначения. В те же годы были созданы ракета SS-5 и межконтинентальная SS-7. Это было первое поколение боевых ракет. Второе (60-е годы) отличалось заправленными компонентами топлива во время боевого дежурства, разделяющимися головными частями, комплексом средств преодоления ПРО. Создана также орбитальная ракета с неограниченной дальностью стрельбы. Перед третьим поколением ракетных комплексов (это 70-е годы) наше соревнование с потенциальным противником, так нам разрешали называть США, ставило новые задачи. Это высокая стойкость к поражающим факторам ядерного взрыва, индивидуальное наведение боевых блоков. Вместо автономной системы управления, система на основе бортовой вычислительной машины. Минометный старт из транспортного пускового контейнера, чтобы сохранить невредимой шахтную пусковую установку. Можете себе представить: пороховыми аккумуляторами движения надо более 200-тонную ракету выбросить из шахты, и только потом запустить двигательную установку. Это и есть та знаменитая "Сатана", которую так уважают американцы. От "Сатаны" защиты нет. Четвертое поколение ракетных комплексов - это и ответно-встречный удар в условиях ядерного воздействия, и возможность переприцеливания и пуска по неплановым целям. Это уже та "Сатана", которая и сегодня находится на боевом дежурстве в России. К четвертому поколению относятся и твердотопливные ракеты. В том числе, железнодорожный ракетный комплекс. Это уникальное достижение науки и техники. Поезд с тремя боевыми ракетами курсирует по необъятной территории Союза. Практически неуязвим и готов в любое время выполнить боевую задачу. Мы, конечно, задали нашим "друзьям" головоломку. Ну, и представьте наши технические сложности обеспечения безопасного пуска более чем стотонной ракеты из вагона, ведь в поезде находятся люди. Справились.
Так что, отвечая на вторую часть вашего вопроса, по-моему, каждый разработчик скажет: все ему ракеты дороги, ведь в каждой есть частица его сердца, его души. Мы их все любим по-своему, у каждой из них своя история. Иногда, правда, трагическая. Разве можно забыть, например, аварию 24 октября 1960 года с ракетой SS-7, когда погибло около ста человек испытателей, в том числе, маршал Неделин, два заместителя Янгеля. Сам он случайно остался жив. С тех пор никогда 24 октября не проводятся пуски любых ракет.
Нельзя особо не подчеркнуть, что на базе боевых ракет были разработаны ракеты-носители. Представьте, сколько государевых денежек мы сэкономили. Например, ракетой-носителем "Космос", созданной на базе боевой SS-4, практически началось освоение космического пространства. Обеспечено более 140 пусков.
- Как происходил серийный выпуск ракет? Сначала разработка шла в КБ, потом опытный образец на заводе, а дальше как?
- Правильно. Разработка, отработка, летные образцы - и сразу организация серийного производства. Конвейер без остановки. Но в первые годы, когда новые ракеты появлялись каждый год, "Южмаш" уже не мог обеспечить требуемое количество. Тогда у нас и появились новые предприятия в Омске, Красноярске... В месяц на "Южмаше" изготавливали только боевых ракет десять штук. Без преувеличения, работали день и ночь. Почти без выходных, без отпусков. Никто не роптал, потому что понимали - это нужно стране.
- Что руководило тогда, во времена Советского Союза, вами и коллективом? Почему работали и день и ночь, без выходных?
- Верили, что делаем святое дело. Потому что войну многие из нас знали не по книгам и фильмам, а по жизни. А новой никто не хотел. И ракетный щит был тому гарантом.
- А сейчас верите?
- Абсолютно, никаких сомнений нет. Да, тогда мы делали технику, которая должна была защитить эту страну – Советский Союз. Если не мы, то кто? А делали мы, поверьте, неплохо. Даже очень хорошо. До сих пор аналогов многим нашим разработкам в мире нет. Коллектив КБ и завода был профессиональным и многонациональным. Ведь главный конструктор Янгель набирал кадры со всех технических вузов СССР - из Казани, Ленинграда, Москвы, Харькова, Долгопрудного, Киева, Днепропетровска... Все это были разные школы - технические, научные, поэтому разработка проектов всегда рождала жаркие споры, в которых мы находили лучшие решения.
- Украина входит в мировой "космический клуб" благодаря прежнему вкладу в развитие ракетостроения. Как обстоят дела на "Южмаше" сейчас, какова его загрузка по сравнению с тем, что было до распада СССР?
- В летописи советской ракетно-космической техники несколько томов - украинские. Но напомню еще раз - мы тогда не делились по национальному признаку, у нас тогда, при СССР, все было единым - советским, это уже потом стали считать, кто, что и больше сделал. Роль Украины была соответствующей и понятной - с мощной наукой и промышленностью. Да, мы много сделали. И можем гордиться своим солидным вкладом в общий ракетно-космический комплекс, созданный с нашим участием в Советском Союзе. Нашими ракетами-носителями запущены около 400 космических аппаратов собственной разработки и около 200 аппаратов других разработчиков.
Сейчас мы продолжаем делать ракету "Зенит", в том числе в рамках международной программы "Морской старт". "Зенит" запускается как на "Байконуре", так и с морской платформы. Это - совместная работа Украины, России, американского "Боинга" и Норвегии с их платформой. Сама ракета "Зенит" - это коллективный труд, совместная наша разработка.
По поводу первой части вашего вопроса о нашем вхождении в мировой "космический клуб"… Когда говорят, что мы – самодостаточная космическая держава, надо быть более корректными. Это наше общее с Россией и другими республиками бывшего СССР детище. Хотя надо подчеркнуть, что главный разработчик все же КБ "Южное". Вторая ракета-носитель "Циклон". Сейчас Украина пытается построить стартовый комплекс в Бразилии. Еще в 2006-ом году там должен был состояться первый пуск, но после нашей "оранжевой революции" в этом направлении никто ничего не делал. Обидно за потерянные для страны 5 лет...
