Обозреватель РИА Новости Анатолий Королев.
В конце марта заканчивается выдвижение литературных произведений на премию «Большая книга». На сегодня это самая внушительная премия в стране. Первая премия принесет победителю 3 млн. рублей, вторая - 1,5, а третья 1млн. руб!
Такого размаха российский литературный мир еще не встречал.
Кроме сногсшибательного вознаграждения, устроители премии позаботились о высоком уровне требований. Так среди экспертов, я вижу заметные критические перья и филологические умы: Александр Агеев, Дмитрий Бак, Игорь Волгин, Карен Степанян. Да и в составе Совета попечителей есть яркие фигуры: писатель Андрей Битов, президент Книжного союза, председатель счетной палаты РФ Николай Степашин, президент Фонда социально экономических и интеллектуальных программ Сергей Филатов.
Сопредседатели литературной академии (оно же жюри) - романист Даниил Гранин и драматург Эдвард Радзинский.
Среди учредителей премии тоже порядочно козырей: Альфа-банк, ГУМ, редакция журнала «Медведь», только, пожалуй, «фонд содействия кадетским корпусам» не был прежде замечен на ниве литературы.
«Премия «Большая книга» - пишут учредители на официальном сайте, - поможет открыть имена, способные составить литературную славу России. Мы хотим, чтобы произведения, признанные обществом и отмеченные новой премией, создали уникальную панораму нашей эпохи».
Что ж, поживем, увидим.
Цели, бесспорно, благородные.
«Сегодня стране, - продолжают они же, - необходимы Большие книги, книги огромного творческого потенциала и счастливой читательской судьбы»... стоп!
Тут, на мой взгляд, в намеренья учредителей вкралось фундаментальное противоречие.
Нет сомнения, что гениальный роман Джемса Джойса «Улисс» перевернул литературу именно благодаря колоссальному творческому потенциалу, но была ли у книги счастливая читательская судьба? Конечно же, нет. Эта книга принадлежит к разряду масштабных симфонических сочинений (если пользоваться сравнениями из другого ряда), перед нами партитура, океан мыслей и чувств, которые требуют от читателя полной самоотдачи. Это штучный товар. Роман не принес Джойсу ни денег, ни счастья читательского общения, ничего, кроме посмертной славы.
Даже если снизить планку и вспомнить счастливые произведения, имевшие шумный читательский успех и одновременно хорошо написанные, например «Три мушкетера» или «Золотой теленок», мы вынуждены сказать, что их творческий, именно творческий потенциал равен нулю. Ведь творчество это, прежде всего риск первых открытий, то, что обречено на полемику, на вызов, на отторжение.
Увы, творчество и успех прямо противостоят друг другу, как жизнь и смерть, как белое и черное, и компромисс между ними не возможен.
Возможно, я ошибаюсь, возможно, книга (или рукопись, - они тоже принимаются к рассмотрению жюри), которая получит к концу года графский титул «Большой книги» станет примером чуда такой вот победы творчества и одновременного признания читательским рублем. Что ж, Бог в помощь. Но в чем я абсолютно уверен, так это в том, что перед нами чисто издательский проект, частная пиаровская акция, пусть и грандиозная по замаху.
Устроить счастливую судьбу премированной книге вполне по силам столь внушительному сообществу. Но будет ли это именно литературный успех? Войдет ли раскрученная книга в историю литературы? Вот в чем вопрос.
Все последние годы издатели пытаются навязать литературному сообществу идею о том, что первые строчки в рейтинге, паблисити, успешная продажа и высокий тираж - это еще и творческая победа, что любимцы публики Дарья Донцова или Оксана Робски это хорошая литература. Увы. Это всего лишь хорошее чтиво. Книга, счастливой судьбы, конечно, имеет право на жизнь, но, чаще всего не имеет никаких прав считаться литературой.
Да впрочем, она и не считается таковой.
Мега проект «Большая книга», на мой взгляд, сродни той уловке, какую наши издатели давно и успешно опробовали на книжном рынке страны. У нас традиционно высок пиетет перед книгой в твердой обложке, эту же уважительную склонность имеет и весь читательский мир: высокая литература традиционно предстает перед публикой в твердом переплете, а низкая - в мягкой бумажной обложке и карманном формате покет-бук. Прочти и выброси.
Наши отечественные издатели порушили сей конкордат, у нас все наоборот - забава для чтения идет на прилавок в латах твердой обложки с золотым тиснением на корешке, а классика то и дело шагает в мягких обложках покет-бук. Пример тому - и успешный, - книжечки питерского издательства «Азбука» в серии «Азбука-классика», где как карманное чтиво поданы и Кафка, и Булгаков. Кстати оба гения не увидели при своей жизни ни одной опубликованной собственной книги (Единственный тощий сборник Булгакова «Роковые яйца» 1924 года не в счет). Однако оказали огромное влияние на литературу.
На мой взгляд, все усилия выдать успешную издательскую тактику и обустроенную судьбу премированной книги за литературный процесс - тщетны.
Боюсь, что мегапроект «Большая книга» это все тот же покет-бук в твердой обложке с золотым обрезом.
Буду рад, если ошибусь.
Мнение автора может не совпадать с позицией редакции