Андрей Федяшин, политический обозреватель РИА Новости.
Когда президент Дмитрий Медведев прибыл вечером 11 мая с официальным визитом в Анкару, уже было более или менее ясно, что будет главным практическим итогом: создание Совета сотрудничества высшего уровня (Медведев возглавит его с российской стороны), подписание соглашения об отмене виз (для туристов теперь въезд свободный сроком до месяца) и сотрудничество в строительстве атомных электростанций. Мы с Турцией, и это должно быть зафиксировано на первом заседании Совета с участием российского президента, начнем реализацию «трехэтапной дорожной карты стратегического сотрудничества»: в политической, торгово-экономической областях и по линии общественных организаций.
Медведев встретится с президентом Турции Абдуллой Гюлем, а 12-го с премьером Реджепом Эрдоганом. В общей сложности будет подписано два десятка соглашений и политических документов, которые выведут российско-турецкое сотрудничество на новый уровень. Турки именуют его «привилегированным», а мы – «многоплановым стратегическим» партнерством.
Как всегда бывает, когда в Анкару приезжает российский президент (или премьер) или в Москву - его турецкий коллега, в Европе начинается волнение. Там постоянно опасаются «крена» Анатолии в сторону России и боятся «возрождения имперских амбиций» Москвы и «оттоманских» - Турции. А в том, что наша политическая дружба сейчас все больше с практической, энергетической, нефтегазовой подкладкой, усматривают двойную опасность. «Газпром» поставляет Турции 63% всего необходимого ей газа (что ставит для него эту страну на третье место после Германии и Италии). Мы уже вместе работаем через газопровод «Голубой поток» (по дну Черного моря) и будем строить «Голубой поток – 2». Турки готовы присоединиться и к «Южному потоку».
Нефти мы поставляем в Турцию примерно на 1,8 млрд долларов в год, плюс еще на 1,1 – 1,3 млрд долларов – нефтепродуктов. Россия согласна участвовать в строительстве крупного нефтепровода Самсун-Джейхан, проект которого был в Турции утвержден еще в 2006-м году. Ветка в 550 километров должна связать турецкий черноморский Самсун с Кырыккале (15 километров от Стамбула), где она войдет в уже существующий трубопровод Джейхан-Кырыккале. Мощность новой «трубы» рассчитана на перекачку 50-70 млн тонн нефти, поступающей из России и Казахстана, в средиземноморский порт Джейхан.
Вообще, вопрос о том, кому нужнее газо-нефтяная дружба – нам или туркам - и можно ли вообще России и Турции дружить без труб, сегодня уже не стоит. В трубо-газовой области теперь все так смешалось, что уже трудно разобрать, где начинаются трубы и заканчивается политика, или наоборот.
Не только в Европе, но и в НАТО, и в США, и в Азии и в мусульманском мире всегда с интересом следили за всеми «совместными» телодвижениями Москвы и Анкары.
Турция, надо признать, вообще всегда очень умело пользовалась «московской картой» в своих отношениях с Брюсселем. Когда, например, Анкаре было впервые открыто отказано в «билете» в Европейский союз на саммите ЕС в Копенгагене в 2002 году, то турецкий премьер Тайип Эрдоган почти тут же отправился в Москву. Анкаре очень выгодно демонстрировать такие альтернативы своей возможной политической ориентации.
Между прочим, Евросоюз сам подталкивает Анкару в объятия ее черноморского соседа «волокитой» (мягко сказано) с обсуждением приема Турции в ЕС. Формально Турция до сих пор ведет переговоры о вступлении, начатые в 2005-м году. Но из 35 политических и экономических областей, в которых каждый кандидат должен провести реформы и согласовать их с нормами ЕС, переговоры у Турции идут до 12-й. В остальных они заблокированы. Франция и Германия вообще заявили, что не хотят видеть эту страну с ее 60-миллионным (да еще мусульманским) населением в ЕС. Так что Турции в ближайшие лет 10 никакое вступление в ЕС не грозит. И она, естественно, «ищет варианты». А они теперь видятся из Анкары только в укреплении своего регионального политического и экономического веса. Без Москвы это невозможно.
Превращение Турции (с помощью Москвы) в газового и нефтяного диспетчера всей Малой Азии, южной Европы с Балканами и Ближнего Востока, как раз и добавит стране такой региональный вес. Она также уже несколько лет активно внедряется в кавказскую политику, и здесь согласование позиций Москвы и Анкары может дать очень неплохие плоды. До сих пор в кавказском регионе, если считать Грузию, Азербайджан и Армению, никакого единого регионального лидера, собственно, не было. Азербайджан тяготел к своему единокровнику Турции, Армения – к России, Грузия тянулась в сторону НАТО и США. Когда на Кавказе все тянутся (или их подталкивают, как в случае с Тбилиси) в разные стороны, это обычно очень плохо кончается. Что, собственно, недавняя «кавказская война» и показала.
Так что если Турция и Россия от согласования действий в области энергетики перейдут к реальному согласованию шагов в области региональной безопасности, то это подвигнет регион в направлении оформления единой региональной конфигурации безопасности. То есть четкой структуры, в рамках которой могут быть очерчены рамки возможного и недопустимого в отношениях между всеми соседями. Если уж ни ОБСЕ, ни ЕС, ни ООН там ничего не могут сделать, то почему бы эта роль не могла перейти к России и Турции в рамках некоего нового регионального кавказского форума? Турция, кстати, как раз такой и предложила создать еще в прошлом году.
Турция - это, можно сказать, странно положительный и положительно странный парадокс в отношениях России (СССР, Московии, Российской Империи) со всеми другими странами мира. Мы, судя по изысканиям российских историков, ведем отсчет своих межгосударственных связей еще со времен князя Ивана III (конец XV века) и за это время умудрялись много раз воевать и еще больше раз мириться и даже брататься. А в перерывах конфликтовать и снова сближаться. Нашим странам вроде бы всегда было и рядом трудно, и врозь невозможно. Мы, похоже, к этому так привыкли, что такое положение уже оформилось в самостоятельное явление, и сегодня мы переживаем его очередную вторую фазу (сближение).
Может, в этом и есть тихое обаяние углеводородов? Ведь Турция – это единственная страна НАТО, у которой с Россией заключено более 60 договоров, соглашений и прочих документов, регулирующих углубление дружбы, правительственные контакты, обмены и консультации, не говоря уже об экономическом сотрудничестве в областях, от рыболовства до атомной энергетики и, конечно, нефти и газа. А теперь к этому добавляется еще и «многоплановое стратегическое партнерство».
Мнение автора может не совпадать с позицией редакции