И главный ответ на ваш вопрос. Он для меня тяжелый. Россия может обойтись без Украины, хоть и с серьезными потерями, но мы без России в разработке и создании ракетно-космической техники обойтись не можем. Если мы нарушим сложившийся в российско-украинских отношениях баланс, если не поймем это, то многое потеряем. И тогда, если смотреть в завтрашний день, то больше всего пострадает от этого Украина.
Что с "Южмашем"? Сейчас цеха на "Южмаше" стоят полупустые. Обидно за державу. Работают 3 дня в неделю, всякую мелочевку изготавливают. А что может производить прежде мощнейший завод оборонного ракетного направления с уникальными возможностями, кадрами, оборудованием, мы уже с вами говорили.
- Может ли восстановиться коллектив и сам завод и при каких условиях?
- Может, если мы придем к выводу, записанному в межгосударственных документах, что мы - Украина и Россия - являемся стратегическими партнерами. Если мы не будем смотреть друг на друга с подозрениями и пытаться куда-то соскочить, уйти в сторону, то сможем не только "Южмаш" запустить, но осуществить еще сотни новых проектов. Для этого у руководителей наших стран должно быть абсолютное доверие друг к другу. Наложила отпечаток предыдущая пятилетка. Это 5 лет потерянных для Украины с односторонней политикой, ориентированной на Запад. Тот, кто здраво мыслит, тот понимает, что в ближайшие десятилетия Украина не будет в ЕС, эти разговоры надо прекращать. Я часто повторяю: давайте Европу делать у себя, чтобы нас туда приглашали, а не мы туда просились.
Самостоятельно Украина не может потянуть ракетно-космическое направление не потому, что власть этого не хочет. Просто это очень дорогостоящее направление, а таких возможностей сегодня у страны нет. На этот год из бюджета выделено на всю отрасль около 7,5 млн долларов. Это, как мы понимаем, ничего.
Если мы, Украина, потеряем это ракетно-космическое направление, его уже не создашь. Ведь уходят люди, не обновляется оборудование. Уходят, как принято говорить, "мозги", а вместо ушедших нет восполнения, молодые хотят видеть перспективу, а ее нет. Поэтому выход вижу один: объединять усилия.
- Недавно вы рассуждали о возможности передать украинскую базу ракетостроения России. Это шутка или есть в этом серьезный подтекст?
- Нет, это не шутка, я говорил об этом вполне серьезно. Если Украина хочет сохранить потенциал, то надо делать это вместе с Россией, вместе смотреть, как использовать его с выгодой для обеих сторон. Мы нуждаемся друг в друге.
- Что больше всего запомнилось вам за годы работы в Днепропетровске и на Байконуре?
- В 1966 году меня назначили техническим руководителем испытаний ракеты-носителя, на которой отрабатывали два космических аппарата - один как истребитель чужих спутников, другой для обнаружения подводных лодок. Всю жизнь буду помнить атмосферу уважительной работы в ракетной сфере. Строилась она на доверии. Мне тогда было 28 лет. Я работал рядом с адмиралами и генералами, прошедшими войну, известными учеными. Был мальчишкой для них по возрасту. Но они подчеркнуто уважительно относились ко мне и другим молодым участникам тех испытаний.
Аварийных ситуаций было много. Это, конечно, тоже запоминается. Однажды готовили к запуску ракету, не сработала система контроля уровня заправки топливом, пошел перелив топлива, и ракета загорелась. Зрелище незабываемое, но ракету мы спасли и спустя сутки произвели ее пуск. Бункер, в котором мы находились, был в 20 метрах от пусковой установки, защита практически нулевая, нас бы никого не осталось, если бы четко не сработали. Еще пацаном меня представили к Ленинской премии, но я отказался в пользу одного известного человека. Спустя несколько лет Ленинскую премию я все же за другие уже разработки получил. Вообще я принимал участие в сотнях пусков и боевых ракет, и ракет-носителей.
Помнится также история после развала СССР. "Южмаш", коллектив которого я тогда возглавлял, бросили на произвол судьбы. Надо было спасать завод, вернее, не завод, а людей. И тогда, по моему предложению, мы начали делать троллейбусы. На меня, директора завода, в Днепропетровске смотрели как на сумасшедшего, но мы выкрутились. При повальном дефиците продовольствия открыли на заводе продуктовые магазины, кулинарию, начали торговать с Китаем - продавали туда двигатели, а обратно получали одежду, телевизоры, даже колготки.
- Леонид Данилович, а какой самый тяжкий день был у вас на посту президента?
- Самый первый день. Пришел в кабинет, сел в кресло, стал читать документы о том, в каком положении находится страна. Инфляции более 10 тысяч процентов, большинство предприятий в стране стоят, падение валового продукта на 50 процентов, денег в казне нет, сплошные внешние долги, народ бурлит. Ситуация напряженная. Вот это и был самый тяжелый день. Я понимал, что надо идти на непопулярные решения. Сказал людям правду, что надо затягивать пояса или мы развалимся окончательно и бесповоротно. Считаю, что сделал тогда правильный шаг – люди мне поверили, и ситуация изменилась кардинально. Во всяком случае, моему приемнику надо было решать совсем другие задачи, не столь трагические.
Потом в мой президентский период были всякие перипетии, самая страшная из них - "кассетный скандал". Этот скандал отбросил страну на много лет назад в политическом и экономическом плане. Из Украины в мире лепили монстра, хотя те, кто это делал, прекрасно знали, что все это - ложь.