Регистрация пройдена успешно!
Пожалуйста, перейдите по ссылке из письма, отправленного на

SOS!

Похоже, я слегка переборщил по поводу «нравственной революции на флоте». Принял прилет одной ласточки за наступление весны. Увы – мне, увы. Наверное, сыграла свою роль нешуточная радость от спасения экипажа батискафа АС-28 «Приз», хотя на такой благополучный исход у меня лично надежд было почему-то крайне мало. После трагедии «Курска» и К-159, да и других подобных катастроф оптимизма, понятно, не прибавляется. И не стоит удивляться, что нахлынувшие чувства вызвали такую возвышенную реакцию. Тем более, что факты были налицо: хоть не сразу, по крохам, но адмиралы вдруг стали рассказывать кое-какие правдивые детали о произошедшей аварии...

Похоже, я слегка переборщил по поводу «нравственной революции на флоте». Принял прилет одной ласточки за наступление весны. Увы – мне, увы. Наверное, сыграла свою роль нешуточная радость от спасения экипажа батискафа АС-28 «Приз», хотя на такой благополучный исход  у меня лично надежд было почему-то крайне мало. После трагедии «Курска» и К-159, да и других подобных катастроф оптимизма, понятно, не прибавляется. И не стоит удивляться, что нахлынувшие чувства вызвали такую возвышенную реакцию. Тем более, что факты были налицо: хоть не сразу, по крохам, но адмиралы вдруг стали рассказывать кое-какие правдивые детали о произошедшей аварии, руководство ВМФ, видимо, преодолев большие сомнения, все-таки обратилось за помощью к странам НАТО, потом англичан с их подводным аппаратом, его системой наблюдения и сбора информации вдруг допустили в закрытую для иностранцев бухту, на место, где располагается комплекс гидроакустического контроля за подводной обстановкой, пренебрегли соображениями секретности, и все ради того, чтобы спасти людей…

Было от чего закружиться голове.

Но выяснилось, все было не совсем так, как представлялось здесь, в Москве. А многое и совсем не так. Оказалось, что о беде, случившейся с экипажем АС-28, первыми сообщили не руководители Тихоокеанского флота, а жена одного из моряков. Он предупредил ее, что уходит в море часов на пять-шесть, но, когда его не было уже около суток, и никто в штабе Камчатской флотилии не смог или не захотел объяснить обеспокоенной женщине, что произошло с ее мужем и его товарищами, она просто забила тревогу. Сообщила об этом на местное радио и телевидение. И только после того, как эта информация ушла в эфир, стала достоянием общественности, в том числе, и в столице, штаб ТОФ вынужден был на нее как-то отреагировать.

Да и поводу обращения за иностранной помощью не все так, как нам рассказывали. Из официального заявления минобороны Великобритании стало известно, что не мы к ним обратились с просьбой о помощи, а они нам ее предложили, и только потом это предложение было принято. Не исключено, что «на всякий случай», чтобы потом не упрекали. Экипажу АС-28 особенно, да и всем нам здорово повезло, что после трагедии «Курска» в штабе ВМФ не рискнули отказаться от подобного предложения. Думаю, что и в Кремле им это настоятельно порекомендовали. Иначе, кто бы из адмиралов самостоятельно рискнул бы взять на себя ответственность и пустить «чужаков» в закрытую для иностранцев и тщательно охраняемую акваторию. Ведь даже тралить эту бухту, оборвать тросы, которыми удерживался на глубине батискаф, как проговорились члены экипажа АС-28, по началу не разрешали, чтобы «не повредить дорогостоящую гидроакустическую антенну и ее аппаратуру» (?).

Какая уж тут «нравственная революция» - жизнь человеческая дороже всего?!

Выяснилось, что и с запасом продуктов питания, воды и воздуха не все так, как нам говорили. Запасов продовольствия на батискафе практически не было – кто хранит такие запасы, если работать предстоит всего пять-шесть часов, и поэтому моряки жевали завалявшиеся где-то сухари. А с регенерационными патронами им вообще чудовищно повезло. Кто-то запрятал или забыл на «Призе» две коробки этих патронов. И когда самые разные эксперты в Москве и в штабе ТОФа гадали, на сколько времени – сутки, двое или всего-то десять-двенадцать часов у экипажа АС-28 хватит кислорода, никто про эти «запасы» просто не знал. Да и моряки о них не сообщали, чтобы их спасали быстрее, - не первый день служат на родном флоте. Знают, о чем надо говорить, о чем пока все-таки не стоит.

