Память Владимира Штыгашева может вести корабли сквозь густой туман. К спикеру Хакасского парламента я пришла за историями о СШГЭС.
Все у них уже было: отношения Штыгашева и гидростанции начались, когда последняя была еще дерзкой мечтой.
- Ну и память у вас Владимир Николаевич! – с завистью говорю я.
Пока настраивала аппаратуру для записи, он осыпал меня датами, именами, отчествами и фамилиями.
- А знаете в чем еще я большой специалист? Кроме выговоров за строительство ГЭС я не получал ничего. И думаю, что это ерунда, а может быть и счастье величайшее…
- И с чего начались ваши неприятности?
- С самого начала и начались. С 60-х. Я был секретарем обкома комсомола, и на мне лежала обязанность формирования первых стройотрядов. Приходилось бывать и в пограничных округах, агитировать военнослужащих, и крайне было тяжело. Вот приезжает 300-400 бойцов, романтиков, кто-то сразу после армии, из Владивостока например, не заезжая домой, вдохновленный едет на великую стройку. Мы «раскрутили» это движение, люди работают, а через какое-то время нам говорят: Зин, а денег нет…а мы собрали туда тысяч пять человек. Что? Надо сокращать и увольнять. Естественно возмущению людей не было предела. И кому, вы думаете, досталось? Не начальнику стройки, а секретарю обкома комсомола – мне. «Ты нас агитировал, мы здесь больше никого не знаем».
- Никогда не думала, что у этого суперпроекта были проблемы с финансированием. И как долго работали на энтузиазме?
- По сути, финансирование ГЭС серьезно началось в 1974 году. А до того были трудности.
Вот все думали тогда, что героизм – это уложить столько-то кубов бетона. И, конечно рассказывали об укладчиках бетона, а о тех, кто выполнял грязную работу, тяжелейшую, мало кто говорил. Ну что такое УПТК - управление производственно-технической комплектации – вроде вообще ни о чем. А это все инертные – цемент, гравий, песок. Или вот что такое не накормить 6 тысяч строителей и не один раз в день. Это ж найти, приготовить надо было столько продуктов, а ведь все «фондировано» было, по плану. А планом, который давали, их не накормишь. И я рад, что начальник нашего отдела торговли и общественного питания Олега Степанова, единственного из «подсобных рабочих» наградили орденом «Знак Почета». Молодец он был. А укладка бетона, это уже «сливки».
- У вас ироничное отношение к укладчикам бетона?
- Нет, они, конечно, тоже молодцы. Но это тогда были единственные герои. Я ни сколько не унижаю бетонщиков, а награждали, в основном, их, хотя подвиг совершали тысячи людей. А сейчас после аварии, я как-то часто вспоминаю, тех, кто был в тени. Или вот, первых погибших на стройке вспоминаю, параллели какие-то приходят…
- О каких погибших вы говорите?
- В декабре 67-го привез я секретарей райкома комсомола, целый автобус – показать, как стройка идет, и какую работу надо проводить по мобилизации молодежи. В это время упал пролет железнодорожного моста через Енисей. Его тогда монтировали. И вся монтажная бригада, они были пристегнуты поясами, вместе с пролетом рухнули вниз. Декабрь, мороз -30. Мне запомнился крик одного мужчины, может, он мой ровесник был. Он кричал: «Отрубите мне ногу». Его придавило конструкциями, и никак не освободить его. И я забегал, я, действительно, стал искать топор. Спасать некому было, вся бригада рухнула туда. Он от шока потом и умер. По-моему 11 человек погибло. Это были первые жертвы стройки – монтажники Минтрансстроя.
- Владимир Николаевич, я заметила после аварии, и за собой, в том числе, что в разговорах о ГЭС мы все, от мала до велика, непременно говорим о том, как мы ей гордились. Часто даже не объясняем этого чувства. Гордились и все! Можете объяснить мне, чем гордились лично вы?
- Она была уникальной, конечно. Масштаб невиданный. Представьте, 28 только ленинградских предприятий занимались комплектованием и строительством, я был на всех заводах. На «Электросиле», теперь «Силовые машины», в «Ленгидропроекте» - институте, который проектировал и до сих пор проектирует нашу станцию. Ведь в чем особенность нашей станции. Вот сначала мы работали на низкой воде на маленьком напоре. Плотина еще строится, а все агрегаты уже поставили, временные конечно. То есть плотину еще строят, а энергия уже вырабатывается. К моменту окончания строительства она два раза себя окупила. Это конечно было здорово и всех нас радовало и вдохновляло. Ее так любил Непорожний. Так восхищался этой арочно-гравитационной плотиной. Стоит, молчит. Потом: «Это ж надо додуматься, как гениально просто! Что мы раньше эти прямолинейные строили?»
В 1982 году, здесь у нас в Черёмушках собрался исполком СЭВ, была такая социалистическая международная организация – Совет Экономической взаимопомощи. И вот среди огромного количества гостей Непорожний спрашивает у тогдашнего директора КрасноярскГЭСстроя Садовского: «Станислав, а вы когда успели на Енисее поставить эту «затычку» - имея в виду Майнскую ГЭС. А тот ему отвечает: «Петр Семёныч, между рапортами и пьянками».
- Это он так о принципах советского гидростроителя?
Он так показывал масштабность. А ведь Майнская – это Днепрогэс, а когда запустили Днепрогэс, все рыдали от счастья. А тут - между рапортами и пьянками! Это была демонстрация масштаба СШГЭС. Лично я действительно радовался каждому введенному агрегату, я участвовал в пуске каждого. Это всегда был праздник. Ленинград, Москва Свердловск, Красноярск. Я сейчас опять скажу о бетонщиках… хотя подвиг совершали тысячи людей. Судьбу свою бросали в костер общего дела. Ведь жизнь то человека не 500 лет, активная жизнь 35-40 лет. 25-30 лет работали на этой стройке и не просили ни наград, ни денег. Они знали, что это надо, для страны надо, для всех. Они жертвенники были, почему я их всех и люблю.
- Владимир Николаевич, а про новую жизнь СШГЭС можете рассказать мне историю?
- 17 августа ночью мы с Сережей Шойгу пошли в машзал. Он же (Шойгу) тоже крепко связан с нашей ГЭС, строил ее. Я спрашиваю, Сергей, ты что чувствуешь?
«Ты знаешь – говорит – как потерял вроде что-то, кого-то. Уж сколько я видел катастроф в мире. И потеря-то вот связанна с людьми, которые все это делали. Нужно ее восстановить во что бы то ни стало, чтобы это снова нас объединило».
Я должен от имени… я должен благодарить многих людей. Сочинский отряд водолазов. Пацаны молодцы. Там же, чтобы начать воду откачивать надо было закрыть донные отверстия 4 метра в диаметре.. Я благодарен МЧС за то, что не было растерянности. Если бы была растерянность, я не знаю, как бы развивалась ситуация.
Я встаю, Штыгашев тоже поднимается, идет провожать.
Перед дверью останавливаемся.
- А у «РусГидро», знаете, появился шарм Минэнерго СССР.
Я ошарашена поворотом мысли.
- Это, в каком смысле, Владимир Николаевич?
- Не в смысле идеологических клише, нет. А вот технологии, схватка, сноровка, понимаете? Еще недавно этого не было. Думаю восстановим. Уверен.
И уверенным голосом, которым можно вести корабли сквозь густой туман, добавил:
«Она надежная. И свой современный характер сохранит еще не одно десятилетие, а может быть и столетие».
Имеет право. В конце концов, он знает об этом гораздо больше меня.
Беседовала Яна Метельская