Андрей Федяшин, политический обозреватель РИА Новости.
Исландцы со своим Эйяфьятлайокудлем наделали много бед Европе и миру на бытовом, транспортном уровне. Теперь бельгийцы грозят Евросоюзу кое-чем не менее серьезным, но на политическом поле. В стране снова «лингвистическое извержение», отставка правительства (она еще не принята королем бельгийцев), кризис безвластия и рецидив раскола по этнолингвистическим границам. Все было бы не так уж и страшно – с кем не бывает. Если бы: a) Брюсселю не надо было заступать с 1 июля на пост страны-председателя ЕС, b) если бы новым президентом ЕС не был как раз бельгиец, бывший премьер Бельгии Ван Ромпей, c) если бы с каждым годом подобного рода националистические страсти умерять не становилось все труднее. И, наконец, если бы все это не происходило в сердце Европы, в столице, где находятся штаб-квартиры ЕС, НАТО и еще пары дюжин всеевропейских организаций и институтов.
Теперь в Бельгии уже начали вполне серьезно поговаривать о расколе на валлонскую (франкоязычную) и фламандскую (нидерландоязычную) части. А в ЕС спрашивают: какая же может быть европейская гармония, когда сама европейская столица дает такой нездоровый пример и рвет себя на куски? И та ли на самом деле «генетика» у только что избранного президента ЕС Германа Ван Ромпея, действительно ли он «мастер компромиссов», за что его и сделали европейским президентом? Примеров худшего несоответствия идеалам европейской интеграции трудно даже изобрести.
Расхожая мрачная шутка чиновников в европейском квартале Брюсселя: «Почему европейские лидеры на регулярных саммитах ЕС уделяют меньше всего внимания бельгийским премьерам? А они знают, что через год этого человека уже не будет». Чистая правда. Один только нынешний премьер Бельгии Ив Летерм уже в третий раз с 2008-го подает в отставку.
В нынешний кризис Бельгию катапультировала фламандская либеральная партия Open VLD, которая демонстративно вышла из правительственной коалиции (пять партий) в знак протеста против нерешенности проблемы избирательного округа Брюссель-Халле-Вилвоорде (BHV). В него входят Брюссель и еще примерно 20 городов неподалеку от столицы.
Это – самый крупный избирательный округ страны. Фламандцы хотят разделить его на два: оставить двуязычный Брюссель и отсечь от него нидерландоязычные Хале и Вилворде. При таком раскладе нидерландоязычная община получит большие избирательные преимущества. Франкофоны, естественно, этого не хотят и требуют «продолжения переговоров» и особого права франкоязычных жителей нидерландоязычных округов выдвигать своих «французских кандидатов» и голосовать за них. Но здесь всего лишь то, что лежит на вершине этнолингвистической неприязни. Бельгийцы старательно избегают употреблять термин «националистических противоречий», хотя на деле о них как раз и идет речь.
Вообще у Бельгии на поверку такая плохая национальная генетика, что ее Брюссель вроде бы совсем не подходит на роль столицы Европейского Союза. По идее, на одеждах таковой не должно быть ни волоска сепаратистских или националистических настроений. А Koninkrijk Belge (для фламандцев) или Royaume Belgique (для валлонов) в этом отношении совсем не образец. Если Королевство Бельгию положить на хирургический стол и покопаться в ее прошлом и нынешнем политическом и административном устройстве, то окажется, что все в ней вывернуто шиворот-навыворот, переставлено местами, а потом заштопано чем и кем угодно, но только не дипломированными хирургами.
Причем сами бельгийцы в этом мало виноваты. На протяжении всей истории территорию, на которой ныне расположена страна, принявшая к себе европейскую столицу, усиленно тянули на себя все «взрослые» ближние и дальние соседи по Европе, кроили и перекраивали так, что добились у нее устойчивого «раздвоения личности». Нидерландоязычное большинство севера - фламандцы (почти 6 миллионов, или 60 процентов) здесь всегда недолюбливало франкоязычное меньшинство юга – валлонов (почти 4 миллиона, или 40 процентов).
Бельгийский сепаратизм - по большому счету наглядный пример того, как могут запутать дела государственные политики, у которых «региональные полушария» работают гораздо активнее «национальных». Проблемы валлонского юга ведь начались не вчера и не десять лет назад, а гораздо раньше, когда пришел общий европейский упадок угледобывающей и сталелитейной промышленности, на которых «сидела Валлония». Фландрия же пошла на подъем, поскольку у нее была химическая и нефтеперерабатывающая промышленность и такой клад, как третий по объему перевозок мировой порт Антверпен.
Тогда мало кто думал о необходимости перестроить структуру экономики Бельгии. И в результате получили дисбаланс, на котором и растет вся нынешняя национальная зависть и неприязнь.
Вообще не надо обижать всех бельгийцев и думать, будто они спят и видят, как бы им поскорее растащить свою милую страну на «изолированную жилплощадь» и, заперевшись каждый в своей квартире, распевать либо La Brabanconne (национальный гимн на валлонском), либо De Brabanconne (то же самое на фламандском).
Франкофонская часть страны уверена, что фламандцы ведут дело к расколу, настаивая на том, чтобы центральное правительство сократило дотации регионам, а власти провинций получили право сами принимать регулирующие занятость законы и вводить корпоративные налоги, распределять социальную помощь, расходы на образование, медицину. С этим, говорят валлоны, Фландрия получит фактический статус государства в государстве и разрушит страну. А фламандцы утверждают, что Фландрии уже надоело тащить на себе ленивый юг и делиться с ним честно заработанными деньгами. Валлония и впрямь ежегодно получает правительственные субсидии в сумме до 10 миллиардов евро, чего не видит благополучная Фландрия.
Сейчас король бельгийцев (он именно так, а не «король Бельгии», официально именуется) Альберт П поручил министру финансов Дидье Рейндерсу (либерал-франкофон) собрать лидеров всех партий и до 29 апреля провести с ними консультации по путям выхода из кризиса. Говорить о том, что стране за два месяца до ее председательства в ЕС надо будет проводить внеочередные выборы, никто не решается. А международные эксперты говорят, что антагонизм между валлонами и фламандцами уже настолько глубок, что надо бы привлекать весь ЕС и международные суды, чтобы помочь им не упасть в пропасть раскола, куда они так усиленно тащат страну.
«Здоровая нация так же не замечает своей национальности, как здоровый человек – позвоночника», сказал как-то большой умница и острослов Бернард Шоу. Он, правда, не имел в виду Бельгию. Но к ней сегодня эта фраза очень подходит. С ней в впрямь многое не в порядке. Впрочем, об этот афоризм в Европе уже спотыкались и спотыкаются многие. Мы, к сожалению, в том числе.
Мнение автора может не совпадать с позицией редакции