Дмитрий Бабич, обозреватель РИА Новости.
Экраны телевизоров, первые полосы газет и главные страницы Интернет-сайтов всего мира в эти минуты показывают одно изображение – лицо бирманской правозащитницы Аун Сан Су Чжи, сегодня вышедшей из заключения, продолжавшегося в общей сложности 15 лет. Для западного мира стараниями СМИ эта 65-летняя женщина, лауреат Нобелевской премии мира 1991 года, превратилась в современную святую, единственную на данный момент надежду Мьянмы (так с 1989 года стала называться древняя Бирма).
Охотно присоединяемся к этой радости европейцев и американцев: никого нельзя безвинно держать под арестом – тюремным или домашним – в течение 15 лет, как Эдмона Дантеса в романе "Граф Монте-Кристо". Но политика и правозащита – вещи все-таки разные, хотя и связанные. Аун Сан Су Чжи – жертва жесткого военного правления, действовавшего в Мьянме с 1962 года. В 1990 году ее партия "Национальная лига за демократию" победила на выборах, но правившая военная хунта не согласилась с результатами народного волеизъявления, и отправила "тетушку Су" под арест, где она находилась с небольшими перерывами до сегодняшнего дня.
Тем не менее будем смотреть в лицо фактам: популярна Аун Сан Су Чжи больше все-таки на Западе, чем у себя дома. Она – важная фигура в политической жизни Мьянмы, но все-таки не единственная надежда этой страны. А сегодня приход Аун Сан Су Чжи к власти, нарушив хрупкое равновесие в этой стране, был бы чреват для бирманского народа самыми непредсказуемыми последствиями.
Судите сами. С одной стороны, Мьянма – центральное государство Юго-Восточной Азии, с 47-миллионным населением, с выгодным стратегическим положением и границами со всеми важнейшими странами региона – от Индии и Китая до Таиланда и Лаоса.
С другой стороны, бывшая Бирма – традиционный регион выращивания сырья для наркотиков, место расположения знаменитого "золотого треугольника". Напомним, что до афганских войн именно этот злосчастный "треугольник" поставлял львиную долю героина на мировые наркорынки. Население страны включает народы, стоящие на самых низких ступенях цивилизационного развития. В девятнадцатом веке местные короли практиковали человеческие жертвоприношения. В стране идет латентная гражданская война, вызванная тем, что британские колонизаторы, уходя в 1947 году, обещали государственность ряду местных национальных меньшинств. Напомним, что такие же обещания лежали и в основе арабо-израильского конфликта.
Сможет ли хрупкая дама, проведшая большую часть своей жизни в изоляции от мира, справиться со всеми этими проблемами? Согласитесь, трудно представить себе, что одну из сторон, скажем, арабо-израильского конфликта возглавит правозащитник.
Интересно наблюдать на примере Аун Сан Су Чжи, как работает машина создания из человека современной медиа-иконы.
С телевизионной точки зрения, Аун Сан Су Чжи – идеальная фигура для правозащитного "жития". Лидер студенческих демонстраций, участница голодовок, с симпатичным, но волевым лицом и отличным английским языком.
А кто против нее? Против – военный режим с союзниками в Китае, парадами и стоящими навытяжку солдатами. Выбор западного телезрителя очевиден.
Так же очевиден он был и в случае с колумбийской "диссиденткой" Ингрид Бетанкур, взявшейся решить проблему левацких повстанческих организаций в своей стране без участия "плохого" правительства и в результате попавшей в плен самой преступной из этих организаций – ФАРК ("Революционные вооруженные силы Колумбии"). В результате Бетанкур пришлось освобождать нелюбимой ей колумбийской армии – с риском для жизни множества людей. А когда Бетанкур наконец освободили, ее европейские "фаны", прочившие ей лавры победительницы ФАРК, с удивлением узнали, что ее партия набрала на выборах в Колумбии… 2 процента голосов.
Может быть, пора научиться отделять телевизионные образы от реальной жизни? Даже лидеры бирманского военного режима сменили недавно мундиры на гражданские костюмы и места в новоизбранном парламенте. Эта позитивная перемена стала возможна во многом благодаря надеждам, связанным с отходом Обамы от "жесткого курса" Буша-младшего. Но Обама для новых бирманских выборов не нашел ни одного хорошего слова, обвинив военных в "краже голосов" и как будто не заметив, что в стране создается первый гражданский режим за полвека…
Похоже, в последние годы борьба за права человека приобретает для западного общества характер новой светской религии – со своими святыми (желательно женщинами или в крайнем случае мужчинами-правозащитниками), своими ритуалами (главный из них – выборы) и, увы, со своими фанатиками.
Конечно, выборы – это великое дело, но в условиях некоторых стран проведение их еще долго будет опасно, хотя адепты правозащитной веры с истинно миссионерским пылом требуют исполнения этого обряда во всем мире.
Религия – вещь хорошая. А вот фанатизм – плохая, какими бы лозунгами фанатики ни прикрывались. В том числе – и правозащитными.
Мнение автора может не совпадать с позицией редакции