Вот и сейчас некоторые из спасенных вкупе с представителями командования группировки войск и сил на северо-востоке России вдруг стали публично опровергать обнародованную до того «неблагополучную» для некоторых начальников информацию. В том числе и о том, что кто-то из экипажа написал предсмертные записки. Тоже известно, для чего все это делается. Кому-то все же придется ответить, почему на ремонт подводной антенны было послан неприспособленный для этого батискаф, какая в этом случае была столь неотложно-срочная надобность, почему на судне-носителе «Призов» не было положенного для таких подводных операций второго, страховочного батискафа. И как могло получиться, что в столь охраняемом районе, куда запрещен вход любых судов, в том числе и рыболовецких, кто-то все-таки ловил рыбу, даже потерял там свои суперпрочные синтетические сети?  Кто из руководства флотилии или пограничников, в чьем ведении находится эта акватория, разрешил им эту «рыбалку» или «закрыл» на нее глаза? За какие такие заслуги или за какие такие рубли, доллары, иены, а, может, и натуральный бартер?

И это далеко не все вопросы, их очень много. Получим ли мы на них ответы? Не уверен. Все нынешнее поведение камчатских, владивостокских, да и  московских военных структур свидетельствует о том, что для некоторых из них правда об аварии с батискафом АС-28 – самая большая опасность. И вовсе не из соображений секретности или «укрепления безопасности дальневосточных морских рубежей», хотя, не исключено, именно такими аргументами и будут прикрываться военные чиновники, пытающиеся скрыть от общественности все детали происшествия, а только для спасения собственного кресла. После того, как, слава Богу, спасли людей и подводный аппарат, спасение собственных должностей и карьеры становится задачей номер один. 

И этот SOS, когда начался «разбор заплывов и ныряний» или, как шутят в армии и на флоте, «награждение непричастных и наказание невиновных», раздается сейчас со всех экранов, из радиоточек, со страниц очень многих газет и журналов, даже с электронных сайтов. Ошибки, халатность и головотяпство превращаются в победные реляции, а «топтание» на газетных публикациях - в шумные PR-акции. Мол, мы тоже все могли, мы умели, все у нас было и есть, а чего нет, завтра же купим. Что нам стоит выделить на такие благородные цели три млн. «зеленых»? Спрашивается, чего же раньше не выделяли? Чего ждали – пока жаренный петух не клюнет?!

Вот и получается, что рано я заговорил о нравственной революции в нашей армии и на флоте. Нет ее пока, есть только отдельные позывы, какие-то неясные толчки, моменты, которые внушают оптимизм, а иногда и опрокидывают его навзничь. Хотя кто обещал, что все получится сразу и навсегда? Революции, как нас учили классики марксизма, происходят не по каким-то велениям-повелениям,  а только тогда, когда для нее созревают объективные условия, когда низы уже не хотят, а верхи – уже не могут. Так и с гражданским контролем над военными структурами. Его нельзя установить чьим-то распоряжением, даже подписанием меморандума между уполномоченным по правам человека и  министерством обороны. Он появится только тогда, когда общество будет доведено до края его отсутствием и будет закреплен детально проработанным законом. Что такое меморандум? Хочу - выполняю, хочу – нет, никаких юридических обязанностей он ни на кого не накладывает.

Обещал, например, министр обороны Сергей Иванов сделать открытыми сведения о происшествиях и преступлениях в вооруженных силах и сделал это. Целых три месяца можно было прочитать на сайте военного ведомства, сколько подобных инцидентов зарегистрировано в апреле, мае, июне нынешнего года, с начала 2005-го, какие потери (боевые и небоевые) в Чечне. Июль давно кончился, сегодня уже 10-е августа (утро, когда пишутся эти заметки), а сведений ни за прошедший месяц, ни за полугодие на сайте пока нет. Они появились только вечером. Вот и гадай всю декаду, будут продолжаться такие публикации или нет. Слово – это слово. Если оно не закреплено никакими правовыми рамками, то начинает зависеть от настроения. Есть оно - даю, нет - назад забираю.

Вот и в истории с батискафом АС-28 министр обещал, что вся информация будет для прессы открыта. И на его глазах, как сообщают аккредитованные на Камчатке коллеги, журналистов стали гнать от участников спасения «Приза» и от спасенных тоже. Даже жены моряков, видимо, строго предупрежденные кем-то из командования Камчатской флотилии или из штаба группировки войск и сил на северо-востоке  России, уже замолчали. Неровен час, мужьям нагорит за их разговорчивость и обещанные награды, льготы и премии обойдут их семьи стороной…

Когда я слышу из уст военных руководителей об абсолютной информационной открытости министерства обороны, вспоминаю один анекдот. Звучит он лучше всего не по-русски, но переведу, хотя и с потерями. Но, конечно, не сути.

Сосед соседа зовет в гости:

-Сколько раз я тебя приглашал самогонки выпить, салом свеженьким, огурчиком солененьким закусить, а ты все не приходишь и не приходишь.

-Так у тебя же во дворе злая собака.

-Да, правда, ума не приложу, что с ней поделать.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции

Рекомендуем
РИА
Новости
Лента
новостей
Лента новостей
0
Чтобы участвовать в дискуссии
авторизуйтесь или зарегистрируйтесь
loader
Чаты
Заголовок открываемого материала