Регистрация пройдена успешно!
Пожалуйста, перейдите по ссылке из письма, отправленного на

Поставь на место

Армен Гарникович Оганесян
Армен Гарникович Оганесян
Не знаю, анекдот это или быль, но рассказывали, как однажды Сталину докладывали план реконструкции Москвы. Докладывал Каганович. И походило это на передвижение шахмат по доске с фигурками разных зданий. Когда речь зашла о Красной площади, докладчик решительным жестом убрал в сторону храм Василия Блаженного, пояснив, что это "сооружение" мешает движению военных парадов и демонстраций. После небольшой паузы Сталин сказал: "Поставь на место".

Не знаю, анекдот это или быль, но рассказывали, как однажды Сталину докладывали план реконструкции Москвы. Докладывал Каганович. И походило это на передвижение шахмат по доске с фигурками разных зданий. Когда речь зашла о Красной площади, докладчик решительным жестом убрал в сторону храм Василия Блаженного, пояснив, что это «сооружение» мешает движению военных парадов и демонстраций. После небольшой паузы Сталин сказал: «Поставь на место». История сама по себе загадочная. После вакханалии разрушений по всей стране, не пощадившей и исторического облика самого Кремля, подобные решения выглядят почти неправдоподобно. Правда, к тому времени храм Василия Блаженного стал почти официальной визитной карточкой Москвы на множестве открыток и фото зарубежных гостей столицы.

Сегодня, наверное, нельзя не улыбнуться наивности той части интеллигенции, которая в конце 1960-х - 1980-х годах формировалась вокруг Общества охраны памятников, членом которого состоял и ваш покорный слуга. Почему-то в этом предании, в этом полумифе мы видели залог надежды - дескать, не так все плохо, видно, и у пребывающих в дурмане «борьбы с дворцами и храмами» бывают трезвые дни и проблески исторического сознания.

Надо сказать, для своего времени общество это сделало немало. Жив был замечательный архитектор - реставратор Барановский. Именно ему приписывают честь спасения от сноса храма Василия Блаженного. Мужественный ученый, узнавший от Кагановича о чудовищных планах реконструкции Красной площади, бросился к ближайшему к Кремлю почтовому отделению и отправил телеграмму Сталину: «Москва. Кремль. Товарищу Сталину. Прошу предотвратить уничтожение Храма Василия Блаженного, так как это принесет политический вред советской власти».

И усилиями совсем небольшого числа энтузиастов были сохранены и восстановлены замечательные памятники духовной культуры и истории. Конечно, в те годы мы не могли мечтать о передаче ветшающих, изуродованных, гибнущих памятников истории и культуры в руки тех, кому они принадлежали до насильственной экспроприации. Но уже тогда в этом движении сильны были тенденции не собственно духовного возрождения, а «охранительства» в чистом виде: восстановить, приставить сторожа - пусть народ любуется своим прошлым. Что же, повторюсь, для того времени и это было немало.

Совсем незначительная часть «охранительной» интеллигенции рассматривала старую икону или храм как «окно в иной мир», как то, что в конечном итоге должно ожить, вернуться в духовную атмосферу, из которой они были вырваны, растоптаны, поруганы. Те, кто был знаком с трудами Флоренского, Лосева, Трубецкого, Дурылина, понимали, что икона должна быть в храме, а не в музее и восстановленная кладка и отштукатуренный храм - не место для склада или книгохранилища. Не знаю, была ли даже вера в то, что спасенное от разрушений удастся сохранить для лучших времен. В любом случае, обозначившиеся тенденции отнюдь не враждовали, а деление на «церковников» и «музейщиков» было просто немыслимо.

Однако в наши дни бывшие союзники заняли принципиально разные позиции, которые непримиримо столкнулись друг с другом в Общественной палате в связи с обсуждением законопроекта о возвращении Церкви принадлежавшего ей имущества. Подходя к дискуссии несколько упрощенно, можно было бы сказать, что невиданный доселе раскол в палате произошел между верующими и неверующими. В самом деле, кто из верующих будет против передачи храмов и монастырей их историческому владельцу? Правда, пресса, игнорируя очевидную причину конфликта, посчитала, что речь все-таки идет об имуществе, и упростила все до привычных ей понятий: одни лоббируют интересы церкви, другие - музеев. Но, во-первых, далеко не все музейщики против передачи Церкви ее имущества, а во-вторых, всегда найдется индифферентный, «теплохладный» слой, который нередко создает перевес в ту или другую сторону.

На самом деле речь идет скорее не о «музейщиках», а о «культурщиках». «Культурщики» существуют давно со времен секулярной культуры, отделившей себя сначала от культа, потом и от общества. Для них культура - это один огромный палеонтологический музей, они ей, по сути дела, не живут, не дышат, культура для них - гербарий, набор драгоценных окаменелостей. Это любители музыки, не обладающие слухом, дальтоники - ценители искусств, особенно живописи, парфюмеры, лишенные обоняния. В культуре они ценят парадное крыльцо, его фасад, но редко заходят внутрь. В сущности, «культурщики» - это культурно одичавшие люди, которые всегда приводят культуру к очередному кризису.

Движение «Мир искусства», в первую очередь Абрамцевский кружок, особенно манифестно бросили вызов безжизненной культуре «культурщиков», поставив себе задачу вернуть ее в жизнь, и даже в конкретный домашний быт человека. Все формы авангарда, включая самые радикальные, выходящие за грань искусства и даже превращающиеся в антикультуру, были, по сути, вызовом культурному болоту «культурщиков». Сложность общения с последними всегда определялась высокой степенью их невменяемости. Попробуйте объясните им, что иконостас и иконы - это часть органичного космоса храма, его символического до деталей отшлифованного историей смысла, не говоря уже о литургическом значении каждой детали, которая не создавалась для отдельной жизни, отдельного восприятия.

Не обязательно быть верующим, достаточно обладать мало-мальским эстетическим чувством, просто эстетическим чутьем, чтобы понимать такие вещи. «Культурщики» очень любят говорить о «сохранности культурных объектов», ведь для них это экспонаты, на которые не должна упасть и пылинка, и хотя речь в законопроекте идет лишь о недвижимом имуществе, вполне понятно их опасение, что придется доставать из запасников иконы и церковную утварь, которые сегодня никому не служат, никого не трогают, кроме «скупых рыцарей» искусств. Между тем, хотя никто и не может исключать халатного отношения и в церкви, разве музеи могут похвастаться своим пуританским отношением к тому, что было им доверено? Касается ли это технологии реставрации или гарантий от разбазаривания и воровства.

Один мой знакомый, человек не книжный, но с живым нравственным отношением к делу, по поводу всей этой трескотни «охранителей» заметил: «Вообще-то, люди за это кровь проливали», - имея в виду, что тысячи людей были расстреляны и отправлены в лагеря за попытку отстоять от разграбления и поругания храмы, монастыри, не проводя различий между движимым и недвижимым имуществом, но прекрасно зная, где пролегает грань между временным и вечным.

Конечно, иконописцы и зодчие не творили для музеев и выставок, у истории и культуры есть свое авторское право, и пора бы научиться его уважать. Так что вернем все на место.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции

Рекомендуем
Женщина голосует на выборах президента Белоруссии на избирательном участке в Минске
В миссии СНГ оценили выборы в Белоруссии
Лента новостей
0
Сначала новыеСначала старые
loader
Чтобы участвовать в дискуссии
авторизуйтесь или зарегистрируйтесь
loader
Чаты
Заголовок открываемого материала