Сергей Эйзенштейн был уникальной фигурой мирового масштаба, недаром его знаменитая немая картина "Броненосец Потемкин" /1925/ неоднократно занимала в опросах кинокритиков первое место как лучший фильм всех времен и народов.
Это достижение в сфере искусства тем более уникально, если вспомнить, что Эйзенштейн был человеком сугубо научного знания, энциклопедистом, книжником, профессором. На первом месте его интересов всегда был анализ. Самой первой профессиональной работой Эйзенштейна в кино можно считать участие в сокращении фильма Фрица Ланга "Доктор Мабузо - игрок". Влюбленный в этот шедевр немецкого экспрессионизма, он упросил режиссера Эсфирь Шуб взять его в помощники. Так он хотел разобраться в тайне создания кино. И разобрался.
Задумав фильм о революции 1905 года, он часами сидел на одесской лестнице, которая стала называться Потемкинской только после выхода фильма, и рисовал в блокноте бесчисленные наброски будущих кадров. Проникнуть в явление до самого дна было его страстью. Эйзенштейн свободно владел английским, немецким и французским языками, а, увлекшись театром Но и Кабуки, выучил японский язык. Приехав в Мексику для съемок фильма "Вива, Мексика!", он выучил испанский и проникся духом райской тропической страны.
Казалось бы, такой оригинал и мудрец в стране победивших рабов обречен - ничего подобного! Эйзенштейн был крайне левым по своим политическим взглядам и был убежден, что агитационный нажим, искусство в подчинении у политики, пропаганда кино - это сильнейшее средство воздействия на людей. Что ж, вместе с Дзигой Вертовым, Александром Родченко, Владимиром Маяковским, Всеволодом Мейерхольдом Эйзенштейну удалось доказать, что в служении партийным задачам могут создаваться подлинные шедевры искусства.
Кадры штурма Зимнего дворца из кинофильма "Октябрь" показывали как документальные съемки реальных событий, настолько правдиво они выглядели на экране. В нашу память вошли как потрясение кадры из "Броненосца Потемкина" /расстрел моряков, которых накрыли брезентом, или коляска с ребенком, скатывающаяся по ступеням одесской лестницы/.
Установка на высшую пропаганду помогла Эйзенштейну уцелеть в годы сталинского террора и добиться прочного положения в эпоху массовой гибели политических кумиров и советской элиты. Только один его фильм "Бежин луг" /1929/ был не просто запрещен, а смыт с кинопленки как идеологически вредный. В остальном его судьба сложилась вполне благополучно.
Практически все его фильмы были признаны классикой мирового кино уже при жизни мастера: "Броненосец Потемкин", "Октябрь" /1927/, "Александр Невский" /1938/, "Иван Грозный" /1945/.
Профессор ВГИКа, дважды лауреат Сталинской премии, теоретик искусства, полиглот и энциклопедист, Сергей Эйзенштейн, возможно, был единственным, кто сумел насладиться жизнью, книгами, языками, путешествиями, искусством в самое жестокое время российской истории.